M. Wanda Black – Серая ведьма: когда мир замер (страница 17)
Каин выходит, садится в «Додж» и нажимает на газ. Президент снова и снова задавал один и тот же вопрос:
— Контроль вернулся?
— Нет, господин президент. Системы молчат.
Он пытался связаться с главами стран. Экран загорался, полосы соединения бежали вверх — и обрывались. Снова. И снова. Пусто.
— Сколько времени нужно, чтобы нам вернули контроль? — спросил генерал.
Ответа не последовало. Даже не тишина — вакуум, в котором слова просто не существовали.
Советник вскочил, почти срываясь на крик:
— Да какая ядерка?! Она молчит! У нас нет связи! Ни с кем! Ни с чем!
Президент медленно повернулся. Смотрел на всех не сердито — внимательно, тяжело, будто запоминал лица.
— Хватит истерить, — сказал он. — Да, у нас нет связи ни с кем и ни с чем. Да, ядерный арсенал у нас есть, но его как бы нет. Где подлодки — неизвестно. Спутники молчат.
Он встал и подошёл к окну.
— Вы понимаете, что она сделала?
Никто не ответил.
— Она откатила нас на сто лет назад. Может, на сто пятьдесят.
Генерал выдохнул:
— А как вы вообще собирались украсть Вику? Вы видели огонь «Доджа»?
Президент не обернулся.
— И если мы глухи и слепы, значит, и остальные страны тоже. Иначе давно бы связались с нами.
— Остаётся только ждать… — тихо сказал советник. — И молиться.
Без связи страна начала рассыпаться.
Первыми погасли энергетические узлы. Не взрывы — тишина.
Гидроэлектростанции, потеряв подтверждение от диспетчерских центров, ушли в аварийный режим. Автоматика сработала так, как её учили: турбины начали останавливаться одна за другой, чтобы не разнести плотины изнутри.
Но на двух старых дамбах автоматика зависла. Датчики уровня воды продолжали работать, а команды на сброс не приходили. Шлюзы не открывались. Вода поднималась часами. Потом — минутами.
Первая дамба не выдержала ночью.
Вторая — под утро.
Поток пошёл вниз, сметая насосные станции и подстанции. Когда легла электросеть, насосы просто умерли. Без электричества. Без операторов. Без ручного управления.
Канализация пошла обратно — в подвалы, в дома, в больницы. Очистные станции встали. Насосы фармацевтических предприятий замолчали вместе с линиями производства.
Лекарства исчезли за сутки.
Народ ринулся к прилавкам. Потом — друг на друга.
Начались убийства.
Было объявлено военное положение.
Хаос вспыхивал сам по себе, без приказов и лидеров.
Толпы дошли до Белого дома. Летели коктейли Молотова. Кричали. Обвиняли правительство во всём.
Бунт подавили огнём. Быстро. Жёстко.
А Нинель спала.
Она почти не вставала. Делала несколько шагов, ела — и снова падала без сознания. Костюм смерти не исчезал. Он держался на ней, будто не доверял реальности.
Вика была в телевизоре, в «Додже», в каждом узле дома. Она смотрела. Считала. Слушала.
— Каин. Миа. Состояние Нинель критическое, — сказала она.
Они замерли.
— Она удерживала управление флотами, спутниками и стратегическими системами. Это нагрузка, несовместимая с человеческой нервной системой. Сейчас организм работает в режиме выживания. Сознание отключается принудительно, чтобы не допустить гибели.
— Она… выкарабкается? — спросила Миа.
Пауза. Честная.
— Да. При одном условии. Не тормошить. Не задавать вопросов. Ей нужно тепло, еда, вода и физический контакт. Не разговоры. Присутствие.
В этот момент в аномальную зону прорвались Ёрмик, Диего, Берта и Санса. Другие пытались — не смогли.
Они вошли в дом.
Костюм смерти всё ещё был на Нинель.
Ёрмик долго смотрел на неё, не говоря ни слова.
— Что случилось в море? — спросил Диего.
Миа молча передала им данные.
— Ого… — выдохнули почти одновременно.
Берта и Санса подошли ближе.
— А где Люцифер и Михаил? — спросил Диего. — Где они? Они должны были это предотвратить.
— Нинель держала всё сама, — тихо сказала Миа.
Ёрмик посмотрел на камин, где догорали бревна.
— Неудивительно, что она вырубилась.
Он повернулся к Диего:
— Пойдём. Дрова порубим.
Они вышли.
Дом остался в тишине.
Костюм смерти не исчез.
Он ждал. Каин присоединился к Диего и Ёрмику. Они молча вышли во двор и начали рубить дрова. Удары топора были ровные, тяжёлые, почти медитативные. Никто не говорил лишнего. Работа была понятной, простой и нужной.
В доме девочки сидели рядом с Нинель. Она лежала неподвижно, костюм смерти всё ещё держался на ней, будто страховал реальность от её собственного исчезновения.
Берта встала первой.
— Санса, пойдём готовить еду. Много. Любую. Пусть Нинель проснётся и просто скажет, что хочет. Чтобы это уже было у нас, — сказала она и кивнула сама себе.
Санса поднялась и пошла на кухню.