М.В.Е – Курс чудес: терапевтические истории (страница 33)
«Нельзя одновременно учиться у двух учителей, ни в чем друг с другом не согласных. Их общий план — невыполнимая учебная задача».
«Любая реакция на эго — это призыв к войне, а война действительно лишает тебя покоя. Но в этой войне нет противника».
«Только на том основании, что прежнее обучение не сделало тебя счастливым, следовало бы усомниться в его ценности. Если обучение нацелено на перемены, доволен ли ты переменами — итогом своей учебы?»
Вопросы для саморефлексии:
1. Есть ли в вашей жизни «два ежедневника» — две противоречащие друг другу системы ценностей, между которыми вы разрываетесь? Что произойдёт, если вы честно признаете, что один из этих путей не приносит вам покоя?
2. Чему на самом деле учит вас ваш текущий «учебный план» — жизни по расписанию, которое вы сами для себя составили? Сделал ли он вас счастливее, спокойнее, ближе к себе?
3. Кто ваш «второй учитель», с которым вы ведёте внутреннюю войну? Что если этот противник — всего лишь галлюцинация, и вы можете просто перестать давать ему силу, отвлекаясь от покоя?
2. Различие между свободой и неволей
Собака, которая забыла, что умеет бегать
Джек был золотистым ретривером. Его хозяин, пожилой профессор, души в нём не чаял, но боялся, что пёс убежит и потеряется. Поэтому Джек с щенячьего возраста гулял только на поводке. Сначала он тянул, рвался за голубями, скулил у дороги. Потом привык. Поводок стал частью жизни. Джек даже перестал замечать его тяжесть.
Когда профессор умер, Джека забрала его дочь. Она жила за городом, у леса. В первый же день она вывела пса во двор, отстегнула карабин и сказала: «Беги!»
Джек не побежал. Он сел у её ног и поднял на неё растерянные глаза. Он не понимал, что делать с этой внезапной лёгкостью. Ему казалось, что без натяжения поводка он делает что-то запретное. Простор пугал его. Лес казался опасным.
Дочь профессора, ветеринар по профессии, грустно улыбнулась:
— Бедный пёс. Тебя так долго учили, что свобода — это опасно, что ты поверил, будто неволя и есть безопасность. Ты даже не знаешь, что рождён бегать.
Она не стала его заставлять. Просто каждое утро выходила с ним во двор, садилась на крыльцо и ждала. На третий день Джек сделал шаг. На пятый — потрусил за бабочкой. Через месяц он носился по опушке так, словно у него выросли крылья. Он вспомнил. Его тело всегда знало, как это — быть свободным. Просто кто-то убедил его забыть.
Мы все — немного этот Джек. Нас учили, что рамки — это забота, а контроль — это любовь. Мы привыкли к тяжести поводка и называем её «порядком» или «долгом». Мы разучились отличать свободу от неволи, потому что долгая привычка к неволе притупляет чутьё.
Но воля наша не была создана для клетки. Она — часть безграничной Воли, и в самой её природе заложено продолжение, бег, полёт. Когда мы наконец замираем и слышим не привычную команду «нельзя», а тихий Голос «можно» — мы вдруг вспоминаем, кто мы. И это вспоминание и есть радость.
Ключ из «Курса чудес»
«Эго пытается учить тебя тому, что ты такое, не обладая этим знанием. Лишь в путанице оно — великий эксперт. Ничто другое его пониманию недоступно».
«Ученье в радость, когда оно ведёт тебя естественным путем и обеспечивает развитие всего, что в тебе есть. Когда же тебя учат наперекор твоей природе, учение не впрок, поскольку лишает тебя свободы».
«Эго не может учить тебя чему бы то ни было, пока свободна твоя воля, поскольку ты не станешь слушать. Воля твоя свободна, и нет её на то, чтобы ты был в неволе».
«Мы уже говорили, что Святой Дух учит тебя отличать радость от боли. Иными словами, Он учит тебя отличать свободу от неволи. Тебе не сделать это без Него, поскольку ты учил себя, что неволя и есть свобода».
«Ты — Божья Воля, ибо так ты был сотворен. А поскольку твой Творец творит только в подобие Себе, то ты Ему подобен. Ты — часть Того, Кто есть вся сила и вся слава, поэтому ты так же беспределен, как Он».
Вопросы для саморефлексии:
1. Где в вашей жизни «поводок» стал настолько привычным, что вы перестали его замечать? Что вы называете «безопасностью» или «порядком», хотя на самом деле это привычная неволя?
2. Чему вас учит ваш внутренний «учитель страха»? Сделало ли это учение вас свободнее, радостнее, ближе к вашей истинной природе? Или оно лишь приучило вас сидеть у ноги, когда душа просится бежать?
3. Что вы почувствуете, если прямо сейчас представите, что поводка нет? Страх или облегчение? И если страх — то чей это голос говорит вам, что свобода опасна?
3. Святая встреча
Старик, который ненавидел соседа
Лев Борисович и Григорий Петрович жили через стенку сорок лет. Сорок лет они не здоровались. Никто уже не помнил, с чего началась вражда. Кажется, Григорий когда-то затопил Льву Борисовичу потолок. Или Лев Борисович первым поставил железную дверь, которая хлопала так, что у Григория осыпалась штукатурка. Теперь это было неважно. Важно было другое: каждый из них точно знал, что сосед — исчадие ада.
Лев Борисович, бывший инженер, жил один. Дети разъехались, жена умерла. Единственным его развлечением было слушать у стены: ходит ли враг? Гремит ли кастрюлями? Можно ли написать очередную жалобу участковому?
Однажды ночью у Льва Борисовича схватило сердце. Телефон лежал в другой комнате. Ноги не слушались. Он сполз на пол и уже прощался с жизнью, как вдруг услышал стук в стену. Не злобный, не требовательный. Ритмичный. Осторожный. А потом голос, который он ненавидел сорок лет, прокричал:
— Эй, сосед! У тебя там всё тихо как-то. Ты живой?
Лев Борисович не ответил. Тогда через минуту дверь, которую он всегда запирал на три замка, затрещала. Григорий Петрович, семидесятилетний пенсионер, выбил её плечом. Он нашёл соседа на полу, вызвал скорую и сидел с ним, пока не приехали врачи.
В больнице Лев Борисович спросил:
— Зачем ты полез? Ты же меня ненавидишь.
Григорий усмехнулся:
— Ненавижу. Но вчера я вдруг понял: если ты умрёшь, мне некого будет ненавидеть. А если мне некого будет ненавидеть — с кем я тогда останусь? С собой? А себя я ненавижу ещё больше, чем тебя.
Повисла тишина. А потом Лев Борисович, к своему собственному удивлению, рассмеялся. Впервые за сорок лет.
— Выходит, мы с тобой — одно целое, — сказал он.
— Две половинки одной ненависти.
— Выходит, так, — ответил Григорий.
— Может, попробуем половинки чего-то другого? А то я устал быть злым.
Они не стали друзьями в тот же день. Но что-то сдвинулось. Лев Борисович вдруг увидел в соседе не врага, а зеркало. Всё, что он ненавидел в Григории — упрямство, сварливость, одиночество, — было и в нём самом. И пока он пытался уничтожить соседа жалобами и презрением, он пытался уничтожить себя.
Каждая встреча с другим — это святая встреча. Потому что другой — это не «кто-то другой». Это часть тебя, которую ты не узнал. И то, как ты смотришь на него, как думаешь о нём, как относишься к нему — определяет, найдёшь ты себя или потеряешь.
Ключ из «Курса чудес»
«Встретив кого-либо, не забывай, что это святая встреча. Каким ты видишь встречного, таким увидишь и себя. Как отнесешься к встречному, так станешь относиться к самому себе».
«Когда бы ни встретились два Божьих Сына, им дан еще один шанс для спасения. Не оставляй же встречного, не дав ему спасения и сам не получив его».
«Находясь с братом, ты постигаешь, что ты такое, поскольку учишь тому, что ты такое. В его ответе будут радость или боль в зависимости от учителя, которому ты привержен».
«Царство Господне не находят в одиночку, и ты, кто и есть Царство, в одиночку не найдешь себя».
«Ты можешь повстречать лишь часть себя, поскольку ты — часть Бога, а Бог есть всё. Сила и слава Его повсюду, и тебя невозможно исключить из них».
Вопросы для саморефлексии:
1. Вспомните человека, к которому вы испытываете устойчивую неприязнь или раздражение. Что именно вас в нём задевает? Можете ли вы честно спросить себя: не является ли эта черта тем, что вы отказываетесь признавать в самом себе?
2. Представьте, что каждая сегодняшняя встреча — с кассиром, коллегой, прохожим — это шанс для спасения. Что изменится в вашем взгляде, в тоне голоса, во внутреннем отношении, если вы будете помнить: «В нём я либо найду себя, либо потеряю»?
3. Не пытаетесь ли вы «найти Царство в одиночку»? Есть ли в вашей жизни стена, которую вы построили между собой и другими, думая, что она защищает вас, а на самом деле она лишь запирает вас наедине с тем, кого вы не можете полюбить — с самим собой?
4. Дар свободы
Мать, которая не отпускала сына
Анна Сергеевна вырастила сына одна. Муж ушёл, когда Мише было три. Она работала на двух работах, недоедала, но купила ему и компьютер, и брендовые кроссовки, и оплатила институт. «Я всё положила на алтарь», — говорила она подругам. И это была правда.
Миша вырос, стал успешным архитектором и собрался жениться на девушке, которая Анне Сергеевне категорически не нравилась. «Ветреная, — говорила мать, — не пара тебе. Она тебя погубит». Миша пытался спорить, потом замолчал. А через месяц пришёл и сказал: «Мам, я взрослый. Мы будем жить отдельно. Я люблю тебя, но…»
Анна Сергеевна не дала договорить. У неё случилась истерика. Потом подскочило давление. Потом она не разговаривала с сыном две недели. Миша отменил свадьбу. Девушка ушла. Он вернулся в материнскую квартиру, тихий, послушный, с потухшими глазами.