М. С. Битон – Смерть чужака (страница 2)
– Спасибо. – Хэмиш коснулся своей фуражки и зашагал прочь. – Стервозная старая сука, – пробормотал он Таузеру, – но спрашивать других смысла никакого: полагаю, все они здесь одинаковы.
Наверху главной улицы стоял длинный низкий серый дом с синим полицейским фонарем над боковой пристройкой. Перед ним расхаживал маленький сердитый сержант полиции.
– Чего так долго? – рыкнул он. А затем, не успел Хэмиш и рта раскрыть, он продолжил: – Входи. Входи. Но собака снаружи останется. Пусть там и спит. Никаких собак в доме.
Хэмиш велел Таузеру остаться и последовал за сержантом в дом. Тот отвел его в пристройку.
– Тута письменный стол, и не вздумай напортачить с моими документами. Вот ключи от камеры. По субботам с Сэнди Кармайклом хлопот не оберешься. Баламутный он, мерещится всякое, как накатит.
– Если у человека белая горячка, не лучше ли отправить его в больницу? – мягко спросил Хэмиш.
– Пустая трата государственных денег. К койке его привяжи, и пусть бредит хоть до утра. Пошли, с женой познакомлю.
Хэмиш поплелся за суетливым полицейским.
– Она в зале, – сказал сержант Макгрегор.
Миссис Макгрегор поднялась им навстречу. Это была худая, прозрачная женщина со светлыми глазами и очень крупными красными ладонями. Она оборвала поток любезностей Хэмиша.
– Я люблю чистоту и порядок, – сказала миссис Макгрегор. – Не хочется вернуться из Флориды и обнаружить здесь помойку.
Хэмиш стоял, зажав под мышкой фуражку, и с каждой минутой его карие глаза становились все пустее. Гостиная, в которой он оказался и которую Макгрегоры называли «залой», представляла собой вытянутую комнату с низким потолком и розовыми оборчатыми занавесками. Гарнитур из трех предметов лососевого цвета, выглядевший совсем новехоньким, таращился на него пухлыми боками, обтянутыми искусственным бархатом. На стенах висели яркие картины на религиозные сюжеты. Светловолосый голубоглазый Иисус ласково взирал на окруживших его маленьких детей, которые были одеты в школьную форму тридцатых годов и выглядели как типичнейшие англосаксы. Пол устилал ковер в шотландскую клетку с самой кричащей расцветкой. Перед диваном стоял стеклянный кофейный столик на кованых ножках, а в углу – стеклянный же бар с кованой отделкой, стеклянные полки которого, подсвеченные розовыми флуоресцентными лампами, были заполнены всевозможными причудливыми бутылками. В камине был установлен электрический обогреватель с фальшивыми поленьями. В глубине комнаты стояли стеклянные стеллажи, уставленные фарфором всех форм и цветов: кислотно-зеленые кувшины в форме рыб, маленькие девочки, придерживающие юбки пастельных платьиц, миски с фарфоровыми фруктами, собаки и кошки с диснеевскими улыбками на глазурованных мордочках и ряды миниатюрных фигурок из дутого стекла, которые можно встретить на ярмарках. На приставном столике лежала большая викторианская Библия, открытая на странице с гравюрой, на которой был изображен бесполый ангел с чешуйчатыми крыльями, сбрасывающий крошечных грешников в набедренных повязках в геенну огненную.
Миссис Макгрегор провела его по всем спальням коттеджа. Все они были наполнены невероятным количеством вещей, и в доме их было пять.
– А где кухня? – спросил Хэмиш, обретя дар речи.
Она зацокала перед ним на высоких каблуках, опустив голову, будто собиралась броситься в бой.
– Здесь, – сказала она.
Хэмиш подавил вздох облегчения. Кухней можно было пользоваться, и в ней находилось все, что могло облегчить процесс готовки. Пол был выложен плиткой, а посередине стоял большой стол. Хэмиш решил на время своего пребывания здесь исключить посещение ужасной «залы».
– У вас есть телевизор? – спросил он.
Миссис Макгрегор посмотрела на высокого, крупного полицейского с огненно-рыжими волосами и карими глазами.
– Мы в такое не верим, – резко сказала она, будто рассуждала о существовании маленьких зеленых человечков на Марсе.
– Кажется, у вас есть центральное отопление, – заметил Хэмиш.
– Да, но у нас двойные стекла на окнах, так что вам оно почти не понадобится. Оно работает по таймеру. Два часа утром и два вечером, и этого с лихвой хватит кому угодно.
– Что ж, я бы хотел переброситься словцом с вашим мужем… – начал Хэмиш, оглядываясь в поисках сержанта, который испарился, пока он осматривал дом.
– Нет времени, нет времени, – сказала она, беря с кухонной стойки объемистый саквояж. – Джорди ждет такси.
Хэмиш изумленно уставился на нее. Он собирался расспросить Макгрегора о служебных обязанностях, о том, где хранятся ключи от машины, как далеко простирается его участок и кто главные дебоширы в округе. Но Макгрегоры явно страдали от того же недуга, что и все жители Кроэна, – неизлечимой скрытности.
Он последовал за женщиной к такси.
– Значит, вас не будет три месяца? – спросил Хэмиш, наклоняясь над окном такси, где сидел Макгрегор. Сержант смотрел строго перед собой.
– Если уберешься с дороги, констебль, – сказал он, – мы, возможно, успеем на поезд.
– Постойте, – сказал Хэмиш. – Где ключи от машины?
– В машине и лежат, – огрызнулся Макгрегор. Он кивнул водителю, и такси тронулось с места.
– Ну и катитесь к черту, – проворчал Хэмиш.
Он мотнул головой, указывая Таузеру на дом, и пес последовал за хозяином на кухню. Хэмиш снял центральное отопление с таймера и выкрутил регулятор температуры на максимум, а затем принялся осматривать содержимое кухонных шкафов на предмет наличия кофе. Но в шкафах было пусто – даже соли не нашлось.
– Знаешь, Таузер, – сказал Хэмиш Макбет, – надеюсь, их самолет угонят на Кубу.
Он вернулся в офис участка и перебрал папки в высоком шкафу в углу. В них было полно записей о купании овец[3], и почти все на этом. Похоже, главным уголовным преступлением в Кроэне считался отказ от купания овец.
Из кухни послышался грохот и скрежет. Макбет побежал туда. Оказалось, что это Таузер засунул свою большую голову в один из нижних ящиков, которые Хэмиш оставил открытыми, и рылся в кастрюлях и сковородках.
– Вытащи свой нос оттуда, глупый пес, – сказал Хэмиш. – Сейчас схожу в магазин и куплю нам с тобой маленько еды.
Он поискал миску и наполнил ее водой для пса. Затем вышел из дома и зашагал по главной улице. Обеденный перерыв закончился, и магазинчики снова открылись. Люди стояли группками, болтая и сплетничая, но, когда он проходил мимо, они замолкали и провожали его любопытными и недружелюбными взглядами.
Он купил два пакета продуктов, а затем спустился вниз по улице в автомастерскую, где также продавались товары для дома. Он спросил, можно ли взять телевизор напрокат, и низенький мужчина, на лице которого застыло выражение вечного возмущения, грубо ответил, что нет, нельзя. К раздражению хозяина магазина, Хэмиш не сдался, продолжая повторять свой вопрос, будто безумец, и оглядывая при этом других покупателей.
К нему подошла маленькая, худенькая, похожая на птицу женщина с резкими чертами лица.
– Вы будете заменять мистера Макгрегора, – бодро провозгласила она. – Я миссис Стратерс, жена священника. Заглянете ли вы к нам в церковь в воскресенье?
– О, разумеется, – дружелюбно отозвался Хэмиш. – Моя фамилия Макбет. Я сам прихожанин Свободной церкви[4].
До приезда Хэмиш внимательно изучил, что за церковь в Кроэне главная. Он не был прихожанином Свободной церкви – да и вообще какой бы то ни было церкви, если говорить начистоту.
– О, это восхитительно! – воскликнула миссис Стратерс. – Я слышала, вы спрашивали о телевизоре. У нас есть один, черно-белый, мы собирались разыграть его в лотерею на Пасху. Я могу пока одолжить его вам.
– О, это было бы очень мило с вашей стороны, – сказал Хэмиш и улыбнулся. Эта улыбка преобразила все его лицо. Она была необычайно сладкой.
Не успел Хэмиш и глазом моргнуть, как уже сидел в доме священника, закинув ноги на пуфик и угощаясь чаем и сконами[5].
– Я вот что подумал, миссис Стратерс, – сказал Хэмиш, – кажется, мне будет трудновато здесь. В Кроэне никогда не любили приезжих.
– Что ж… – осторожно протянула миссис Стратерс, подходя к окну, чтобы убедиться, что никаких признаков возвращения ее мужа с обходов не наблюдается. Как раз таки в предыдущее воскресенье ее муж читал проповедь о греховности сплетен. – Люди здесь очень милые, стоит только узнать их получше. Несколько лет, и вы сами это поймете.
– У меня столько нет, – сказал Хэмиш. – Я здесь всего на три месяца.
– Они станут к вам добрее гораздо раньше, – сказала она, – потому что сейчас у них всех общий враг – действительно противный чужак. – Ее голос вдруг понизился до шепота: – Англичанин.
– О боже, – ободряюще воскликнул Хэмиш. – Они не любят англичан?
– Дело не в этом, – сказала жена священника. – Просто он вечно умничает. Здесь в основном все жители – фермеры. Они терпеть не могут, когда кто-то начинает указывать, как им жить, особенно если это чужаки. Но мистеру Мейнворингу – так его зовут –
– Вот изверг! – вскричал Хэмиш, демонстрируя крайнее возмущение к вящему удовольствию жены священника, у которой давно не было столь благодарной публики.