М.В.Е – Курс чудес: терапевтические истории (страница 8)
Олег улыбнулся. Да. Впервые за двадцать пять лет он был свободен. Не от сигарет. От страха.
Ключ из «Курса чудес»
«Страх всегда есть признак напряжения, возникшего в результате конфликта между тем, что ты делаешь, и тем, чего желаешь. Присутствие страха говорит о том, что окончательный выбор тобой не сделан. Следовательно, твой разум раздвоен, а поведение неизбежно будет неустойчивым».
«Прежде всего пойми, что это страх. Страх возникает лишь в отсутствии любви. Единственное средство исцелить отсутствие любви есть совершенная любовь. Совершенная любовь есть Искупление».
Олег боролся с сигаретами, но настоящая война была внутри: между «я должен быть сильным» и «я слаб, если курю». Страх исчез не тогда, когда он бросил, а когда он выбрал себя без осуждения. Искупление не требует от тебя быть совершенным. Оно просит перестать воевать с собой.
Вопросы для саморефлексии:
1. В какой области вашей жизни есть конфликт между «я делаю» и «я хочу»? Где вы чувствуете напряжение, потому что осуждаете себя за свои действия?
2. Что случится, если вы на один день перестанете бороться с «плохой» привычкой, а просто позволите себе быть — с ней или без неё — без страха и самоосуждения?
3. Вспомните: когда вы в последний раз чувствовали страх, это был страх перед внешней угрозой или перед тем, что вы «плохой», «недостаточный», «слабый»?
7. Причина и следствие
Женщина, которая боялась своих мыслей
Вера была доброй женой, заботливой матерью и образцовой сотрудницей. Все, кто её знал, говорили: «У неё золотое сердце».
Но никто не знал, что творилось у неё в голове.
По ночам, когда муж засыпал, Вера лежала с открытыми глазами и думала ужасные вещи. Что она ненавидит свекровь. Что хочет, чтобы муж уехал в командировку на месяц. Что дети ей надоели. Что если бы не семья — она улетела бы на Бали и никогда не вернулась.
А следом приходил страх.
«Я чудовище, — думала Вера. — Нормальная мать не думает так о своих детях. Нормальная жена не мечтает об одиночестве. Что со мной не так?»
Она пыталась подавлять эти мысли. Загоняла их в самый дальний угол. Заменяла на позитивные аффирмации. Читала книги по психологии: «Как перестать думать о плохом».
Но мысли не уходили. Они становились только сильнее.
Однажды на дне рождения подруги она выпила лишнего и разрыдалась в туалете. Подруга нашла её, села рядом.
— Что случилось?
— Я плохая, — прошептала Вера.
— У меня в голове такое… я не могу это контролировать.
Подруга, которая давно практиковала осознанность, спросила:
— А ты пробовала не контролировать?
— Что значит «не контролировать»? Если я их не загоню, они станут реальностью. Я же сделаю что-нибудь ужасное.
— Ты когда-нибудь делала что-то ужасное из-за этих мыслей?
Вера задумалась. Нет. Никогда. Она только мучилась. Но не действовала.
Подруга сказала простую вещь, которую Вера запомнила на всю жизнь:
— Мысли — это не поступки. Ты не обязана верить всем своим мыслям. Они просто приходят и уходят. Как облака. Ты не управляешь облаками. Ты просто смотришь.
Вера попробовала. В следующие дни, когда приходила «плохая» мысль, она не давила её. Не убегала. Не кричала на себя. Она просто говорила: «А, это ты. Привет. Посиди, если хочешь».
И мысль… уходила. Сама.
Оказалось, что борьба со страхом только кормила страх. А принятие — рассеивало.
Через месяц Вера заметила, что «ужасные» мысли почти исчезли. Не потому, что она их победила. А потому что они потеряли силу. Им нечем было питаться — её страхом.
Она не стала «идеальной матерью». Она стала настоящей — той, у которой бывают злость, усталость и желание сбежать на Бали. Но эти чувства больше не управляли ею. Потому что она перестала их бояться.
Ключ из «Курса чудес»
«Я не могу позволить тебе оставить свой разум без присмотра, иначе ты не сможешь мне помочь. Творение чудес включает в себя полное осознание могущества мысли во избежание лжетворения».
«И чудеса, и страх — продукты мыслей. Если ты не свободен выбрать одно, ты не будешь свободен выбрать и другое».
Вера верила, что её мысли могут причинить вред — и этим страхом она наделяла их властью. Но мысль не становится действием автоматически. Страх возникает не из мысли, а из веры в то, что мысль опасна. Чудо в том, чтобы увидеть: ты не раб своих мыслей. Ты тот, кто их наблюдает. И в этом наблюдении — свобода.
Вопросы для саморефлексии:
1. Какие мысли вы называете «плохими» и пытаетесь подавить? Что случится, если вы просто позволите им быть, не борясь и не действуя по ним?
2. Вспомните момент, когда вы боялись собственной мысли. Что именно вас пугало — содержание мысли или то, что вы «такой человек, у которого такая мысль»?
3. Попробуйте сегодня практику «облаков»: когда приходит страшная или стыдная мысль, скажите ей: «Привет. Ты не обязана что-то значить». И посмотрите, что произойдёт.
8. Смысл Страшного суда
Бухгалтер, который боялся Страшного суда
Николай Петрович вышел на пенсию и понял, что жизнь кончилась.
Не потому, что нечем было заняться — он вязал крючком, выращивал помидоры, смотрел сериалы. А потому что каждую ночь его мучил один и тот же сон.
Ему снился суд.
Огромный зал, белый свет, и он стоит один, а перед ним — все, кого он обидел за жизнь. Бывшая жена, которую он ревновал. Сын, которому он не купил велосипед в 1987-м. Коллега, которому он не дал премию. Соседка, на которую он пожаловался в ЖЭК.
И голос сверху спрашивает: «Виновен?»
Николай Петрович просыпался в холодном поту и до утра не мог заснуть.
Он не был верующим в обычном смысле. Крестился, но в церковь не ходил. Но Страшный суд — это было что-то, во что он верил всем нутром. И ждал его с ужасом.
Однажды к нему в гости приехала внучка-студентка, училась на психолога. Увидела, как дед трясущимися руками пьёт корвалол, и спросила:
— Деда, ты чего?
— Суд мне снится, — сказал Николай Петрович.
— Страшный. Я там все грехи свои вижу.
Внучка помолчала. Потом сказала:
— А ты знаешь, что в оригинале «Страшный суд» называется «Последний суд»? И смысл не в наказании, а в том, что наконец-то становится видно: что в твоей жизни было реальным, а что — нет.
— Ну и что? — буркнул дед.
— Мой грех — реальный. Я жене изменил.
— А что ты чувствовал, когда изменял?
— Стыд.
— А любовь? — спросила внучка.
Николай Петрович задумался. В измене не было любви. Было одиночество, страх старости, желание доказать себе, что он ещё мужчина. А любовь — она была в другом. В том, как он потом вернулся к жене, как ухаживал за ней, когда она болела. Как просил прощения — не словами, а делами.
— Значит, — сказала внучка, твой настоящий суд уже прошёл. Ты сам себя осудил. И сам себя простил. А то, что снится — это не суд. Это старая плёнка, которую ты сам же и крутишь.
Николай Петрович не поверил сразу. Но в следующую ночь, когда во сне снова появился зал, он вдруг сказал: