Ма. Лернер – Чистилище для неудачника (страница 46)

Ответ отсутствует. Нам отступать было некуда. Стоит уйти с хорошей позиции и сомнут. Крайне не хватало телег, за которыми могли спрятаться, отгородившись. Хорошо еще ручей неподалеку и успели запастись водой.

А потом началось все сызнова. Под обстрелом таяли наши и их отряды, но они упорно продолжали. И правильно. Сколько не прячься за щитами, а хоть кого клюнет в ногу, руку, а то и голову. И каждый раненный - это брешь в нашем строю. Одна радость, темнеет. До ночи они тянуть не станут. И когда лавина тронулась вторично, мы почти обрадовались. Все лучше, чем стоять под бесконечным ливнем стрел.

Снова падают сотни убитых и раненых врагов, прежде чем достигли остатков полка. Но на этот раз они не отвернули. Более того, на острие атаки шли тяжеловооруженные всадники в броне. И потеряв не меньше половины по дороге они пробили своими телами рогатки, опрокинули пикинеров, почти полностью изрубив и лишь после этого завязли в толпе. Две сотни всадников, мой последний резерв, повел в бой уже понимая - на этом конец. Беспощадная рубка, когда не сдаются и не берут в плен, а упавшие с коней уже под копытами чужих лошадей продолжают друг друга резать перед смертью. Я убил троих, последний, с крашеной хной бородой, перед тем, как остаться без головы, умудрился рубануть по правой руке, чуть ниже плеча. Не помогла и кольчуга. Рассек до кости. Сабля выпала из ладони, просто не мог держать. Защищаться тоже. Кто пырнул в брюхо Околотеня даже не увидел. Ничуть бы не удивило, если кто из своих пехотинцев в запарке общей свалки. Мы рухнули вместе, едва успел машинально выдернуть ноги из стремян, но ударился о землю так, что вышибло дух.

Я услышал жалобный стон и не сразу понял, что это сам и издаю эти звуки. Впервые пришла мысль - все. На этом мое чистилище заканчивается. Пора умирать по-настоящему. Зачем все было так и не дошло, но выбор отсутствует. Если не настал последний час, то что может быть хуже? Осталось на прощанье немножко порезвиться. Я берсерк, напоминаю сам себе. Включиться получилось не сразу, уж очень мозжила рука. Но я так часто сознательно уходил в данное состояние под присмотром Ляха и под крайне неприятные пинки и вопли над ухом, чтоб сбить с настроя...

В какой-то момент как будто отключился звук и зрение стало узконаправленным. Не вперед, отнюдь. Я видел движения окружающих даже прежде, чем они их совершали. Вытащил левой рукой из петли на поясе шестопер, до сих пор являвшийся чисто символом власти и не применяемый ни разу и пошел вперед, щедро награждая колотушками всех встречных и совершенно не размышляя, уклоняясь от ответных выпадов.

Мне было без разницы, проломить голову коню, заодно разбив рожу вылетевшему из седла всаднику, влупить по колену очередному номаду или огреть по спине в халате, под визг пострадавшего вскочить на коня и погнать того прямо на очередного бронированного с головы до ног противника, вбив ему маску шлема в череп. Абсолютно не помню сколько угостил, но от меня шарахнулись с воплями про шайтана. И они стали разворачивать коней. Успел еще одного достать, метко швырнув шестопер в голову, аж шапка меховая не помогла и мозги брызнули, а затем пришла тьма.

Кашу я умял с предельной скоростью, глотая не жуя и тут появилась Смиляна, в сопровождении Мефодия. Вид у нее был осунувшийся и лицо бледное от усталости.

- Какой день после боя? - спрашиваю сразу.

- Сутки без сознания кэптэн, - говорит она, озабоченно изучая мое тело.

- Крови вытекло с тебя, - азартно, сообщил Меф, - как с быка.

Смутно помню, что он держался где-то рядом, а в последний рывок торчал за спиной, не давая приблизиться врагам, хотя я совершено в том не нуждался. Напротив, его присутствие мешало. Все время приходилось сдерживаться, чтоб не заехать по инерции товарищу. Лях все ж сделал прекрасную работу. При всем прочем голова очень холодно и рассудочно определяла кого убивать, а кто помогает.

- Новейший метод лечения - пускать кровь. Некоторые платят серьезные деньги, чтоб к ним применили.

- Так ежели кому хочется, - сказал Меф абсолютно серьезно, - пусть обращаются. Мне не трудно руду пустить.

- Три ранения, - тыкая в бок, отчего невольно охнул, сообщила лекарка. Нога тоже не случайно ноет. - Мог и помереть прямо на поле, если б Мефодий не перетянул руку шнуром и сразу не притащил к Учителю.

Подразумевался Лях. Интересно, она в курсе про его занятия магией или принимает быстрые выздоровления, как само собой разумеющееся?

- Я твой должник, - говорю сквозь зубы, когда девушка принимается отдирать присохшую повязку без особой нежности.

- Для того и служу, оберегать, - искренне сказал Меф.

Уверен, от дорогого подарка не откажется, но и просить не станет.

- А чего пан Наставник не пришел? - спрашиваю, когда начала мазать рану жгучей гадостью, чтоб отвлечься от боли.

- Вымотался, - максимально доходчиво бурчит. - Спит.

- Сколько мы потеряли? - требую.

- Треть погибших, - говорит Меф, - остальные все пораненные. Кто сильнее, кто слабее, совсем целых почитай и нет.

Приехали... Вот и собрал крепкий отряд.

Тут, обрывая неуместные мысли ввалились Асен с Унгом. Если одноглазый выглядел хоть потрепанным, но целым, то Красавчик, похоже, больше таковым именоваться не станет. Левая сторона головы у него обмотана бурой от крови тряпкой. Кто-то неплохо приложил по голове, причем не столько сверху, сколько именно лицо попортил. С ними пришел и Лис, ковыляя перемотанной у бедра ноге, при помощи посоха. Еще немного и остался бы с порезанной веной. Повезло.

- Да он совсем в порядке, - вскричал Асен, хлопая по плечу. - Жрет, как здоровый.

Я невольно взвыл от боли.

- Ох, прости.

Это ведь не только все мои друзья, но и ближайшие командиры. Асен руководил пехотой, Унг конницей, а фрязин стрелками. Но были и другие. Уже догадываясь все ж спрашиваю.

- Тогрул?

- В беспамятстве, - доложила Смиляна, вздохнув. - Может и отдаст еще душу господу.

- Атилла?

- У Престола пребывает, - уже Унг.

А меня внезапно пробило пониманием. Уж больно фраза характерная. Так не говорят истинно верующие в шесть пророков. А вот богумилы - да. Для них нормально. Никогда не интересовался религиозными взглядами, принимая за данность, но сроду не видел Красавчика перед мобедом. Ни молился, ни исповедовался ни разу за все наше знакомство. Очередной еретик, для разнообразия не пытающийся проповедовать? Уж не отсюда ли выросли его проблемы на родине? Сильно ученый, вот и стал задумываться не в ту сторону, аж до ухода в разбойники, чтоб не сесть в тюрьму. Плевать. Не буду уточнять. Захочет - расскажет. Нет - его дело.

- Хмара?

- Без кисти руки остался, его маковым соком напоили - спит.

- Идем, - поднимаюсь.

- Куда? - всполошилась лекарка. - Тебе лежать надо, а не тащиться неизвестно зачем.

- Я пока кэптэн Воронецкий и сам решаю, что мне должно, - говорю гордо, хотя не особо убедительно. Наружу идти пришлось, держась за Асена. Я самолюбивый, но не идиот и падать на глазах у всех не испытываю ни малейшего желания.

Зрелище было, конечно, еще то. С холма, заваленного трупами мы перебрались сажен на двести к ручью. Хоронить многие сотни тел, включая лошадей некому и нет желающих, как я понимаю. Хотя заметно, наших все ж унесли. Где-то зарыли, дай свет поглубже, чтоб звери не раскопали. А над прочими огромная стая воронья. На такой погоде скоро вонять станут. Надо бы убраться куда.

Все вокруг было заполнено лежащими, сидящими, спящими, стонущими ранеными. Иногда явных покойников оттаскивали в сторону, освобождая место. Но в целом, не жуть. Могло быть гораздо хуже. Собрать, подлечить, накормить, напоить, поставить тенты на копьях для тени лежащим, даже вырыть ровик для облегчения и мусора, притащить наиболее ценное трофейное добро - все это требовало определенного уровня управления. То, что обошлись без меня - хорошо. Не ошибся и назначил правильно. С другой стороны, справились без указаний, а зачем тогда я нужен? Ну это так... Брюзжание.

Иду, отвечая на приветствия соображающих и спрашиваю о нуждах. Ничего особенного люди не просят. Все поставлено на совесть. Кто уже умер, тому не повезло. Остальные сыты, напоены и могут рассчитывать на помощь. Жаль, что всего двое лекарей на полк, но у других и такое не часто встречается. Насколько я знаю, куманские шаманы не балуют простых воинов бесплатной медициной. Как и везде лучшие служат бекам и хану, но их по пальцам посчитать. Серьезная магия вещь штучная и остальные обходятся дикарскими рецептами из пойманной в полночь гадюки с добавлением крови девственницы, настоянной на утренней росе. Честное слово не вру!

- Кажется кто-то важный едет, - глядя в степь, сообщил Мефодий. - О, трехбунчужный. Сам калга Шахин.

На пять имел право лишь сам хан. Три - его наследник. Почему четыре не бывает так и не узнал. Никто не в курсе. Видимо что-то исключительно древнее и сакральное. Чингиз ходил под девятью хвостами и это считается счастливым числом.

- Барана найдите, - отдаю распоряжение. - Не гоже гостя дорогого не угостить.

В наличии какого-то количества овец не сомневался. Здесь уже чужие кочевья и кое-что досталось во время похода. Другое дело не рассчитывал на живых. Всю скотину должны были побить стрелами. Оказалось, ничего подобного. Моментально притащили от ручья жалобно блеющего. Среди наших хватало специалистов и без Тогрула. У нас в отряде если не каждый, так через одного пас табуны с отарами. Завалили животное на спину и вспороли живот. В нутро еще живого барана засунули руку и пережали сердце, останавливая. Кровь почти не проливается при этом, но зрелище неприятное без привычки.