М. Лобб – Семь безликих святых (страница 36)

– Зачем ты его взяла? – Он потряс кулаком со скомканным пергаментом. – Зачем дала мне?

– Я… не знаю.

Дамиан смотрел на лист бумаги невидящим взглядом. А потом, не успела Роз заговорить, привалился к ближайшей статуе и закрыл лицо руками.

Она шумно сглотнула. Ее невольно захлестнул давно забытый порыв, и на краткий миг было трудно сопротивляться желанию подойти к нему. Однако перед ней был не тот мальчишка, которого она любила, как бы сильно этот сломленный мужчина ни был на него похож. Да и сама она, разумеется, перестала быть девчонкой, которую он любил в ответ. Просто охваченный горем Дамиан выглядел таким знакомым – совершенно иным по сравнению с тем отстраненным, мрачным человеком, которым он стал.

– О чем говорится во втором письме, Россана? – приглушенно спросил Дамиан, не убирая ладони от лица. – Скажи мне.

– Это не письмо. Это отчет коронера по делу Амели Вильнев. Кстати, не мог бы ты снять с меня наручники?

Он проигнорировал ее вопрос, сгорбившись еще сильнее.

– Зачем он тебе?

– Взгляни на него, Вентури, – настаивала Роз, теряя терпение. – Одна строка в отчете скрыта. Та же самая строка, что и в отчете Леонцио и других жертв. Я проверила. Все они были отравлены. У всех отсутствуют глаза, поэтому последователь Смерти не мог их «прочитать». И всех их объединяет одно сходство – его замазал тот, кто не хочет, чтобы мы установили связь. Быть может, даже сам главный магистрат.

– Но ведь это он приказал мне раскрыть дело. В этом нет смысла.

– А кто еще это может быть?

Дамиан подвигал челюстями. Возможно, он просто повзрослел или же его коротко стриженные темные волосы теперь ничего не скрывали, но Роз заметила, насколько очаровательными стали черты его лица. Внезапно проявившуюся ранимость подчеркивали впалые щеки, а по шее тянулись бледно-голубые прожилки вен.

– Пусть даже ты права, я ничего не могу с этим сделать. Если написанное в письме – правда, то через пару дней меня здесь не будет.

– И что? Ты просто так забудешь о нем? – резко бросила Роз. – Люди умирают.

– Он – главный магистрат! У меня нет над ним власти.

Роз фыркнула:

– Вентури, когда у тебя нет власти, ты просто поднимаешь свою задницу и берешь ее. Можешь и дальше распускать нюни, позволив своему отцу отправить тебя на войну, а можешь пойти со мной к коронеру и узнать, что вообще здесь происходит. Если выяснится, что в этом деле действительно замешан Форте, у тебя появится рычаг давления на него. Способ убедить его, что отсылать тебя обратно на войну – не самое умное решение.

– Потому что именно так ты и поступаешь, верно? – язвительно проговорил Дамиан. – Шантажируешь людей с целью получить желаемое.

– Да, – ответила Роз, которая не стеснялась это признавать. – Ты играешь тем, что тебе раздали. А я сейчас вложила тебе в руки идеальные карты.

Дамиан молча смотрел на нее в ответ. Былая холодная отстраненность спала с его лица. Святые, неудивительно, что в администрации он слыл никудышным лидером. В нем не было природной склонности к коварству, которой обладали многие люди у власти.

– Ну так что, Дамиан?

Время застыло, и Роз запоздало поняла, что назвала его Дамианом, а не Вентури. Обстановка между ними переменилась – по тому, как напряглись его плечи, стало ясно: он тоже это почувствовал. Вентури звучало бесстрастно. Официально. Однако, называя его по имени, Дамианом, она словно подтверждала их общее прошлое. Признавалась, что помнит все, что было между ними.

– Я не могу. – Он покачал головой, хотя движение выглядело неубедительно.

Роз пожала плечом.

– Прекрасно. Значит, ты предпочитаешь вернуться на фронт?

Дамиан сжал кулаки. Снова покачал головой – на этот раз яростно. А когда заговорил, его голос звучал не громче шепота, так что Роз не сумела разобрать слов.

– Что?

Он поднял на нее беспомощный взгляд.

– Уж лучше я умру.

По ее коже, словно электрический ток, пробежала дрожь.

– Похоже, ты уже принял решение.

Дамиан расстегнул наручники на ее запястьях и подобрал шприц.

– Давай-ка навестим коронера.

22. Дамиан

Здание коронера находилось в квартале Смерти, прямо рядом с Базиликой. Путь до него оказался нелегким. Не только потому, что Дамиан нес на плече труп – ему не хотелось оставлять женщину в саду, чтобы кто-нибудь из горожан не наткнулся на нее, – но и потому, что Роз не проронила ни слова. Она злилась из-за того, что он пытался ее арестовать? Разве можно было его в этом винить? Что еще ему оставалось делать, когда он обнаружил ее рядом с телом? Несмотря на все логические доводы, обстоятельства требовали ее задержать. Во всяком случае, так бы сказал любой хороший офицер.

Дамиан подумал о шприце, бережно зажатом в свободной руке. А был ли он сам хорошим офицером? Ведь он почти сразу отпустил Роз. Он знал, что она этого не делала: в ее глазах пылал огонь в тот первый день в Базилике, когда она рассказала ему о своем желании правосудия, – тогда откуда взялось это чувство вины? Отец вступил в сговор с Форте, намереваясь отправить его на север. Ему должно быть все равно, что они могут подумать, если бы узнали о его поступке.

Тем не менее Дамиан ничего не мог с собой поделать. Вина настолько глубоко въелась в его нутро, что он не знал, как избавиться от нее.

При мысли о письме его сердце сжалось. Он никак не мог забыть о том, что оно было написано рукой Баттисты. Но если слишком долго предаваться этим мыслям, они могут тебя раздавить.

Базилика уже маячила где-то неподалеку, ее шпили тянулись вверх, к облакам. Пошел дождь: он усиливался не постепенно, а обрушился на них настоящим потопом, так что Дамиану приходилось смаргивать воду с ресниц. Молния прорезала небосвод, отчего позолоченный фасад церкви вспыхнул серебром; капли дождя громко барабанили по земле. Рядом с ним мелькала темная шевелюра Роз, мокрые локоны липли к ее шее. Капли неустанно текли по ее щекам будто слезы.

«Я любила тебя, – сказала она. – Я любила тебя, а ты оставил меня страдать в одиночестве».

Это правда. Именно так Дамиан и поступил. Он сделал неправильный выбор и теперь никогда себе этого не простит.

Как жаль, что в то время он не знал о любви Роз. Дамиан всегда лелеял тайную надежду в душе, но не знал наверняка. Если то, что было между ними, можно назвать любовью, то быть любимым Роз Ласертозой – все равно что оказаться в самом центре урагана. Наблюдать за царящим вокруг тебя хаосом, но не погрязнуть в нем. Это поразительно. Изнурительно. Всепоглощающе.

Но что Дамиан мог сделать? Как мог написать ей, а после возвращения встретиться, зная о масштабах собственных преступлений? Он убедил себя, что, держась от нее подальше, убережет их обоих от ужасных страданий.

Но потом сам, разумеется, погрузился в них. Сообщив о пропаже Якопо, он всего лишь пытался помочь. А вместо этого из-за него убили человека, и теперь он на всю жизнь обречен мучиться чудовищным чувством вины.

От такой вины невозможно оправиться. Она поселяется в твоем организме, как паразит, зарывается в плоть и вгрызается в кости. Разъедает твои внутренности, врезается в твой мозг, и ты уже не в силах вспомнить, как жить без нее. В конце концов ты становишься не кем иным, как хозяином этой ненасытной боли.

А потом он повстречал ее вновь.

Когда они проходили мимо Базилики, Дамиан с облегчением заметил впереди здание коронера. Оно было красиво, как и все дома последователей, перед входом стояла небольшая статуя Милосердия. Обычно последователи Милосердия не жили в квартале Смерти, однако в этом случае, предположил Дамиан, это было разумно. При виде каменной статуи он почувствовал острую боль, после чего покосился на Роз, вспомнив ее недавние слова;

«Они мертвы, Дамиан. Ты правда полагаешь, будто они слышат твои молитвы?»

Что, если она была права? Что, если он всю жизнь молился тому, кто его не слышал?

Это был его величайший и самый сокровенный страх. Совершенно иной по сравнению со страхом неудачи или страхом вернуться на север. Страх отдать свою душу и ничего не получить взамен.

Роз заглянула в единственное окно дома коронера. Внутри было темно, но это нисколько ее не отпугнуло. Не обращая внимания на медный молоток, она решительно постучала костяшками пальцев по двери. Последовала долгая пауза.

– Может, она спит, – предположил Дамиан, но Роз пропустила его слова мимо ушей.

Она снова постучала – на этот раз яростный грохот заставил Дамиана вздрогнуть. Мгновение спустя дверь распахнулась, и на пороге появилась молодая женщина в больших очках. Она была невысокой, по меньшей мере на полголовы ниже Роз, однако взгляд ее казался острым. При этом, как отметил Дамиан, ее совершенно не смущало то, что он держал труп.

– Доброе утро, офицеры. Могу я вам чем-то помочь?

От Дамиана не укрылась злобная ухмылка Роз при слове «офицеры».

– Думаю, можете.

Коронер, не дожидаясь объяснений, кивком головы указала на довольно необычный груз Дамиана.

– Как правило, люди сначала приносят тела в морг, а не прямо ко мне домой.

– Мы не знали, найдем ли вас там, – пояснила Роз. – Поэтому решили избавить вас от лишних хлопот.

Заметив усталое выражение лица коронера, Дамиан поспешил извиниться.

– Знаю, это выглядит ужасно непрофессионально. Прошу прощения, синьора.

– Зовите меня Айлой.

– Значит, Айла. Я Дамиан Вентури, начальник стражи Палаццо. Мы можем войти?