М.В.Е – Курс чудес: терапевтические истории (страница 7)

«Прежде чем чудотворцы окажутся готовы принять свою функцию в этом мире, весьма существенно, чтобы они поняли собственный страх перед освобождением».

Марина исцеляла других, но бежала от собственного подвала. Пока она не приняла Искупление для себя — её исцеление было магией: попыткой доказать, что она «в порядке», спасая других. Но чудотворец не спасает. Он принимает свою уязвимость — и тогда его присутствие становится целительным само по себе.

Вопросы для саморефлексии:

1. Есть ли в вашей жизни роль, где вы «исцеляете» других (родитель, учитель, друг, коллега), но избегаете заглянуть в собственную боль?

2. Какой «подвал» или «чулан» вашей памяти вы обходите стороной? Что случится, если вы откроете эту дверь сегодня — не в одиночку, а с тем, кому доверяете?

3. Что страшнее: признать, что вы нуждаетесь в исцелении, или продолжать делать вид, что вы уже исцелены?

А. Особые принципы чудотворцев

Волонтёр, который перестал спасать

Ирина десять лет ездила в детские дома. Возить игрушки, организовывать праздники, собирать деньги на операции. Все называли её «ангелом в кедах».

Но внутри она выгорала.

Каждый раз, возвращаясь домой, она плакала. Потому что видела тех же детей. С теми же глазами. Игрушки ломались, праздники забывались, операции помогали, но через полгода появлялась новая беда.

— Я ничего не меняю, — сказала она подруге.

— Я как ведро в горящий дом. Только успеваю вылить — а там уже новый пожар.

Подруга, которая изучала «Курс чудес», спросила:

— А зачем ты туда ездишь?

— Помогать, — ответила Ирина.

— А если честно?

Ирина замолчала. А потом сказала то, чего себе не признавалась:

— Чтобы не чувствовать себя бесполезной. Когда я там — я нужна. Дома, без этого — я пустое место.

Она поняла, что её «помощь» была магией. Она пыталась заполнить чужую боль, чтобы не смотреть в свою пустоту. Но пустота не заполнялась. Потому что она была не в детях, а в ней самой.

На следующий день она поехала в детский дом без игрушек. Без плана. Без списка «что сделать». С одной мыслью: «Я здесь только затем, чтоб быть воистину полезной. Не знаю как. Но я не буду спасать. Я буду просто быть».

Вошла в группу. Дети как обычно окружили, просят мультики, конфеты. А она села на пол и сказала:

— Ребята, сегодня у меня нет конфет. Я просто посижу с вами, если можно.

Дети удивились. Потом один мальчик, Ваня, которого все считали неговорящим (он молчал три года), подошёл и сел рядом. Положил голову ей на плечо.

Ирина не говорила правильных слов. Не задавала вопросов. Она просто дышала.

Через час Ваня сказал: «Тётя, у тебя сердце стучит».

Все замерли. Он заговорил.

Воспитатели потом спрашивали: «Что вы сделали? Какая методика?»

Ирина не знала, что ответить. Она ничего не делала. Она просто перестала спасать и начала присутствовать. И в этом присутствии — без попытки исправить, оценить, наполнить — случилось чудо.

Она ездила в детский дом ещё пять лет. Но без выгорания. Потому что больше не ждала результата. Она просто была там, куда её посылали. И оказалось, что это и есть единственная настоящая помощь.

Ключ из «Курса чудес»

«Я здесь только затем, чтоб быть воистину полезным. Я представляю здесь Приславшего меня. Мне ни к чему заботиться о том, что делать или говорить, поскольку Он, меня Приславший, будет направлять меня. Я с радостью пребуду там, где Он мне пожелает быть, зная, что Он идет туда со мною. Я буду исцелен, как только позволю Ему учить меня исцелению».

«Чудотворное прощение есть единственное исправление. В нем полностью отсутствует элемент суждения».

Ирина приезжала «спасать» — то есть судить ситуацию как неправильную и пытаться её исправить из страха собственной ненужности. Но чудо случилось, когда она отказалась от роли спасателя. Она не делала ничего — и это «ничего» стало пространством, где Ваня впервые за три года услышал своё желание говорить.

Вопросы для саморефлексии:

1. В каких ситуациях вы «спасаете» других, чтобы не чувствовать свою пустоту? Что случится, если вы просто будете присутствовать, не пытаясь ничего исправить?

2. Вспомните момент, когда ваша помощь была по-настоящему полезной. Что вы тогда делали — действовали или просто были?

3. Как изменится ваше сегодня, если вы войдёте в него с установкой: «Я здесь только затем, чтоб быть воистину полезным. Всё остальное не моя забота»?

6. Страх и конфликт

Мужчина, который боялся бросить курить

Олег курил двадцать пять лет. Пачка в день, иногда больше. Он пробовал всё: пластыри, таблетки, гипноз, кодирование, электронные сигареты. Бросал на месяц, на два, на полгода. И каждый раз срывался.

Но дело было не в никотине.

Каждый раз, когда он затягивался после перерыва, он чувствовал не облегчение, а страх. Странный, липкий страх, который говорил: «Ты слабак. Ты не справляешься. Ты умрёшь от рака».

Он ненавидел себя за каждую сигарету. Но продолжал курить.

Жена говорила: «Ты просто не хочешь». А он хотел. Очень хотел. Но не мог.

Однажды на корпоративе он разговорился с пожилым коллегой, который тоже курил, но выглядел абсолютно спокойным. Олег спросил:

— Вы не боитесь?

— Чего? — коллега удивился.

— Рак. Смерть. Что вы не можете бросить.

Коллега затянулся, выпустил дым и сказал:

— Сынок, я курю, потому что мне нравится. А умру я или нет — не от сигарет зависит. Когда придёт время, придёт. А пока я не хочу жить в страхе из-за того, что делаю с удовольствием.

Олег опешил. В голове не укладывалось: можно курить и не бояться?

В ту ночь он не спал. Он вдруг понял: он не боится рака. Он боится, что он плохой. Что он недостаточно силён, чтобы бросить. Что он заслуживает наказания.

Страх был не перед сигаретой. Страх был перед собственным осуждением.

Он вспомнил, как в детстве отец говорил: «Если ты не можешь контролировать себя — ты ничтожество». Олег всю жизнь доказывал, что он — не ничтожество. Контролировал вес, режим, работу, эмоции. А курить не мог бросить — и это доказывало обратное.

Страх был конфликтом между тем, кем он себя считал («сильный, контролирующий»), и тем, кем он был в моменте с сигаретой («слабый, зависимый»).

На следующее утро Олег не стал бросать курить. Он сделал другое: он разрешил себе курить без страха.

Он закурил и сказал себе: «Я выбираю это сейчас. Я не слабак. Я просто хочу сигарету. И это не делает меня плохим».

Странно, но в тот день он выкурил не пачку, а десять сигарет. Потому что исчезло напряжение. Не нужно было доказывать, что он «борется». Не нужно было ненавидеть себя после каждой затяжки.

Через две недели он заметил, что сигареты стали невкусными. Он курил без страха, и вдруг оказалось, что ему это не очень-то и нужно.

Он бросил. Не усилием воли. А потому что перестал воевать.

Через год на том же корпоративе он встретил пожилого коллегу и сказал:

— Я бросил.

— Поздравляю, — сказал коллега.

— А я нет. Но мы оба свободны, правда?