М. С. Битон – Рецепт убийства для настоящей лентяйки (страница 3)
Затем она внезапно рассмеялась. До Лондона всего полтора часа на поезде, а не тысячи миль. Она завтра туда отправится, увидится со своими бывшими подчиненными, пообедает в «Капризе», затем, возможно, пробежится по книжным магазинам, купит еще книг. Она пропустила базарный день в Мортоне, но ведь будут и другие.
Словно для того, чтобы поддержать ей хорошее настроение, утром вышло солнце. Это оказался идеальный весенний день. Агата завтракала и смотрела на вишню в дальней части ее сада позади дома (единственное, что было красивым из оставшегося от предыдущего владельца, который не считал нужным что-то делать для создания приятной обстановки), тянувшую тяжелые ветки с цветами к чистому голубому небу. Завтрак был обычным: одна чашка черного растворимого кофе, две сигареты с фильтром.
Агата ехала вверх по петляющей дороге, которая служила выездом из деревни, с ощущением праздника в душе, затем она проехала через Бертон-он-Хилл в Мортон-ин-Марш.
Она прибыла на вокзал Паддингтон в Лондоне, сделала несколько больших вдохов грязного воздуха и почувствовала, как снова возвращается к жизни. Уже в такси на пути на Саут-Молтон-стрит она внезапно поняла, что ей нечего рассказать своим бывшим подчиненным, нечем их позабавить. «Наша Агги быстро станет королевой в этой деревне, никто и глазом моргнуть не успеет», – говорил Рой до ее отъезда. Так как ей объяснить, что для Карсли внушающая страх Агата Рейзин просто не существует?
Она вышла из такси на Оксфорд-стрит и пешком прошлась по Саут-Молтон-стрит, гадая, что почувствует при виде вывески «Педманс», которая уже должна висеть там, где совсем недавно красовалась ее собственная фамилия.
Агата остановилась у начала лестницы, что вела в помещение, которое занимала ее фирма, располагавшаяся над магазином парижской одежды. Вывески вообще никакой не было, только пустой незакрашенный квадрат на том месте, где недавно висела табличка «Пиар-агентство Рейзин».
Агата поднялась по лестнице. Кругом было тихо как в могиле. Она попробовала открыть дверь. Та оказалась заперта. Озадаченная Агата снова вышла на улицу и подняла голову. И наверху увидела в одном окне огромный картонный баннер-вывеску «Продается». Слова были написаны большими красными буквами, ниже значились координаты известного агентства недвижимости.
Помрачневшая Агата поймала такси и поехала в Сити на улицу Чипсайд, где располагалась штаб-квартира «Педманс», а там потребовала, чтобы ее принял управляющий директор мистер Уилсон. Скучающая секретарша в приемной с самыми длинными ногтями, которые когда-либо доводилось видеть Агате, неторопливо подняла трубку и что-то сказала в нее.
– Мистер Уилсон сейчас занят, – объявила секретарша и снова взяла в руки женский журнал, который читала, когда пришла Агата, и принялась изучать свой гороскоп.
Агата вырвала журнал из рук секретарши и склонилась над столом.
– Пошевели своей цыплячьей задницей и скажи этому типу, что он меня примет.
Секретарша подняла голову, встретилась с гневным взглядом Агаты, пискнула и бросилась вверх по лестнице. Прошло несколько минут, за время которых Агата успела прочитать свой гороскоп: «Сегодняшний день может стать самым важным в вашей жизни. Но не выходите из себя». Тут как раз вернулась секретарша, покачиваясь на очень высоких каблуках, и прошептала:
– Мистер Уилсон примет вас прямо сейчас. Пожалуйста, пройдите…
– Я знаю дорогу, – рявкнула Агата. Коренастая женщина в туфлях на низких каблуках тяжелой поступью пошла по лестнице, при каждом ее шаге слышался глухой стук.
Мистер Уилсон встал из-за стола, чтобы ее встретить. Это был маленький лысеющий мужчина, очень чистенький, в очках в золотой оправе, с нежными руками и елейной улыбкой. Он скорее походил на врача с Харли-стрит[5], а не на главу пиар-агентства.
– Почему вы выставили мой офис на продажу? – потребовала ответа Агата.
Мистер Уилсон провел рукой по макушке, приглаживая волосы.
– Миссис Рейзин, это
– Но вы давали мне слово, что не станете увольнять моих сотрудников.
– Мы их и не уволили. Большинство предпочло пособие, которое выплачивается при сокращении штата. Нам не нужен дополнительный офис. Мы можем вести дела отсюда.
– Позвольте мне сказать вам, что вы не можете так поступить.
– А вы, миссис Рейзин, позвольте мне сказать вам, что я могу делать все, что хочу. Вы продали нам свою фирму, всю целиком, так сказать, со всеми потрохами. А теперь, если не возражаете, мне нужно работать. Я занят.
Затем мистер Уилсон сжался у себя в кресле и стал еще меньше, когда Агата Рейзин объяснила ему во всех деталях и подробностях, что он может с собой сделать, причем говорила максимально громким голосом, на который только была способна. После этого она ушла, хлопнув дверью.
Агата стояла на улице Чипсайд, на глаза навернулись слезы.
– Миссис Рейзин… Агги?
Она резко развернулась. Рядом стоял Рой. Вместо обычных джинсов, рубашки психоделического цвета и золотых серег на нем был строгий деловой костюм.
– Я убью этого ублюдка Уилсона, – заявила Агата. – Я только что сказала ему, что он может с собой сделать.
Рой пискнул и отступил назад.
– Нельзя, чтобы меня видели с вами, дорогая, если вы не самый популярный человек в этом месяце. Кроме того, вы же продали ему фирму.
– Лулу где?
– Взяла пособие, которое дали в связи с сокращением штата, и сейчас загорает в Коста-Браве.
– А Джейн?
– Работает специалистом по связям с общественностью в «Друзьях шотландского виски». Вы можете это представить? Эту алкоголичку взяли на работу в компанию, торгующую виски! Она за год пропьет всю их прибыль.
Агата поинтересовалась судьбой остальных. В «Педманс» остался только Рой.
– Это из-за «Трендис», – пояснил он, назвав поп-группу из бывших клиентов Агаты. – Их лидер Джош всегда меня любил, как вам известно. Поэтому «Педманс» пришлось оставить меня, чтобы не потерять эту группу. Вам нравится мой новый имидж? – Рой повернулся вокруг своей оси.
– Нет, – хрипло ответила Агата. – Он тебе не идет. В любом случае почему бы тебе не приехать ко мне в гости, например, в ближайшие выходные?
У Роя забегали глазки.
– Мне хотелось бы, дорогая, но у меня столько дел, столько дел. Уилсон гоняет нас, как рабов. Мне нужно идти.
Он нырнул в здание, и Агата осталась стоять на тротуаре в одиночестве.
Она попыталась остановить такси, но свободных машин не было. Агата пошла к станции метро «Банк», но поезда не ходили. Один мужчина объяснил ей, что сейчас забастовка транспортников.
– Так как же мне попасть в другую часть города? – проворчала Агата.
– Попробуйте на какой-нибудь лодке, – предложил тот же мужчина. – Причал у Лондонского моста.
Агата побрела к Лондонскому мосту, злость уходила, сменяясь жалостью к себе и ощущением потери. На причале у моста скопились яппи, будто британцы в Дюнкерке[6]. Причал был забит молодыми мужчинами и женщинами, которые сжимали портфели с обеспокоенным видом. На воде стояла небольшая флотилия прогулочных судов, которые забирали их с причала.
Агата встала в конец очереди и начала медленно продвигаться вперед по плавучему причалу. К тому времени, как подошла ее очередь садиться на большой старый прогулочный пароход, который задействовали в этот день, ее уже слегка подташнивало. Бар на пароходе работал. Агата заказала большой джин с тоником и, сжимая стакан, поднялась на корму, уселась там на солнце в одно из небольших, обтянутых золотисто-рыжим плюшем кресел, которые больше подошли бы для бального зала, но их можно увидеть на прогулочных судах, ходящих по Темзе.
Пароход отошел от причала и пошел вниз по освещенной солнцем воде. Агате казалось, что она плывет мимо всего того, от чего добровольно отказалась, – своей жизни и Лондона. Пароход шел под мостами, мимо пробок на набережной, затем причалил у пирса Чаринг-Кросс, где Агата сошла на берег. Ей больше не хотелось ни обедать, ни ходить по магазинам, вообще ничего не хотелось, только вернуться в свой дом, зализывать раны и думать о том, чем заняться.
Она прогулялась до Трафальгарской площади, затем мимо торгового центра, Букингемского дворца, вверх на холм Конституции, спустилась в подземный переход и вошла в Гайд-парк через ворота Децимуса Бертона. В парке прошла мимо лондонской резиденции герцога Веллингтона. Она срезала дорогу через парк, чтобы попасть в район Бейсуотер и Паддингтон.
Агата подумала, что до этого дня всегда стремилась вперед, всегда знала, чего хочет. Хотя она хорошо училась в школе, родители заставили ее бросить учебу в пятнадцать лет, потому что можно было устроиться на неплохую работу на местной кондитерской фабрике. В те годы Агата была худой, бледной и чувствительной девушкой. Грубость женщин, с которыми она вместе работала на фабрике, действовала ей на нервы, пьянство матери и отца дома вызывало отвращение, поэтому она начала работать сверхурочно и откладывать деньги на сберегательный счет, чтобы ее родители не смогли наложить на них лапу. В один прекрасный день Агата решила, что скопила достаточно, и уехала в Лондон, даже не попрощавшись. Она просто выскользнула из дома ночью с чемоданом, когда мать и отец лежали в пьяном ступоре.
В Лондоне она работала официанткой семь дней в неделю, чтобы позволить себе обучение на курсах машинописи и стенографии. Окончив их, она сразу же устроилась на работу секретаршей в пиар-агентство. Но только начав изучать ведение бизнеса, Агата влюбилась в Джимми Рейзина, харизматичного молодого человека с голубыми глазами и копной черных волос. У него не было постоянной работы, но, как считала Агата, ему требовался только законный брак, чтобы взяться за ум и остепениться. Через месяц семейной жизни до нее наконец дошло, что она прыгнула из огня да в полымя. Ее муж оказался пьяницей. Тем не менее Агата жила с ним еще два года, зарабатывая на жизнь их семьи и еще мирясь с участившимися случаями пьянства и насилия, к которому муж был склонен в бессознательном состоянии. Однажды утром она посмотрела на него сверху вниз, когда он лежал и храпел на кровати – грязный и небритый, положила ему на грудь целую пачку брошюр от «Анонимных алкоголиков», собрала вещи и съехала.