М. С. Битон – Смерть идеальной женушки (страница 4)

В кухне жужжали мухи.

– Надо было дверь закрыть, – сказала Анджела. – Ох уж эти мухи.

– А вот же у вас спрей, – заметил Хэмиш.

– От него в озоновом слое дыры, – возразила Анджела.

– Да, наверное. Но с-с-сложно, понимаете, думать об окружающей с-с-среде, когда вс-с-ся кухня в этих тварях, – сказал Хэмиш.

Его свистящий горский акцент, как обычно, усилился от расстройства. Почему-то ему казалось, что мысль об озоновом слое Анджела почерпнула у Трикси. А Трикси ведь права – и что ему тогда не нравится?

Немного посплетничав, он попрощался и ушел. Слегка моросило. Небо над заливом роняло капли, будто слезы, но воздух был теплый и влажный. И тут Хэмиш заметил, что рядом с полицейским участком припаркован «вольво», из которого вылезает Присцилла, и перешел на бег.

Глава вторая

Любовь, тебе ли всё одной? Увы! Что станется со мной?

На подходе к участку он сбавил темп и постарался принять непринужденный вид, хотя во рту у него пересохло, а сердце так и колотилось.

К счастью, не успел он добраться до Присциллы, как собственная гордость пришла ему на выручку. Ему, Хэмишу Макбету, не пристало бегать за женщиной с таким ужасным вкусом, что ей может вскружить голову мужчина, похожий на гориллу.

– Добрый вечер, Присцилла, – сказал он.

– Скорее открывай дверь, – бросила она. – Меня сейчас съедят. А тебя почему мошки не трогают?

– Я весь в репелленте, – ответил Хэмиш. – И вообще, дверь и так открыта, меня ждать не обязательно. Чем обязан?

Присцилла присела за кухонный стол и сняла капюшон анорака.

– Отец решил, что мне стоит нанести визит новым жителям, – сказала она.

«Ну да, конечно, – мрачно подумал Хэмиш, – раз уж леди взялась наносить визиты подданным, можно и к полицейскому зайти – так, мимоходом».

– И как они тебе? – спросил Хэмиш, поставив воду кипятиться.

– По-моему, очень приятные люди. Миссис Томас очень напористая. Супруга доктора Броуди помогала ей все расставить по местам. Миссис Броуди, разумеется, очень рада наконец найти подругу.

– Что значит «разумеется»?

Хэмиш старательно отмерил нужное количество заварки и пересыпал в чайник.

– Миссис Броуди очень одиноко. Знаешь, ей бы пошло быть рассеянным ученым: писать диссертации, получать степень за степенью. Мозгов много, самооценки никакой, практического ума тоже почти нет. Трикси Томас ее взяла в оборот. Завтра собирается сделать ей завивку.

– Не надо ей завиваться, – сказал Хэмиш. – Ей хорошо с пушком.

– Ну, главное – она счастлива, а волосы отрастут, – заметила Присцилла.

Хэмиш подал ей чашку, налил себе чая и уселся за стол напротив нее.

– А как тебе ее муж Пол? – спросил он.

– Славный мужчина. Немного беспомощный, как ребенок. Кажется, Трикси из кожи вон лезет, чтобы и за ним уследить, и пансион приготовить к открытию.

– Или она просто хочет, чтобы мы так думали, – заметил Хэмиш. – Она тебя не просила отдать ей мебель?

– А знаешь, просила. Но я сказала ей обращаться к отцу, мебель ведь не моя.

– Я слышал, ты вернулась неделю назад.

Присцилла взглянула в карие глаза Хэмиша; они смотрели спокойно и оценивающе.

– Я хотела заехать раньше, – начала оправдываться она, – но время как-то быстро пролетело. Со мной приехали друзья. Они завтра уезжают.

– А кто они?

– Просто друзья. Сара Джеймс, ее сестра Джанет, Дэвид Бакстер и Джон Берлингтон.

– Я их видел, – сказал Хэмиш как бы между прочим. – Мимо проезжал. А волосатый кто?

– В смысле, такой красивый, загорелый? Это Джон.

– А чем он занимается?

– Он биржевой маклер. Очень успешный.

– Яппи, значит? Как-то он староват для молодого и перспективного.

– Хэмиш, вот бы не подумала, что ты что-то имеешь против яппи. Ну да, он не слишком молод, ему тридцать.

– Почти как мне, – сухо заметил Хэмиш.

– Так вот, он очень трудолюбивый и амбициозный. Купил шикарный коттедж в Глостере, чтобы ездить на выходные, хочет и меня туда отвезти, когда я вернусь в город в сентябре. Я хожу на курсы пользования компьютером. Осенью опять начнутся занятия.

– И ты в него влюблена, – прямо сказал Хэмиш.

Присцилла зарделась:

– Не знаю. Наверное.

На миг Хэмиш был готов ее ударить. Скажи она «да», его надеждам пришел бы конец, и понемногу он смирился бы со своим положением. Но Хэмиш знал, что влюбленные не сомневаются в том, что влюблены, и мысленно проклинал ее за то, что она, сама того не зная, дразнила его надеждой. Он не мог на нее претендовать. Для Присциллы он был просто другом, вот и все.

Присцилла сменила тему:

– А я думала, после истории в Кроэне ты точно получишь повышение.

– Я же тебе говорил, я не хочу повышения. Мне здесь очень хорошо.

– Хэмиш, мне кажется, когда мужчина не хочет строить карьеру, это признак некоторой… инфантильности.

– А вы-то, мисс Халбертон-Смайт, просто сама амбициозность! Или вы барышня старомодная, ваша главная амбиция – найти супруга, у которого будут свои?

– Какой противный чай, – сказала Присцилла. – И ты противный. Обычно ты такой приветливый, такой милый.

– Присцилла, ты меня с-с-сейчас назвала инфантильным разгильдяем и теперь хочешь, чтобы я вел с-с-себя мило?

– Да, ты прав. – Она коснулась рукава его джемпера. – Прости, Хэмиш. Давай начнем сначала. Я только пришла, ты налил мне отвара из опилок, мы обсуждаем Томасов.

Хэмиш широко улыбнулся, чувствуя внезапное облегчение. Он очень дорожил своей обычной веселой дружбой с Присциллой и не хотел ее терять.

Присцилла улыбнулась в ответ, а потом вздохнула. Хэмиш был высокий, тощий и нескладный, и целеустремленности ему недоставало. Но, когда он улыбался и щурил карие глаза, казалось, что он часть старого, невинного мира, о котором Джон Берлингтон ничего не знал и где был совершенно чужим.

– Так вот насчет Томасов, – сказала она. – У жены прямо замечательная способность устраивать так, чтобы все всё делали за нее. По-моему, у них уже половина деревни побывала: кто еду принес, кто починил что-нибудь.

– А откуда они?

– Из Эджвера. Это север Лондона.

– В Лондоне работы хватает, – сказал Хэмиш, – не то что на севере Англии. Странно, почему он на пособии?

– Может, не всегда так было. Может, он бросил работу, чтобы сюда приехать, а здесь начал получать пособие. А что ты ими так интересуешься?

– Есть у меня нехорошее предчувствие, что от них нужно ждать беды, – медленно произнес Хэмиш.

В кухонную дверь постучали, и Хэмиш отворил ее. На пороге стоял Джон Берлингтон.

– А Присцилла здесь? – спросил он. – Я видел ее машину.