Ма. Лернер – Чистилище для неудачника (страница 14)

- Сам он это делал или потомки его, а то и само постепенно внедрилось, - стол же лениво отвечаю, - но ничего плохого в заимствовании слов не вижу. Какая разница, тиун или войт.

- А есть! - радостно вскричал Красавчик. - Тиун человек, назначенный болярином либо князем. А войт - староста, выбранный из низов.

- Это по-книжному. А в разговоре ни мужик, ни тот самый болярин не увидит разницы. Ее нет. Просто кто живет на Руси говорят первое слово, а везде второе. И, кстати, оно ляшское. Еще лет через сто останутся одни войты и в Смоленске с Черниговым тоже. А старостат в Пруссии то же, что воеводство где-то еще. Потому что земли те дадены лично от государя. И мне плевать, трактир, кабак, шинок или еще как именуется заведение, где выпить и поесть дадут, а при необходимости заночевать можно. Главное везде перед домом сноп соломы на палке. Потому что единое государство сплавляет в одно целое разные народы и наречия, обогащая язык и создавая понимание общности.

- А может нам, мадьярам, раствориться в славянах не очень хочется? - серьезно спросил Унг.

- Хочется, не хочется. С чего ты взял, что мои предки об этом мечтали? Мой пращур из йомсвикингов, то ли лив или эст, то ли дан. Жена у него шведка, а его дети на Руси жили и один из потомков породнился с Вячеславом Галичским. Прабабка из куман, ушедших от мунгалов и поступивших на службу государям. И что с того? Я словен, потому что говорю на этом языке, верю в нашу истинную веру, а не раскольничью с юга или в Вотана...

На этом разговоры внезапно закончились. Дорога здесь делала поворот, огибая рощу и ни мы, ни следовавшие навстречу неспешной рысью номады ничего не видели до последнего момента. А потом стало поздно. Кто б не развернулся, неминуемо подставил спины под клинки. Я собственно не думал, просто мгновенно оценил ситуацию и выхватив третий день возимое копье из петли у седла, заорал:

- Вперед!

Замешкались или нет остальные уже не важно. Я атакую. Другого выхода не существует.

- Хурра! - поддержал Унг, срываясь в галоп.

- Бей! - это уже Асен.

Из луков они б нас положили на расстоянии, но именно этого им и не позволили, свалившись моментально в атаку. В данном случае все решали секунды.

- Ворон! - издал родовой клич, налетая и всаживая острие копья чуть ниже горла в пытающегося развернуть коня степняка.

Он только булькнул, вываливаясь из седла. Моментально наконечник выдернул и ударил второго. Владеть таким оружием, сидя на коне, дело сложное, но меня учили с раннего детства, а вторая жизнь, то ли прожитая, то ли приснившаяся, достаточно дала опыта. Именно в умении пользоваться копьями и состоит основное преимущество словенской кавалерии перед кочевниками. Стоит сблизиться и они ничего не способны противопоставить. Поэтому стараются вступать в ближний бой исключительно при серьезном численном преимуществе. А при другом раскладе моментально рассыпаются в стороны и, если сразу не догнать, будут отлавливать сильно горячих или бить из луков издали. Здесь и сейчас мы оказались практически на равных. Их чуть больше, но напали первые мы, не дав разорвать дистанцию.

К сожалению, так удачно, как с первым не вышло. Он и сам успел выхватить саблю и замахнуться, поворачивая коня. А копье попытался отбить щитом вниз. Только я эти штучки хорошо знал и послушно ударил куда он хотел, но чуток левее, проткнув человеку бедро, а заодно и лошадиный бок. Жеребец жалобно заржал, вставая на дыбы от боли и пришлось выпустить древко, чтоб не остаться без руки. Добивать противника было некогда. На меня с недвусмысленными намерениями наехал еще один давно не мытый тип с обнаженной саблей. Только конь у него был не чета Околотеню, который грудью толкнул вражеского жеребца. Сбить с ног не получилось, но замах всаднику испортил, причем тот при выпаде открылся. Мой клинок врезался в ему скулу, попутно рассекая глаз. Человек завизжал и упал спиной на круп лошади. Осталось лишь рубануть по подставленной шее со всей силы. Добавка не требуется.

Разворачиваю Околотеня, попутно окидывая взглядом вокруг. Тот, с копьем в ноге, лежит под бьющейся лошадью. Опасности нет. Еще один валяется неизвестно кем приконченный. По соседству стоит понурая лошадь возле лежащего Унга. В перемешанном с грязью снеге ворочается Мефодий. Коня под ним убили, но сам вроде живой. И трое номадов, дерущихся с Ляхом и Асеном. По крайней мере один из них настоящий мастер. Так и мелькает клинок, рисуя кружева. Гжегож с трудом отбивался. Пару раз Ляха явно противник достал, но ничего с виду серьезного.

Пока мозг оценивал ситуацию ноги сами по себе толкнули жеребца и не мудрствуя выстрелил в спину профессионалу из пистоля.

Почему сразу не палил? А вы попробуйте на скаку куда-то попасть, тем паче они прекрасно видят и успеют пригнуться или сдать вбок. Другое дело, вот так, с близкого расстояния и совершенно безопасно. Когда тебе ничего не мешает. В том числе и броня. Всадники были без малейших признаков доспехов, лишь тулупы и халаты. Скорее по бедности, чем от нежелания вздеть кольчугу. Вероятно она б спасла ему жизнь. На пару секунд. От попадания вряд ли похорошело б и не пробей пуля, а там и клинком получил бы, прежде чем сумел бы повернуться. Я стрелял с левой, а саблю держал в правой. Обученный боевой конь не нуждается в указаниях и сам идет.

Двое остальных невольно глянули на звук и один тут же поплатился, брызгая кровью и заваливаясь на бок. Мой личный разратник по кличке Волк не упустил шанс. Второй не стал ждать окончания боя, когда трое на одного и рванул с места в карьер вдаль. Асен понесся следом, а вот Лях, не обратив внимания на своего прежнего соперника и не поблагодарив даже кивком за помощь, соскочил с коня и кинулся к Красавчику. Я мысленно пожал плечами и добил еще живого кумана. Дырка в спине недостаточна. Они живучие и оставлять за спиной врага дурь несусветная.

- Я все забыл, - сказал Мефодий, тупо глядя на меня, когда подъехал. - Все последовательности связок и выпадов. Слишком быстро все закрутилось. Как баран себя повел и всех подвел.

- Ты не струсил, - говорю с нажимом. - Поскакал в бой. И это главное. А остальное приложится со временем.

- Ты думаешь? - как-то робко спрашивает, глядя с надеждой.

- Так, - с полной уверенностью заявляю. - Все теряются в первый раз. Буду гонять пуще прежнего.

В дороге не очень-то находится время на тренировки. В темноте уже не пофехтуешь, да и выспаться требуется. Я гнал всю компанию всерьез, стараясь не задерживаться аж по двум причинам: быстрому исчезанию и так не великого денежного запаса и поджимающие сроки. Мне кровь из носу нужно успеть договориться с польным атаманом Уховецким до схода льда с рек. В море никто не выходил зимой из-за штормов, но собрать людей тоже понадобится время. При условии, что мне поверят. Или идти к Некрасу. Последнего очень не хотелось. Атаман кого угодно продаст за то золото, к тому же ему и тогда не обломилось.

Он кивнул, как болванчик.

- Сопли вытереть, коней собрать, - кидаю повод недовольного степного конька, оставшегося от застреленного. - Трупы осмотреть. Может чего ценное есть.

- Будет исполнено, мой господин, - оживая на глазах, заявил Мефодий.

Коня я ему не случайно дал, а в замену прежнего. Этот качеством похуже, зато все честно. В бою потерян, там же и обретен. Он прекрасно понял. А что опять поименовал неправильно, тоже отнюдь не по глупости. Подчеркнул глубокое уважение и благодарность. И Свет с ним.

Все это, от начала стычки до разговора, заняло несколько минут. И потому подойдя, вовсе не удивился, что Лях все еще стоит на коленях возле Красавчика. На ходу трудно с одного взгляда разобраться в тяжести ранения, но я достаточно опытен и сейчас вижу - ничего хорошего. Сабля разрубила ключицу и вошла глубоко в тело. Кровь хлестала не ручьем - рекой. Перевязывай, не перевязывай, тут дорога одна, в погребальный костер. В наших условиях можно и закопать, поставив символический. Тем более удивительно смотрелись действия его товарища. Он буквально содрал одежду с раны и положил ладони на края, с силой сводя рассеченное мясо.

Что творит? Даже не пытается перевязать и ведь не от отчаяния, как бывает с настоящими ратниками, когда касается близкого человека, а сознательно. Весь в крови перемазался. А толку... И тут над его пальцами появилось красное пламя, а я застыл с открытым ртом. За все время мы с ним десятком слов перекинулись. Насколько болтливым оказался Унг, этот ему прямая противоположность. Все время молчал и лишь пару раз нечто практичное произносил. Ну, вроде, передай котелок, когда ужинали не в очередном трактире. Кстати и девок, в отличии от мадьяра по заднице не хлопал и на сеновал они к нему не приходили. Такой вечно спокойный и практически не пьющий. Сюрприз!

Под его руками плоть человеческая буквально плавилась. Причем Унг явно боли не испытывал. Даже без сознания человек дергается, когда его принимаются жечь. А здесь происходило нечто гораздо более серьезное. Я практически уверен, хотя разглядеть толком невозможно, кость срослась, но сначала из раны вышли клочки материи, какой-то мусор, попавший туда и не вымытый кровью. А затем мясо сошлось, окончательно закрывая дыру. Шрам все ж остался, однако впечатление, ему несколько лет. Лях устало сел прямо в снег. Он бледный и смотрится потерянным. Такое отнимает много сил. Так говорят. А теперь реально видел. Пошарил в седельной сумке и сунул ему полоску сушенного мяса, а заодно фляжку с вином. Не знаю, правда или нет, считается оно хорошо для восстановления крови. Похоже так и есть, поскольку Лях кивнул благодарно и мясо отправил себе в рот, а сосуд Красавчику сунул. Тот уже тоже сидел и лупал глазами. Не сказать, чтоб сильно бодрый. Но уж, безусловно, живой.