Ма. Лернер – Чистилище для неудачника (страница 6)

Откровенно говоря, вторые, в отличие от первых, частенько приличные парни. Мне со многими пришлось как рубиться, так и общаться. Ничего против них не имею, но это стандартная формула.

- Во имя Солнца во веки веков!

- Тогда в чем проблема? Даже если все вокруг иллюзия, чистилище или ад, ты обязан стремится нести добро и мешать приверженцам Цернебога творить зло.

- Мое добро нередко становилось злом для других, - говорю нехотя.

- Ты же не философ, правда?

- Вот уж чего за мной не водится, - невольно хохотнул.

- Тогда должен понимать, дело воина сражаться за то, что он считает правым делом. А чего больше совершил дурного или славного решать не нам. Каждый в ответе за то, что совершил или, напротив, не сделал. Промолчать и отвести глаза...

- Восьмой грех, - говорю автоматически.

Истинно верующий знает их десять.

Не почитать идолов, не лгать, не лжесвидетельствовать, не убивать, не предавать, не красть, не стяжательствовать, не бездействовать, когда видишь зло, не быть лодырем и нерадивым в труде.

Второй возможен лишь для мобеда, четвертый иногда простителен. Зависит от ситуации. Защита жизни и слабых допустима. Комментарии к разным случаям для сословия воинов учатся в раннем детстве.

- Испытания посылаются нам, чтоб увидеть кто настоящий друг и враг. Союзы заключаются на время, а честь одна навсегда. Если это твое чистилище, то смысл в том, что сделать лучше прежнего. Не мстить врагам и предавшим, а улучшить ситуацию! Исправить прежние ошибки!

Я невольно подался вперед, глядя ему в глаза.

- И для этого не обязательно поступиться принципами. Надо лишь помнить, каждый несет ответственность за свои поступки. Не здесь, так после смерти.

Он помолчал.

- Даже несчастная любовь дает человеку нечто. Опыт. У тебя тоже имеется негативный. Так поступай по-умному. Прежде чем нечто сделать, сядь и подумай, как правильно для окружающих. Идеальных людей нет, все мы греховны, но для того и дана свобода воли свыше, что выбирать правильный путь. Счастье тому, кто желает другим, - повторил он хорошо знакомую формулу из речений первого пророка.

- Спасибо, - говорю искренне. - Это хороший совет.

Даже при том, что настоящее счастье, когда тебя любят и уважают не за дела, а за то, что ты есть. Вот такой, со всеми недостатками. И нельзя быть хорошим для всех. Всегда найдутся недовольные. Тем более, расплата чаще всего приходит не за деяние, а за то, как тебя поняли.

- Хотя это и не исповедь официально, - сказал мобед, благословляя круговым движением, олицетворяющим бег Солнца, - но никому не расскажу о нашем разговоре. Если не сложно, - практически без паузы, -объясни одну вещь. Ты сказал вся земля горела...

- Государь наш Брячеслав скоро помрет от болезни, - говорю без особых раздумий.

Какой смысл скрывать. Ничего изменить нельзя, при всем желании. Кто ж меня слушать бы стал, прибеги с такими словами. Дыбой бы закончилось поношение имени и подозрение в попытке наложить проклятье. Если все ж слух пойдет, может нечто сдвинется. По крайней мере зря болтать и делится откуда получил сведения, он точно не станет.

- Подробностей не знаю, не тот уровень, чтоб делились. Наследник будет не то отравлен, не то зарезан прямо перед этим. Разное говорили. Вероятно, потому и скончался Брячеслав скоропостижно. Переживал. Ходили слухи в вине Корчевских, но кто его знает, где правда. Кого еще обвинять, как не прежнюю государиню Василису и ее братьев.

Первая жена прожила с ним двадцать лет и родила дюжину детей, но на общую беду девочки были крепкими и здоровыми, а мальчики один за другим помирали. Причем возраст в два года не пересек ни один. Обычно женились лишь один раз, но в случае проблем с детьми разрешалось взять вторую супругу. С согласия предыдущей или без - это дело скользкое. Бывало по-разному. Брячеслав женился дважды. И новая супруга дала ему мальчика, которому сейчас четыре.

- Да и останься наследник целым после смерти отца, долго б не протянул. Слишком много нашлось желающих сесть на трон.

Прямых родственников больше нет. Мужья дочерей, а власть по женской линии не передается и двоюродные братья. У всех претензии на власть, причем сомнительные по любым законам.

- Править будет право силы и полыхнет по всей нашей державе пламенем, которое станут заливать кровью.

Зал, в принципе, мог вместить больше четырех десятков гостей. Не случайно в нем стоял огромный стол в виде египетского креста 'Т'. Но те времена давно прошли. Больших собраний здесь не проходило. Как и на самом замке лежала невидимая, но отчетливая печать упадка. Скатерть не стелили давно и, если не считать 'перекладины', где в прежние времена сидел хозяин, давно по-настоящему не чистили. Впрочем, и оружие, развешанное на стенах, никто не полировал. Это, все больше трофеи и ими пользоваться не собираются. Хотя коллекция внушительная. Предки у меня много врагов накромсали.

Между прочим, резной стул, на котором нынче восседаю по полному праву, крайне неудобен и без специальной подушки из-за жесткости. Но я когда-то по дурости отказался, неизвестно кому демонстрируя стойкость и вернуть все взад было неудобно. Сказать бы ничего не сказали в лицо, но за спиной непременно бы посмеялись все, и слуги, и домашние. Не настолько глуп, чтоб не понимать. Жутко бесило положение, куда сам себя загнал, однако ничего не хотел делать, чтоб не упал и так не особо высокий хозяйский авторитет. Вот и полирую задницей себе назло.

К вечерней молитве успел вовремя. Не из горячего желания, а просто удачно совпало. Конечно, правильно с рассветом встать на заутреню, а в праздник молебен дополнительный, но далеко не все способны согласно канону исполнять полностью. Особенно женщины. Понимая необходимость забот по хозяйству это и не требовалось. Достаточно сказать символ веры: 'К тебе уповаю Всемилостивый и Всеблагий Свет. На Суд твой отдаю дела свои праведные и злые. Да горит вечно Огонь!'.

Но мы то люди не простые и всегда действуем согласно правилам.

Ну а после положено ужинать. Компания обычная: мать, сестра да Савва. С прислугой у нас туго, как и со все прочим. Одна кухарка на все про все, с помощью кухонного мальчишки, да 'дядька' лично таскает на стол приготовленное. При нашем количестве особо не перетруждается. Кстати никто его это делать изначально не заставлял. Он всегда не прочь пожрать, отчего и брюшко заметное, а заодно якобы следит, чтоб нам враги чего не подсунули, пробуя. То есть у боляр и государя специальные отведователи имеются, но нам и яду то некому подсыпать. По крайней мере, до вчерашнего дня.

Еда, между прочим, как обычно, выше всяких похвал. Феодора готовить умеет замечательно. Хлеб у нее вкуснейший выходит и на моей памяти ни разу не сгорел. Пироги отменные, с любой начинкой. Сейчас, например, из зайчатины. На днях лично парочку подстрелил. Ну и обычная каша, с маслом, подливкой мясной, в которой неизвестно какие травки и специи, придающие совсем новый вкус. Как ей это удается выше моего понимания. Ведь давно все рецепты должны были пройти по множеству раз, однако находит чем удивить. Притом, что пряности у нас особо не употребляются. Дорого и лишь немного лежит в загашнике на случай появления гостей.

Вино в кувшине на этот раз хлебать не стал. И не по причине местного производства, хотя с южными и привозными через Негостеприимное море не сравнить. Неохота после вчерашнего, да и голову желательно иметь ясную. Хлебаю потихоньку малиновый морс, старательно не замечая довольную улыбку Саввы. Нет, он, правда, решил на меня нотации внезапно подействовали?

В руку ткнулся холодный нос. Это прибежали мои собачки. В замке два вида псов. Пастушьи, охраняющие стадо и способные загрызть волка и охотничьи, гораздо меньшего размера, натасканные на дичь. Медведи в наших краях повывелись, а вот лисы, барсуки, зайцы и прочая подобная дичь попадается. Благородному человеку как без такого развлечения, как охота? Не поймут. Это тоже не настоящие породистые звери. Местный помет от скрещивания. Вид у них неказистый, зато понятливые. И любят меня не за куски со стола, хотя сроду не отказывались.

- Устала я чего-то, - сказала мать, дождавшись пока все доедят, отодвигая пустую тарелку. - Пойду отдохну.

В последнее время у нее ноги опухать стали и отдышка.

Мы с сестрой автоматически вскочили. Этикет, вбитый с младенчества. И пусть я официально хозяин и тот еще шалопай, но уважение к старшей в роду остается.

- Савва, - говорю сквозь зубы, - проводи!

На лестнице у нас темно, а идти, хватаясь за стену и одновременно светить лампой ей не удобно. Обычно я про такое не вспоминаю, он сам делает, без приказа.

- Останься, Бася, - говорю, когда сестра дернулась на выход. - Разговор есть.

Быстрый подозрительный взгляд и послушно села, уставясь в стол. Раньше мне казалось от боязни, теперь подозреваю, чтоб не увидел презрения.

- Ты, действительно, последний год ведешь хозяйство самостоятельно?

Я это и так знаю, мать давно следила спустя рукава за семейной собственностью, но надо с чего-то начинать.

- Да, - односложно отвечает, по-прежнему не поднимая голову.

- Насколько все плохо?

- Если б ты поменьше гулял, - сказала с отчетливой злостью, - могли б выкрутится нормально. Город под боком, есть куда продавать. Но в прошлом году засуха была, если не забыл. Запасов больше нет. Случись ранние заморозки или еще какая беда, сидеть даже нам впроголодь, не говоря о мужиках.