M. Wanda Black – Серая ведьма: когда мир замер (страница 22)

— Генераторы включаются на час или два, затем отключаются навсегда. Канализация переполнена. Бактерии мутируют. Болезни распространяются быстрее, чем люди успевают понять, что они больны. Выжившие пытаются делиться водой и пищей — и тем самым ускоряют эпидемии. Старики, дети, раненые — никто не защищён. Каждое решение может убить кого-то ещё.

Берта закрыла глаза. Холод проходил по телу, хотя в аномальной зоне не было ни ветра, ни запахов. Ёрмик стиснул кулаки, будто это могло удержать мир от распада. Миа плакала молча — она видела всё и понимала, что не может ничего изменить.

Вика понизила голос. Теперь он звучал почти шёпотом, но от этого становилось только хуже.

— Дороги затоплены. Мосты разрушены. Люди тонут, пытаясь добраться до убежищ, или умирают от голода на крышах домов. Вода заражена. Пища заражена. Болезни распространяются быстрее, чем осознание опасности. Люди умирают в подвалах, на улицах, в собственных домах. И пока они пытаются помочь друг другу, бактерии и вирусы идут за ними следом.

Санса и Берта сидели, держась за руки. Каин и Ёрмик смотрели в землю, вдыхая тяжёлый, но беззвучный воздух зоны, где мира больше не было.

Когда Вика замолчала, Диего медленно выдохнул.

— Это… не ядерное оружие, — сказал он. — Это хуже.

Пауза повисла плотной стеной.

Затем Вика добавила:

— Американцы миллионами скопились у границ Мексики и Канады. Их не пропускают. Ни за деньги, ни за ресурсы. Тысячи тел разлагаются прямо в воде, на жаре, в затопленных приграничных зонах. Никакие службы больше не функционируют. Сбор тел не производится. Карантин невозможен.

Ёрмик медленно поднял голову.

— Вика. Сделай прогноз.

— Моделирую, — ответила она.

Прошла короткая, почти издевательская пауза.

— При сохранении текущей динамики вероятность распространения чумы и чумоподобных форм инфекции составляет восемьдесят процентов. Критический порог — три месяца. Если ситуация не будет исправлена в этот срок, эпидемия станет необратимой.

Она замолчала.

Аномальная зона оставалась тишиной.

А за её пределами мир продолжал гнить, не зная, что делать дальше. Нинель открывала глаза редко. Ела несколько ложек и снова отключалась. Так прошли недели.

У людей закончились батарейки. Бензин для генераторов выдавали по строгому учёту. Любое воровство, любое вмешательство в распределение топлива или попытка приблизиться к границам анклавов заканчивались стрельбой. Америка стреляла везде. Не из злости — из выживания.

Границы с другими странами были закрыты. Миллионы людей рвались к Мексике и Канаде. Их не пропускали. Ни за деньги, ни за ресурсы. Тысячи тел разлагались прямо в воде, у пограничных линий, под солнцем.

Спутники не передавали сигнал. Только картинку.

Весь мир видел, как Америка тонет.

Другие страны хотели помочь. Аэродромы, которые не ушли под воду, принимали рейсы гуманитарной помощи. Но передавать было почти некому. Управление исчезло. Структуры растворились. Люди умирали быстрее, чем помощь могла быть распределена.

Некоторые генералы и советники предпочли застрелить семьи и себя. Это происходило по всей стране. Люди выбирали быструю смерть вместо заражения, голода или медленного распада. Америка умирала на глазах мира.

Мир поставил себя на паузу.

Когда-то великая страна превращалась в ничто.

Нинель всё чаще открывала глаза. Её кормили через силу. Вика наблюдала, сканировала, анализировала. И однажды сказала:

— Состояние Нинель стабильное. Не критическое.

Каин подошёл и осторожно вложил ей в ладонь Desert Eagle. Все надеялись, что хоть что-то сработает. Пистолет не разбудил её.

Девушки протирали Нинель. Когда переворачивали, ствол начал выскальзывать.

Нинель резко сжала ладонь.

Она открыла глаза. Оглядела комнату. Сказала хрипло:

— Откройте шторы.

Санса метнулась и распахнула их. Свет ударил в комнату. Нинель долго смотрела на себя. На костюм смерти. На оружие. На руки. Она чувствовала истощение.

— Поднимите меня.

Санса и Берта помогли ей сесть. Нинель посмотрела на подруг:

— Долго я так?

— Почти два месяца, — ответила Санса.

— Я почти ничего не помню. Как будто спала.

Она посмотрела в пустоту:

— Вика. Что произошло?

Вика молчала.

Миа шагнула вперёд, хотела обнять её, рассказать всё, но Нинель опередила. Обняла сестру сама.

— Вика, сука, ты живая?

— Слушаю, — ответила Вика.

— Оцени моё состояние.

Оценка прошла быстро. Нинель кивнула:

— Пошли в душ. Мне нужно помыться.

Санса и Берта отвели её.

— Закройте дверь, — сказала Нинель.

Она посмотрела на Desert Eagle, положила его. Сняла костюм смерти. Встала под горячую воду. Вода была чистой.

Когда она вышла, зеркало было запотевшим. Нинель протёрла его рукой и не узнала себя. Исхудавшее тело. Острые плечи. Чужое лицо.

Она вышла в халате. Полотенце на голове. Друзья смотрели молча.

— Каин, убери ствол с ванной.

Каин послушно забрал оружие и положил его на кровать.

Снаружи продолжал стрелять Додж.

Нинель надела тапки, вышла к машине:

— Прекратить.

Земля вокруг «Доджа» была усыпана гильзами — старые потемневшие вперемешку со свежими. Два месяца стрельбы не собираются в кучу. Они остаются следом. Она хрустнула шеей. От резкого движения её повело.

— Не надо, — сказала она друзьям. — Я сама. Которые подбежали чтобы удержать её.

В доме она прошептала:

— Значит… два месяца.

Посмотрела на Мию. Все ждали. Нинель сказала:

— Вика.

— Я слушаю.