М. Т. Стоун – Замена в игре (ЛП) (страница 19)
Мое сердце печалится за нее, пока я просматриваю открытки и письма от Сильвии, которые папа получил все эти годы. Оказывается, переписка приостановилась на несколько лет, но после развода Сильвии началась снова. В одном из писем она четко говорит, что у нее имеется компаньон по имени Чарльз, но между ними совершенно платонические отношения, и они спят в разных спальнях.
В конце каждого письма она рассказывает ему, как сильно она любит его и желает, чтобы с мамой все было хорошо.
Я прогуливаюсь по кухне и начинаю наливать себе чашку кофе, когда мой телефон начинает звонить. Гляжу на экран, и вижу, что это отец.
— Вы, ребята, бросили меня, — дразню я его, отвечая на звонок.
— Дорогая, тебе лучше приехать в больницу, — его голос дрожит, пока он говорит. — Твоя мать плоха.
— О Боже, она в порядке? — спрашиваю я, чувствуя себя застигнутой врасплох.
— Нет. Ты должна приехать и увидеться с ней прямо сейчас.
Он замолкает, как будто размышляет о чем-то.
— Возьми кабриолет своей матери, он в гараже.
— Хорошо, я сейчас оденусь и приеду.
Я бегу в свою спальню, бросая конверт на кровать, открываю шкаф, чтобы найти что-нибудь из моей старой одежды.
Я чувствую себя полностью оцепеневшей, пока открываю двери гаража и сажусь на сиденье ее старого любимого кабриолета. Мне кажется, что, в конце концов, все неважно. Разногласия, обиды или маленькая вмятина, сделанная моей сестрой на переднем крыле. Дерьмо, мне нужно позвонить ей. Я прокручиваю свои контакты и набираю ее.
— Я только что разговаривала по телефону с папой, — говорит Дарла, даже не поздоровавшись.
— Ладно, я просто хотела убедиться, что ты знаешь, — отвечаю я, пытаясь быть сильной. — Мы вчера очень хорошо поговорили.
— Здорово. У нас с мамой около месяц назад состоялся разговор, когда дети и я были дома, — она делает паузу, как будто ее застали в середине какого-то дела. — Я собираю ребят, и мы выезжаем. Мы будем там где-то через час.
— Ладно, езжай осторожно, — говорю я ей, зная ее послужной список.
— Увидимся в больнице.
— Пока, — говорит она, прежде чем на линии воцаряется тишина, и мысли вновь наполняют мой разум. Не могу поверить, что это происходит. Я так рада, что вчера приехала домой. Я бы никогда не простила себе, если бы не получила шанс поговорить с ней в последний раз. Я заезжаю на пустое парковочное место и бегу в больницу.
— Мэгги Грейсон, — говорю я администратору, почти задыхаясь.
— Номер одиннадцать, в конце зала, — сообщает мне она, и в ее глазах видно сострадание. Я уверена, что она, сидя в этом кресле, видит немало боли.
— Она не спит? — спрашиваю я отца, встретившись с ним в дверях.
— Да, она хочет тебя видеть.
Слезы тут же вырываются из моих глаз, как только я вижу ее на больничной койке. Она выглядит такой уставшей и слабой.
— Ладно, милая, — шепчет она, закрывая глаза, как будто сопротивляется своим собственным слезам. — Мне жаль, что мы не доберемся до ручья.
Мое тело сильно трясет, я начинаю разваливаться на части. Хотя она и не самая любящая мама в мире, но у нас действительно с ней было много хороших моментов.
— Все хорошо, я просто хотела провести еще один день рядом с тобой, — мне удается прошептать ей.
— У нас с тобой много хороших воспоминаний, — говорит она, а слезы катятся по ее щеке. — Я хочу, чтобы ты развеяла мой пепел под большим дубом.
— Хорошо, мама, — обещаю я ей и целую в лоб.
Она глядит на меня, пожалуй, самым любящим взглядом, который я у нее когда-либо видела, а потом закрывает глаза. Я сжимаю ее руку в своей, точно зная, что произойдет дальше.
— Не хочешь ничего ей сказать? — обращаюсь я к отцу, пытаясь избежать полного краха.
— Мы попрощались раньше, когда ждали, пока ты доберешься сюда, — говорит он с наполненными сострадания глазами. — Все хорошо. Она страдала в течение длительного времени.
Папа и я сидим рядом с ее кроватью и ведем светскую беседу, параллельно наблюдая за мамой и слушая звуковые сигналы мониторов. Спустя почти сорок минут, распахивая дверь, входит Дарла,
— Как она? — спрашивает она с расстроенным выражением на лице.
— Она все еще дышит самостоятельно, — отвечает папа. — Вы посидите здесь, а я пойду присмотрю за детьми. Думаю, что они слишком малы для этого.
Дарла берет маму за руку и говорит:
— Мама, ты меня слышишь?
Ее веки дергаются, но ответа не следует. Дарла улыбается ей с грустью и садится на стул рядом со мной.
— Тебе повезло, что ты успела увидеться с ней, — шепчет сестра. — В прошлые выходные она была плоха.
— Да, что-то подсказало мне, что я должна вернуться домой, — говорю я ей, вспоминая то чувство, которое еще совсем недавно глодало меня изнутри.
Мы обе тихо сидим в течение нескольких минут, прежде чем мама начинает шевелиться. Дарла бросается в ее сторону, и я присоединяюсь к ней. Мама открывает глаза и делает глубокий вдох. На этот раз, когда она их закрывает, воздух медленно выходит из ее легких, и мы обе начинаем понимать, что она покинула нас.
— До свидания, мама. Я люблю тебя, — шепчу я сквозь потоки слез.
Трей
После встречи с Перри, длившейся почти час, я снова спокоен, разобравшись с обвинениями, посыпавшимися на меня. Я открываю сообщение от Мэнди, в котором она пишет про письма и улыбаюсь Перри.
— Думаю, все получится, — говорю я ему.
— Если не будет следа денег, по которому они могут следовать, то я гарантирую, что они попросту сдуются, — говорит он. — Они тебя просто прощупывают, чтобы посмотреть, как ты отреагируешь.
— Ну, я уверен, что денежный след не приведет ко мне. Не знаю, почему эти парни прицепились ко мне, — я качаю головой в отвращении. — Так много дерьма происходит вокруг.
— Не волнуйся, сынок, — говорит он, похлопывая своей гигантской рукой по моей спине. — У меня высокие гонорары не просто так. Тебе совершенно не о чем беспокоиться.
— Прошлым вечером офицер сказал мне, чтобы я не покидал город, — добавляю я, прежде чем выйти из его кабинета.
— Опять же, это уловка, чтобы вывести тебя из равновесия. Если они не выдают ордер на арест, то ты волен делать все, что тебе угодно, — уверяет он меня, подводя к двери. — Жаль выгонять тебя, но я должен быть в суде через полчаса.
Я перевожу дух и отпускаю все мои накопившиеся тревоги, когда покидаю его офис и иду по направлению к лифту. Я копирую и вставляю адрес офиса Юргена в сообщение для Мэнди. Я поручаю ей убедиться, что все уйдет ночной доставкой в субботу. Через несколько секунд мой телефон звонит. Это она.
— Привет, детка! Ты быстро, — отвечаю я, чувствуя хорошо себя в данный момент.
К сожалению, все, что я слышу на другом конце провода — это то, что Мэнди полностью подавлена и старается изо всех сил вымолвить хоть слово. Я настраиваю себя на плохие вести.
— Мама только что умерла, — произносит она, наконец, между бурными рыданиями.
— Не знаю, почему я так расклеилась. Я знала, что это произойдет.
Она убирает трубку телефона от лица и высмаркивается.
— Прошлой ночью мне показалось, что я, наконец, воссоединилась с ней.
— Я сожалею, Мэнди, — отвечаю я в недоумении. — Я очень рад, что вы провели некоторое время вместе, и у вас состоялся важный разговор, хоть и оказавшийся последним.
Я говорю ей это, а сам вспоминаю последний звонок от отца. Ничего нельзя уже вернуть.
— Я тоже. До сих пор не могу поверить, что все эти годы она знала о романе отца и жила с ним, — говорит она задумчиво. — Я бы никогда не смогла так.
— Она отдала тебе те письма? — спрашиваю я, немедленно осознавая, что веду себя бесчувственно и эгоистично.
— Нет, — она замолкает. — Но дома никого не было, когда я встала сегодня утром, поэтому я порылась в папином столе. Письма находились в толстой, немаркированной папке в глубине ящика.
В этот момент сквозь слезы она хихикает.
— Хоть что-то хорошее во всей этой заварушке, — отвечаю я со вздохом. — А у мамы письма хранились в шкатулке из кедра. Отправляй тогда Юргену свои, а я свои.
— Я пошлю их сегодня, — говорит она. — Я только должна заехать домой и забрать их.
— Спасибо, я ценю это. В особенности из-за того, что сегодня происходит с тобой. Я только хочу решить вопрос с оплатой Джейка, — я гашу в себе еще один сигнал, наполненный тревогой. — Кроме этого, мой адвокат не видит никаких других проблем.