М. Шуинар – Танцующие девушки (страница 27)

Они танцевали и попивали вино ещё несколько часов, а потом он пригласил её прогуляться по ночным улочкам. И как только они оказались вне поля зрения, он её задушил.

Ошибки этого первого убийства научили его почти всему, что нужно было знать. Он пытался задушить её лицом к лицу, и это определённо было неверным решением. У него не сразу получилось удобно ухватиться за неё, и она яростно сопротивлялась, исцарапав ногтями его лицо и руки. Если бы он сделал это в таком месте, где полиция действительно проводит расследования, его бы посадили — во-первых, необъяснимые царапины на его теле, а во-вторых, его ДНК под её ногтями. Он раздумывал над этой проблемой, пока обводил взглядом лежащее в грязи безжизненное тело. Во-первых, ему нужно подкачать мышцы. А ещё он должен придумать, как душить их таким образом, чтобы они не могли так сопротивляться.

По чудесной иронии решение пришло от самих танцев. Когда он развернул свою следующую жертву и притянул к себе, её спина идеально прижалась к его груди, в то время как его рука удерживала на месте её торс. Он игриво повторил это па во время их «романтической прогулки». Его недавно натренированная верхняя часть тела крепко держала на месте её руки и торс, пока он душил её сзади. Она была бессильна, если не считать ударов сзади по его ногам, которые причиняли адскую боль. Рассматривая новый лежащий перед ним труп, он увидел, что на её шее уже начали формироваться синяки, слишком ясно показывая его руки. Ему нужно душить их чем-то таким, что не будет оставлять подобных следов. Этот предмет не должен привлекать внимание — что-то нейтральное, от чего легко избавиться.

Проведенное с помощью обычного галстука из дешёвого магазина, третье убийство представляло собой великолепное совершенство. Быстрое. Эффективное. И без каких-либо улик, способных привести к нему.

После четвёртого убийства он оставил женщин Хуареса в покое. Потому что они также научили его чему-то ещё более важному — не любая женщина утоляет голод. Первоначальный трепет от планирования убийства резко пропал после второй женщины, а когда третья жизнь утекала через его пальцы, он почти ничего не испытывал.

Мартин всячески исследовал эту проблему, обдумывал идею убийства разных женщин, прокручивал в голове вечера своих убийств. Единственная сильная эмоция исходила от танца, когда он заставлял их двигаться и кружиться так, как он хотел. Его возбуждало владеть ими, делать их послушными, пока они ещё живы.

Но всё это было, так почему же убийства не приносили удовлетворения?

Он вспомнил день убийства своей матери, и ответ пришёл практически мгновенно. Справедливость. Этого не хватало этим невинным, наивным одиноким девушкам, которые всего лишь искали добрых мужчин. Они не сделали ничего плохого. Его мать была лгуньей и жестокой обманщицей — он сделал миру одолжение, никто по ней не скучал. Мартин прокрутил в голове новый сценарий — найти ещё одну изменщицу и заставить её заплатить за свою безнравственность — и почувствовал, как реагирует его тело. Долгожданный ответ: презренные эгоистичные женщины, без которых мир стал бы лучше. Таких женщин бесчисленное множество, они просто уничтожают своих мужей и семьи своими эгоистичными изменами.

Но как ему найти таких женщин, узнать подобные детали и не попасться?

Глава двадцать пятая

Банальная, шаблонная поездка в карете была сущим кошмаром. Многие кареты даже отдалённо не походили на подлинные, в них были несколько рядов сидений, чтобы перевозить как можно больше наивных туристов за раз. Какой в этом смысл? Почему бы тогда просто не поехать на автобусе? Это хотя бы будет честно.

Он указал ей на одну карету, предназначенную для пар, с красивым белым балдахином, словно из сказки. Пока они ехали по Кварталу под ритмичный стук колес, кучер отмечал интересные места и рассказывал им истории, которые наверняка сам же и придумал для пафоса. Эмили прижалась к Мартину и слушала кучера с восхищенным вниманием — хотя бы теперь она замолчала, Мартин был благодарен за эту передышку. Когда отрепетированные истории закончились, Эмили посмотрела на полумесяц в небе, вздохнула и тихо запела. Он узнал песню — ту, которую The Police написали о луне на Бурбон-стрит, — и отвлёк себя от клаустрофобии из-за того, что она обвилась вокруг него, пытаясь вспомнить слова. Затем он глубоко зарылся в её волосы, притянул поближе и прошептал на ухо: «Луна сегодня прекрасна, но она не может сравниться с тобой».

На мгновение он заволновался, что зашёл слишком далеко. Это было тошнотворно — даже она на это не купится, хоть пьяная, хоть нет. Но он недооценил чувствительность женщин, которые мечтали о романтике в красивом городе.

— Я так рада, что я здесь с тобой, узнаю этот город в твоих объятиях. Именно так я себе всё и представляла, — сказала она в ответ и робко улыбнулась.

Он приподнял её лицо за подбородок и посмотрел в её глаза с мечтательным выражением лица, уже давно отрепетированным им в ванной перед зеркалом, а затем мягко её поцеловал. Она вздохнула и ответила на поцелуй, а потом снова положила голову ему на плечо, напевая себе под нос и уставившись в ночь.

Когда Мартин помог ей выйти из кареты на Джексон-сквер, он украдкой быстро взглянул на часы. Поездка длилась дольше, чем ему показалось; теперь в её крови меньше алкоголя, чем он ожидал.

— Давай воспользуемся либеральной алкогольной политикой Нового Орлеана и возьмём один коктейль «Ураган» на двоих на прогулку.

— Отличная идея, я как раз хотела его попробовать. Это так странно — просто ходить по улице с коктейлем в руке… — Эмили начала рассуждать о различных запретах на алкоголь, и он с трудом пытался её слушать. Спокойно, сосредоточься на своей цели. Совсем скоро она перестанет болтать.

В клубе в нём снова загорелась энергия. Музыка была громкой, люди — счастливыми, и плечи Эмили начали раскачиваться ещё до того, как они вошли в клуб. После того, как они прошли через этап первого поцелуя, их флирт превратился в отдельный танец, опасно граничащий с прелюдией — он постоянно целовал её, кружил по танцполу, тренируясь притягивать её спиной к своей груди. Мартин целовал её в шею, потом снова разворачивал и притягивал к себе с нежными поцелуями и ласками, которые восхитительно предвещали предстоящую кульминацию.

После трёх песен как её, так и его предвкушение дошло до предела. Пора. Он притянул её к себе в последний раз и настойчиво поцеловал.

— Я больше не могу ждать, дорогая. Я так сильно тебя хочу. Поехали в отель.

Её щёки покрыл румянец, и он мог поклясться, что слышал, как её пульс участился от одной мысли, что она займётся с ним сексом. Эмили встала на цыпочки, чтобы шепнуть ему на ухо: «Идём скорее».

Мартин почти что вернулся к исходной точке. «Плохих» девушек найти было очень легко, и Хуарес ему всё ещё подходил, если бы не было других проблем. Но ему нужно было знать их дольше, чем час или два, выстроить связь, завоевать их доверие. Он привлёк бы к себе слишком много внимания, если бы провел достаточно времени в Хуаресе. Хотя казалось, что тут такого, особенно в чужом городе с иностранным языком.

Какое-то время он сдерживал свое разочарование, превратив проблему в интересный интеллектуальный вызов. Он работал с двойной силой, исследуя различные ошибки серийных убийц, чтобы найти наименее опасный способ удовлетворить свои потребности. Помимо того, что их опознавали, самой большой опасностью были улики, которые убийцы либо оставляли, либо забирали с собой. Больше всего проблем возникало с кровью — она почти не отмывается, и невозможно предугадать, где она окажется, поэтому он устранил этот вариант с самого начала. Душить оказалось намного приятнее, чем смотреть, как истекала кровью его мать. Когда они умирали, он чувствовал, как из них вытекает жизнь, мог ускорить или замедлить этот процесс, как будто закручивал кран. И он уже понял, как душить жертв без ран на шее и его ДНК под их ногтями.

Следующей проблемой были оставленные улики. Отпечаток пальца, во́лос с головы или тела, грязь с обуви или нитка с одежды. Конечно, отпечатки пальцев можно стереть, но что, если ты пропустил один? Перчатки мешали бы его наслаждению чувствовать, как умирают жертвы, и, в зависимости от места и времени убийства, могли выглядеть неуместно. Если бы это был фильм, он мог бы побрить голову и тело, чтобы не оставлять волос, но в реальном мире так жить просто невозможно.

Его осенило во время командировки, когда он оставался в мерзком отеле. Он увидел длинный чёрный волос на одном из полотенец, другие волосы на простынях и полный отпечаток пальца на одном из стаканов в ванной. И такая грязь была в пятизвёздочной гостиничной сети! В тот момент его чуть не стошнило, но потом он понял, что это очередной подарок судьбы. Через эти комнаты проходило столько человек, что просто невозможно завести дело из-за одного волоса или отпечатка пальца в гостиничном номере. На это всё ещё нельзя полностью полагаться, придётся принимать все возможные меры предосторожности, но это была хоть какая-то страховка. Любой промах останется незамеченным — в системе нет его ДНК и отпечатков пальцев, потому что смерть его матери не сочли подозрительной. И использовать гостиничный номер было намного лучше, чем пытаться найти уединенное место или же убивать женщин в их же доме, — ведь здесь точно никто не выйдет из-за угла и не вернётся раньше домой.