М. Т. Стоун – Замена в игре (ЛП) (страница 20)

— Ну, да. Раз ты не совершал никаких других преступлений, то тебе не о чем беспокоиться, верно? — отвечает она с ноткой сарказма в голосе.

— Я знаю, но каждое новое обвинение меня в вещах такого рода и выдумывание их собственных версий событий, меня нервирует, — пытаюсь я объяснить. — Я до сих пор не выходил в Интернет и не заглядывал в Facebook.

— У тебя есть более важные дела, так или иначе, — произносит она, озвучивая очевидное. — Как Тайлер?

— Он застонал и пошевелил рукой этим утром. Думаю, он начинает выходить из этого состояния.

Я смотрю на небо и молча молюсь, чтобы он сделал это.

— Он сможет рассказать о том, что с ним случилось, — продолжаю я.

— Надеюсь, что он будет помнить, — отвечает она, отчего озноб ползет по моей спине.

— Никогда об этом не думал. Да, я очень надеюсь, что он помнит, что происходило, — я проскальзываю в заднюю часть лимузина, чтобы вернуться в больницу. — Я планирую проверить его сейчас, а затем я сажусь на частный самолет, летящий в Туллахому.

— Это было бы мило с твоей стороны, — отвечает она, и в ее голосе слышится благодарность. — Моя сестра придет во второй половине дня, а остальная часть семьи живет прямо здесь.

— Когда похороны? — спрашиваю я, полагая, что это будет, по крайней мере, через пару дней.

— Она этого не хотела, — выдает она, и в ее голосе слышится разочарование. — Мама пожелала, чтобы мы собрались все в нашем любимом месте, сказали пару слов и развеяли ее прах.

— На самом деле, это звучит неплохо. Я определенно не поклонник традиционной церемонии.

Я вспоминаю смешанные чувства, которые испытывал в день похорон отца.

— Я дам тебе знать, когда буду в воздухе.

— Хорошо. Спасибо, дорогой, — говорит она, прежде чем повесить трубку.

Меня не называли дорогой в течение длительного времени. Мама использовала это слова, когда мы были маленькими мальчиками. Каковы шансы, что мы оба потеряли родителей в столь нестаром возрасте, они еще даже не достигли пятидесяти лет. Мои мысли возвращаются к отцу, и тому, как он полностью уничтожил семейный бизнес Рея. Я нервничаю, когда думаю о том, что встречусь с ним сегодня. Не уверен, что готов к этому.

Глава 10

Трей

Когда я схожу с самолета в Теннесси, меня встречает Мэнди на красивом черном Мустанге. Приблизившись к машине, она не похожа на себя в очках — авиаторах, белой блузке и потертых джинсах. Теплое чувство разливается во мне в то же мгновение, как только я вижу ее красивое лицо. Она слегка улыбается мне, несмотря на печаль, которая окутала ее в этот день.

— Эй, большой парень… не хочешь прокатиться? — спрашивает она, пока я бросаю свою сумку в багажник.

— Ты потрясающе выглядишь, и где взяла эту конфетку? Я всегда любил эти старые Мустанги. Это шестьдесят пятый? — спрашиваю я, пораженный, что такая старая машина находится в идеальном состоянии.

— Первая детка мамы, — она задумчиво улыбается, водя рукой по рулю. — Это модель 65 код «К»

— Код «К»? — спрашиваю я, не зная такого термина.

— У него 289 лошадок. Это первый спортивный американский автомобиль, — говорит она с блеском в глазах. — Садись и держись!

Она отпускает сцепление в тот момент, когда я захлопываю дверь, и, давя, что есть мочи на газ, оставляет за собой дымку жженой резины.

— Черт возьми, женщина!

— Мама научила меня, как ею управлять, — смеется она. — Не многие дети учатся ездить на четвертой скорости с механической коробкой передач.

— Вот это, да! Я не водил машину на механике, с тех пор как закончил колледж, — замечаю я, все еще чувствуя себя немного ошеломленным.

В отличие от меня, Мэнди выглядит совершенно непринужденно с распущенными волосами, которые развеваются по ветру, пока мы несемся по шоссе в сторону Линчбурга.

— Здесь красиво.

— Да, это так.

Она бросает взгляд на сочную зеленую растительность окрестностей.

— Тебе понравится место, где мы проведем службу по маме.

— Прости, малышка, — говорю я ей, наклоняюсь и целую ее в щеку. — Я рад, что ты вернулась домой вовремя и успела увидеться с ней.

— Она знала, что умрет, и ждала, чтобы увидеть меня.

Грустный взгляд появляется на ее лице.

— Она была так добра ко мне прошлым вечером, и мы говорили с ней о вещах, которые хранились в секрете всю мою жизнь. Она даже сказала мне, что любила меня.

Несмотря на солнечные очки, я вижу, как слезы мгновенно появляются в уголках ее глаз.

— Все хорошо, — глажу ее по шее, не зная, что еще сказать.

— Ты не понимаешь, насколько это было важно. Она не говорила мне этого, когда я была маленькой девочкой.

Она смотрит на меня с недоверием, пока слезы скатываются по ее щеке.

— Мой отец был такой же. Я помню, как он говорил это два или три раза, но я всегда знал, что он заботился о нас, — отвечаю я, вспоминая свой собственный опыт. — Хотя обычно он был полной занудой.

На ее лице появляется робкая улыбка.

— Мама была не такой, просто она всегда казалась такой равнодушной. Даже если бы я хотела ее обнять, то она не обняла бы меня в ответ. Она бы только стояла и ждала, когда все прекратится, — объясняет она, в то время как мы достигаем пределов города Линчбург.

— Я заказал комнату с кроватью и завтраком, — говорю я ей, заглядывая в телефон, чтобы вспомнить название этого места.

— Ты можешь остаться с нами, — она стреляет в меня взглядом. — У нас много места.

— Я думал, что будет неловко оставаться под одной крышей с твоим отцом, — признаюсь я.

— Если ему неудобно, то это его проблемы, не твои, — говорит она с игривыми нотками в голосе.

— Ладно, давай остановимся и зарегистрируем меня, а решение примем позже, — добавляю я, поскольку, на самом деле, я думаю, что это было бы неудобно для меня. Я не особо обеспокоен тем, что ему будет некомфортно.

— Ой, а письма у тебя? — спрашиваю я, меняя тему.

— Я остановилась у "FedEx"(прим. пер. Почтовая курьерская служба) по дороге в аэропорт, — успокаивает она меня, подмигивая.

— Спасибо! Ты не знаешь, как это важно для меня.

Я тянусь и кладу свою руку на ее.

Когда мы въезжаем в старый, величественный район, где выстроились старые здания с этими великолепными крыльцами в южном стиле, я с точностью могу сказать, что мы приближаемся к месту назначения. Мы останавливаемся перед большим белым домом с четырьмя большими колоннами на крыльце и еще двумя на правой стороне. Мэнди резко тормозит, заезжая на бордюр, и я чуть ли не вылетаю со своего места.

— Эта детка все еще останавливается так же хорошо, как и стартует! — говорит она, прежде чем открыть дверь и выйти наружу.

Пройдя по изношенным половицам крыльца, мы открываем дверь, которая своим скрипом сообщает о нашем прибытии. Седовласая женщина с тугим пучком на голове и толстой оправе выходит, чтобы поприветствовать нас.

— Здравствуйте, меня зовут Пегги, — говорит она, протягивая руку для рукопожатия.

— Здравствуйте, Пегги, я — Трей, а это — Мэнди, — отвечаю я, улыбаясь ей. — Это ваш дом?

— Да, — отвечает она бодрым голосом. — После того, как дети выросли, а муж умер, мне необходимо заполнить этот дом снова, — объясняет она, пока ведет нас по большой старой лестнице и по коридору в большую спальню. Как и большинство домов, которые были построены более века назад, деревянный пол с уникальной, затейливой резьбой поскрипывает под ногами.

— Здесь очень красиво, — говорит Мэнди, игнорируя все скрипы и стоны.

— Спасибо, дорогая, — отвечает Пегги, открывая дверь в мою комнату. — Я надеюсь, вам понравится. Эта единственная комната со своей ванной.

— Красиво, — говорю я, вручая ей стодолларовую купюру.

— Я же спишу деньги за комнату с вашей кредитной карты, — говорит она, выглядя немного растеряно.

— Нет, это для вас, — говорю я, улыбаясь ей.

— За что? Я всего лишь показала вам вашу комнату, — продолжает она, пытаясь вернуть мне купюру.