M. Wanda Black – Серая ведьма: когда мир замер (страница 10)
Мальчик захихикал и забрал булочку, а Люцифер тут же обратился к следующему: «А вам, миссис, эта булочка принесёт… тайное наслаждение от свежей дрожжи! Ну или просто вкусно».
Ёрмик и Диего переглянулись: «Он реально продаёт?»
«Он реально продаёт», — пробормотала Берта, почти с улыбкой.
Люцифер раздавал рогалики и круассаны всем посетителям, постоянно вставляя смешные, слегка нагловатые комментарии:
«Берите осторожно, кто съест этот круассан, может забыть про диету!»
«Эта булочка настолько хороша, что я почти завидую её вкусности… почти!»
Нинель стояла за прилавком, спокойно наблюдая, не вмешиваясь, даже когда покупатели смеялись и шутили с Люцифером. Она воспринимала всё, как обычный день в пекарне: люди, хлеб, странный мужчина, который явно любит внимание.
Берта тихо сказала: «Ну, хоть кто-то умеет продавать с шоу…»
Нинель кивнула, всё ещё молча, но внутри ощущая, что эта пекарня — её место, хотя прошлое полностью стерто. Пекарня ожила. Люцифер в человеческом облике, с улыбкой на лице и лёгкой наглостью в движениях, раздавал рогалики и круассаны всем посетителям, вставляя шутки и небольшие дьявольские комментарии.
«Осторожно, эта булочка может вызвать зависимость от сладкого счастья!» — громогласно объявлял он, вручая поднос женщине в очках. Она рассмеялась и забрала рогалик, едва успев поставить сумку на прилавок.
Дети смеялись, пытаясь угадать, какую шутку он придумает в следующую секунду, а старики с удивлением ловили каждое слово. Люцифер ловко подшучивал над каждым, будто был ведущим маленького стендап-шоу:
«А вот это — секретная смесь: рогалик с ноткой… да-да, мистики!»
«Берите осторожно, кто съест этот круассан, может влюбиться в тесто навсегда».
Ёрмик и Диего работали рядом, осторожно подхватывая выпечку, которую Люцифер подавал, чтобы никто не остался без сладкого. Они переглянулись несколько раз, поражённые тем, как легко и весело шутки Люцифера превращали обычный процесс в хаотично-комедийное шоу.
Нинель стояла за прилавком, наблюдая, не узнавая Люцифера и не вспоминая ничего из прошлого. Она держала руки на краю прилавка, холодно и ровно оценивая происходящее. Её лицо оставалось спокойным, но глаза чуть смягчались, когда она видела, как люди улыбаются и берут булочки. Всё это казалось ей… настоящей реальностью.
Берта тихо шепнула: «Он реально умеет продавать… и ещё смешно».
Нинель слегка кивнула, не вмешиваясь, просто наблюдая, фиксируя момент, как будто проверяя мир на прочность.
Люцифер не сбавлял темпа. Он наклонился к молодой женщине с сумкой, держа поднос с рогаликами:
«Эта булочка… гарантирует, что день станет лучше. Или как минимум вкуснее».
Женщина рассмеялась и взяла рогалик. Люцифер подмигнул: «Вижу, эффект уже работает!»
Вскоре витрины опустели, последние булочки нашли своих владельцев. Люцифер, расправив плечи и бросив взгляд на довольных покупателей, сделал театральный жест:
«Ну что же… миссия выполнена. Все рогалики и круассаны раздарены, счастье доставлено. Пора исчезнуть, пока меня ещё не попросили платить зарплату!»
Он обернулся к Нинель, кивнул с лёгкой насмешкой:
«Ты стойкая, мне это нравится. Пекарня в твоих руках. Надеюсь, она будет процветать… и, возможно, иногда нужна будет небольшая порция хаоса».
Нинель кивнула ровно, без эмоций, только взглядом отметив, что посетители довольны, а всё продано. Она не знала, кто он и что это было, просто воспринимала его уход как часть дня.
Люцифер улыбнулся, театрально раскланился, потом повернулся и вышел из пекарни, оставляя за собой лёгкий аромат дорогих духов и след дьявольской харизмы.
Берта, облегчённо выдохнув, обратилась к Нинель: «Ну что, хозяюшка, всё спокойно? Или сейчас начнётся уборка после его «шоу»?»
Нинель спокойно взглянула на пустые витрины, затем на своих друзей, и тихо сказала: «Пора работать дальше».
Пекарня снова погрузилась в обычный ритм: тесто, мука, запах хлеба. Но на несколько минут она жила весёлым хаосом, который Люцифер принес с собой, а теперь осталась только тёплая тишина и ощущение дня, прожитого полностью здесь и сейчас. К вечеру пекарня выдохлась.
Очередь рассосалась сама собой. Не резко, не «чудом», а просто люди перестали заходить. Последний мужчина взял хлеб, кивнул, сказал «спасибо» и вышел, придерживая дверь.
Берта посмотрела на часы.
— Всё. Хватит.
Диего уже тянулся к выключателям печей. Температура падала медленно, как всегда. Ёрмик проверил столы, убрал миски, смахнул муку в контейнер. Нинель стояла у витрины и считала пустые подносы. Не машинально. Нормально. Как человек после долгого дня.
— Здесь всё, — сказала она. — Ничего не осталось.
Берта закрыла кассу. Без пафоса. Щёлкнула крышка, лента чеков ушла внутрь.
Диего снял фартук и повесил на крючок.
Ёрмик протёр столы второй раз, по привычке, хотя и так было чисто.
Никто не торопился. Никто не тянул момент.
Просто заканчивали работу.
Нинель выключила свет в зале. Осталась только лампа у входа.
Берта повернула табличку на двери.
Закрыто.
Замок проверили дважды. Как всегда.
Никакой символики. Просто порядок.
Они вышли вместе. На улице было прохладно, но спокойно. Пара слов о завтрашнем дне, о поставке муки, о том, что надо купить новые перчатки. Потом разошлись — каждый к себе. Близко. По договорённости. Но отдельно.
Нинель шла домой одна.
Дверь квартиры открылась почти сразу. Миа ждала. Не бегала, не суетилась — просто стояла в коридоре.
— Ты поздно, — сказала она спокойно.
— День длинный, — ответила Нинель и сняла куртку.
На кухне появился Каин. Он не спрашивал лишнего. Просто подошёл, поцеловал в висок, забрал сумку.
— Поела?
— На работе перекусила.
Миа молча села за стол. Нинель выложила из сумки пакет с остатками выпечки.
— Держи. Свежая.
Миа кивнула. Начала есть аккуратно, не крошить. Привычка.
Чайник закипел. Каин разлил чай. Всё было обычным. Настолько обычным, что в этом и был смысл.
Никаких воспоминаний.
Никаких сил.
Никакой правды.
Просто женщина вернулась с работы.
Муж дома.
Дочь ждала.
Пекарня закрыта.
День закончился. Нинель проснулась рано.
Всегда рано. Привычка, вшитая глубже сна.