М. Рио – Если бы мы были злодеями (страница 72)

Дурного я, чтоб мог ты говорить

О том с таким громовым предисловьем?»

Они продолжили тихо спорить. Я откинулся на диване, наблюдая, как Мередит на мгновение задела волосы Рен. Обе девушки представляли собой прелестную картину: свет камина мягко играл на их лицах, отражаясь на изгибах губ и подрагивая на ресницах.

– «Так если б посулили

Тебе весь мир – ты изменила б мужу?» – Рен.

– «Ах, милая синьора! Весь мир слишком ценная вещь, чтоб кто-нибудь согласился заплатить так дорого за небольшой грешок». – Мередит.

– «Мне кажется, ты бы на это не согласилась». – Рен.

– «А я скажу, что да! Потому что при таких условиях и грех был бы не грех. Понятно, я не пошла бы на это за какое-нибудь парное колечко, кусок полотна, за юбку или убор, наконец, за деньги, – но за целый мир!.. Что значит сделать мужа раз рогатым с тем, чтоб потом возвести его в сан монарха вселенной! Я бы рискнула за это чистилищем»[87]. – Мередит.

Я уткнулся носом в блокнот. Текст был прорезан моими замечаниями, отдельные куски подчеркнуты цветными маркерами, и мне стало уже сложно найти в этом хаосе нужные строфы. Какое-то время я что-то бормотал, голоса остальных шепотом плыли вокруг, сливаясь с треском огня в камине. Прошло пятнадцать минут, затем двадцать.

Я начал беспокоиться, думая об Александре, как вдруг хлопнула входная дверь. Я выпрямился в кресле.

– Наконец-то! – сказал я, вслушиваясь в приближающиеся шаги, и добавил: – Почти вовремя, я ждал тебя весь вечер! – И только потом сообразил, что в библиотеку ворвался отнюдь не Александр.

– Колин! – сказала Рен, отвлекаясь от текста.

Он кивнул, неловко шевельнув руками в карманах пальто.

– Извините, что помешал.

– Что случилось? – спросила Филиппа, прищурившись за линзами очков.

– Я ищу Александра.

Щеки Колина порозовели, но я сомневался, что виной тому был холод.

Филиппа быстро переглянулась с Мередит.

– Мы думали, он с тобой, – вымолвила Мередит.

Колин кивнул, обводя взглядом книжные стеллажи и умышленно избегая смотреть прямо на нас.

– Да, мы договорились о встрече. Он сказал, что мы выпьем в пять в «Голове зануды», но я не видел его. Он пропал. – Колин пожал плечами. – Поэтому я и решил заскочить в Замок.

– Конечно. – Филиппа уже выбиралась из кресла. – Кто-нибудь пусть проверит его комнату, а я сбегаю на кухню. Может, Александр оставил там записку.

– Я сам проверю! Вдруг он правда у себя? – Колин вылетел из библиотеки, явно желая добраться до безопасной лестницы, где мы уже не сможем пялиться на него.

Мередит поймала мой взгляд.

– Как думаешь, что случилось?

– Понятия не имею. Он тебе что-нибудь говорил?

– Нет, но он какой-то странный в последнее время, – ответила Рен.

Джеймс тихо фыркнул.

– Как будто мы все – не странные.

Рен нахмурилась. Я промолчал и пожал плечами в ответ. Она открыла было рот, но я уже никогда не узнаю, что она хотела сказать: Колин с грохотом спустился по лестнице и появился на пороге библиотеки, его румянец исчез.

– Он у себя! – выдохнул он. – Но с ним что-то не так! Кто-нибудь, идемте, поможете мне! – выкрикнул он ломким голосом, и мы разом вскочили на ноги.

Джеймс, и Рен, и Мередит, и я ринулись к винтовой лестнице.

Филиппа выбежала из кухни, когда мы поднимались по ступеням.

– Ребята? Что происходит? – нервно окликнула она нас, но никто ей не ответил.

Дверь с треском ударилась о стену, когда Колин распахнул ее настежь. Книги, одежда и смятые бумаги были разбросаны по комнате, словно осколки от взрыва бомбы. Александр лежал, растянувшись на полу, его конечности были выгнуты под неестественными углами, голова откинута назад, будто он сломал шею.

– О боже! – выдохнула Мередит.

– Вашу мать, что нам делать? – вырвалось у меня.

Джеймс протиснулся мимо меня.

– С дороги! Колин, подержи его, сможешь?

Рен указала на другой конец комнаты.

– Это что такое?

Под кроватью, почти скрытые низко нависшим одеялом, стояли пузырьки и баночки из-под фотопленки. С некоторых емкостей были сорваны этикетки, и на стекле оставались лишь неровные полосы белой бумаги.

Колин подбежал к Александру, а Джеймс уже опустился перед ним на колени и сжал его запястье, ища пульс.

Колин оторвал голову друга от пола, и с губ Александра сорвался тихий стон.

– Он жив, – сказал я, – он, наверное, просто…

– Заткнитесь на минуту, я не могу… – перебил меня Джеймс.

Филиппа появилась на пороге спальни.

– Что случилось?

Александр что-то пробормотал, и Колин склонился над ним, чтобы успокоить, а может, спрятать собственные слезы.

– Не знаю, – ответил я, – он, кажется, принял слишком большую дозу.

– На чем он сидел, кто-нибудь в курсе? – выкрикнула Филиппа.

Побледневший Джеймс приложил два пальца к горлу Александра и замер.

– Пульс у него очень неровный. Его нужно отправить в больницу.

– Ты серьезно? – спросила Мередит.

Он зло оглянулся через плечо.

– А похоже, что я шучу?

– Боже мой! – прохныкала Рен.

– Кто-нибудь, спуститесь вниз и вызовите скорую! – быстро и решительно приказал Джеймс. – И кто-нибудь, соберите это дерьмо.

Он указал на ряд пузырьков с оторванными этикетками. Колин, державший на коленях потную голову Александра, сглотнул.

– Ты не можешь послать вот это в больницу… Ты хочешь, чтобы его исключили?

– Ты б предпочел, чтобы он умер? – яростно спросил Джеймс.

На мгновение воцарилась гробовая тишина. Александр напрягся всем телом, сцепил зубы и застонал.

– Делайте, что он говорит, – велела Мередит. – Кто-нибудь, к телефону, живо! – Она присела на корточки и принялась собирать пузырьки, которые стояли под кроватью.

Александр снова застонал, его рука принялась шарить по полу. Колин тотчас схватил ее, качнувшись вперед. Рен забилась в угол и сидела там, поджав ноги. Она беззвучно плакала.

Мой желудок порывался выползти изо рта.