M. Wanda Black – Серая ведьма: когда мир замер (страница 24)

Диего появился из темноты, прикурил:

— М-да.

Девушки дёрнулись.

— Не пугай так, — сказала Санса.

Подошёл Ёрмик:

— Пусть страна хотя бы восстановится.

Диего усмехнулся, выдохнул дым:

— Ага. Мир теперь как тир. Нинель проснулась резко. Пот лил по лбу.

Она вскочила, схватила ствол и пальнула в потолок. Ночь на секунду вспыхнула белым, как днём. Каин спал.

Нинель задыхалась, сидя на кровати. Сердце било в висках. Она тронула лоб — сухо. Но ощущение пота никуда не делось, будто тело помнило то, чего не было.

— Викаааа! — закричала она.

Тишина.

Нинель лежала и думала: соберись. Время тянулось, как смола. Мир застыл. Глубокий вдох — и вдруг над ней Каин, руки на груди, непрямой массаж сердца. Она знала: Каин бессмертный. Она выстрелила ему в грудь — и всё исчезло.

Она проснулась.

— Система сбоит, — говорила Вика.

Нинель улыбнулась.

— Вика говорит про себя?

Снова рывок. Она уже идёт к Доджу. Додж — это магия, он не подведёт. Миниганы выходят в боевой режим, наводятся на неё. Залп.

Она снова проснулась.

Нинель сидела на кровати, ноги свисали на холодный пол. Тишина была настоящей. Не вязкой, не стеклянной, а обычной, утренней.

Она встала и пошла варить кофе. Медленно. Проверяя каждое движение. Кружка была тёплой, реальной. Она прикурила. Дым поднялся, распался и ушёл вверх.

— Дым настоящий, — тихо сказала Нинель.

Дым действительно был настоящим.

Она всегда просыпалась рано. Раньше всех. Кофе горчил, как и должен. В доме спали. За стеной кто-то перевернулся, пол скрипнул, где-то кашлянули. Мир реагировал.

Нинель села за стол и долго смотрела в одну точку. Сны не уходили. Они не рассыпались, как обычно. Они лежали внутри неё слоями: выстрел, потолок, Каин, Додж, залп. Не как кошмары — как варианты.

— Вика, — сказала она спокойно.

— Я здесь, — ответила Вика сразу.

Нинель закрыла глаза.

— Это не просто сны.

— Нет, — сказала Вика. — Это последствия истощения и перегрузки. Мозг моделирует угрозы. Проверяет реальность.

— Он плохо их различает, — сказала Нинель.

— Да.

Нинель кивнула.

— Значит, будем медленно. Если я начну путать — ты вмешиваешься. Без героизма.

— Принято, — сказала Вика.

Нинель допила кофе, потушила сигарету и встала. Слабость всё ещё была, но уже не тянула вниз. Она прошла к окну. Додж стоял неподвижно. Обычная машина. Не бог. Не оружие. Просто сталь.

За спиной послышались шаги.

— Ты не спишь, — сказал Каин.

— Уже нет, — ответила она.

Он хотел что-то сказать, но остановился. Все помнили: лишние слова могут стоить слишком дорого.

Нинель обернулась и сказала тихо, но твёрдо:

— День настоящий. Если проживём его без срывов — значит, я здесь. А не там.

Каин кивнул.

Ночь окончательно отступала. Мир, потрёпанный и кривой, всё ещё держался. И Нинель держалась вместе с ним. Прошла неделя.

Нинель не вставала резко. Она больше так не делала. Сначала лежала. Пять минут. Иногда больше. Слушала тело, дыхание, сердце. Проверяла, не плывёт ли потолок, не тянет ли в сон обратно. Потом садилась. Если не темнело в глазах — жила дальше этот день.

Аппетит вернулся не сразу, но вернулся. Не жадный. Нормальный. Как у человека, который хочет жить, а не просто не умереть. На десятый день она встала окончательно.

Сделала кофе. Медленно. Без суеты. Взяла кружку и пошла к Доджу.

На заднем сиденье лежал тепловизор Сансы. Тот самый. С которым костюм смерти однажды провалил её в Курскую дугу. Тогда она помогла Красной армии, сама толком не понимая как. Вспышки памяти были короткие, обрывочные, как чужие сны. Танки. Холод. Земля, дрожащая под ногами.

Она подключала тепловизор аккуратно, без спешки.

— Как дела, Вика? — спросила Нинель, не глядя.

— Обнаружена критическая ошибка, — ответила Вика.

— Тогда заткнись, — спокойно сказала Нинель.

Каин услышал. Подошёл. Ничего не спросил. Просто встал рядом и начал помогать, будто так и должно быть. Пальцы работали уверенно. Он делал вид, что не слышал слов Вики. И Нинель была ему за это благодарна.

Берта смотрела издалека. Потом вышла Санса.

— Смотри, — тихо сказала Берта. — Она улыбается.

Каин действительно сам того не замечая веселил Нинель. Она иногда фыркала, иногда криво усмехалась.

— Хороший знак, — сказала Санса. — Значит, силы возвращаются.

— Я пошла блинчики печь, — сказала Берта.

— Я с тобой, — ответила Санса и холодными пальцами тронула Берту.

Берта рассмеялась, вскрикнула, и они обе убежали в дом.

Диего спал. Санса, уже из вредности, сунула ему холодные пальцы под шею.

Он подскочил.

Ёрмик, лежавший рядом, не открывая глаз, ударил его локтем.

— Дай поспать.

Миа прибежала к Ёрмику. Пришлось проснуться. Она смеялась, и это было заразно.