М. Лобб – Семь безликих святых (страница 17)

– Во-первых, – Роз подняла палец, – у меня есть источники, которых у ваших представителей власти нет. Статус последователя и статус начальника стражи… Они дают разные виды доступа. С моей помощью ты добьешься большего. – Она замолчала, боясь сболтнуть лишнего. – А во-вторых, как я уже сказала, ты позволишь мне помочь тебе – расскажешь все, что знаешь, – а я не дам тебя уволить.

– Это шантаж.

– Это сделка.

Дамиан долго смотрел на нее, уголки его губ тронула какая-то непостижимая эмоция. Притаившиеся в морге тени образовывали под его скулами впадины, и Роз будто невольно очутилась в ловушке времени. Она видела перед собой знакомые черты: они напоминали о мальчишке из ее детства, но в то же время относились к лицу и телу мужчины, который уже повидал слишком многое.

– Ты передо мной в долгу, – прошипела Роз едва слышно. – Ты передо мной в долгу.

Лицо Дамиана исказилось. Они оба понимали, что речь шла не только об обстоятельствах смерти ее отца. Он был в долгу перед Роз за то, что случилось после, когда своим молчанием выбрал другую сторону. Это молчание длилось долгие месяцы, пока однажды Роз не заметила его в патруле храма Терпения и он внезапно не осознал, что не сообщил ей о своем возвращении. Да и в целом не сказал, что жив.

Разве она могла такое ему простить?

– Честно говоря, я не понимаю, почему для тебя это так важно, – произнес Дамиан столь же тихо. – Но так уж и быть, Россана. Будет тебе сделка.

10. Дамиан

С каждым ударом сердца Дамианом все больше овладевало чувство вины. Он наблюдал за тем, как Роз разглядывает свои безупречные ногти. А после она подняла глаза, и их взгляды встретились. Эти серо-голубые глаза сражали наповал.

«Прости меня, – следовало ему сказать. – Прости, что не писал тебе, хотя знал, что ты ждешь. Прости, что оставил тебя страдать в одиночестве. Прости, что не сказал тебе о своем возвращении или о том, что я жив. У меня было слишком много причин считать, почему я не должен жить».

Однако гордость не позволила ему это произнести.

Дамиан знал, что поступил неправильно. Но никакие объяснения этого не исправят – только не когда Роз так рьяно ненавидит его.

Он понимал, что не стоит недооценивать Роз, у которой всегда имелся какой-нибудь козырь в рукаве. Она постоянно что-то замышляла. Искала способы победить. В детстве он ничуть не возражал, поскольку ему нравилось видеть на ее лице искренний восторг, когда она в чем-то превосходила его. Лицезреть ее улыбку, возможно, даже чувствовать ее губы на своей щеке было намного приятнее, чем сама победа.

И тем не менее его раздирали противоречивые эмоции. Пусть Якопо Ласертозе и не стоило бросать своих боевых товарищей, но это не означало, что Дамиан хотел его смерти. А если Роз сказала правду, и его отец действительно появился на пороге ее дома… То это было еще ужаснее. Он даже не мог представить себе, что Баттиста способен на такое.

И все же чего она хотела? Разумеется, раскрыть убийства, но для чего? Должны быть еще причины, о которых она ему не рассказала.

– Замечательно. – Голос Роз ворвался в мысли Дамиана, и он не сразу понял, что она, должно быть, говорит об их сделке. Она протянула ему руку.

Некоторое время он с заметной нерешительностью глядел на ее ладонь. Тело Роз сковало напряжение; прядь волос, выбившаяся из ее хвоста, задевала подбородок. Его охватило желание убрать локон с ее лица, провести костяшками пальцев по изгибу щеки и до хрипоты шептать ей на ухо слова извинений.

Вместо этого Дамиан взял ее за руку. В его ладони она была такой крошечной, прохладной и гладкой. Менее знакомой, чем ему казалось. Роз выдернула ее сразу же после рукопожатия.

– Итак. Вот как все будет происходить. Нам необязательно быть друзьями. На самом деле, я лучше стану приманкой для убийцы. – Она уставилась на него немигающим взглядом. – Мы попытаемся найти преступника, а тем временем будем внимательно следить за любыми подозрительными смертями. Если что-то произойдет, ты возьмешь меня с собой на место преступления. Мы рассказываем друг другу все, что удается выяснить, и делимся любыми идеями, которые приходят на ум. Как только у нас появится подозреваемый, ты задействуешь все свои невообразимые связи в Палаццо, чтобы виновный получил по заслугам, а дальше наши пути разойдутся и нам больше не придется общаться.

Дамиан поразмыслил над ее словами.

– Хорошо, – наконец сказал он. – Но мы все сделаем по-моему.

– Что это значит?

– Это значит, что мы будем действовать с умом.

– А с чего ты взял, что в моем предложении нет ума?

Он не ответил и продолжал недовольно молчать, пока Роз, испустив возмущенный вздох, не сдалась.

– Ладно. Рассказывайте, офицер Вентури, гениальнейший из людей, каков наш план действий?

Дамиан оттянул простыню, прикрывавшую мертвого мальчика, ниже и обнажил покрытые пятнами руки и торс. До прихода Роз он осматривал тело.

– Начнем с того, что жертва не утонула.

От ударившего в нос смрада Роз поперхнулась, подавив рвотный позыв. Ни холод, ни консерванты не избавляли от запаха полностью.

– Откуда ты знаешь?

– Видишь темные линии на коже? Это не разложение, – Дамиан указал на отметины, не прикасаясь к ним. – А яд. На теле мертвого последователя были найдены точно такие же следы.

Роз поморщилась.

– Я решила, что это какое-то последствие вскрытия. Например, свернувшаяся в венах кровь или что-то вроде того.

– Не думал, что ты так много знаешь о медицине.

– Я и не знаю. Хотя мы немного изучали ее в храме. Всего лишь основы.

Точно. Он чуть не забыл, что она должна была проходить какое-то обучение. Так и не привык думать о Роз как о последовательнице.

– Знаешь, я удивился, – сказал Дамиан, – узнав, что ты благословленная. До сих пор помню тот день, когда нас проверяли.

Роз заметно напряглась, ее позвоночник выпрямился. Она отстранилась от тела и сверкнула глазами на Дамиана, словно тот, вспомнив прошлое, совершил смертный грех.

– Я не хочу говорить об этом.

– Почему? Ведь это здорово. Как будто сама Терпение поняла, что ей следовало наделить тебя магией, и исправила свою ошибку.

Наверное, с его стороны было неправильным говорить об этом с таким восхищением, потому что Роз напряглась еще сильнее.

– Ну да. Долбаное чудо и все такое.

Дамиан не совсем понимал, как воспринимать ее злость.

– Я бы все отдал за благословление, – тихо произнес он. – Что угодно, лишь бы знать, что святые заботятся обо мне.

– Думаешь, святые таким образом заботятся обо мне? – Роз наигранно рассмеялась. – Да уж, я ощутила такое благословение. Не считая убитого отца и всего прочего. – Она с горестным недоумением покачала головой. – И вообще, я же сказала, что не хочу об этом говорить. Что это был за яд, который убил последователя?

Будь хлыст человеком, Роз прекрасно подошла бы под его описание. Ее ответ заинтриговал Дамиана, однако, поскольку стало ясно, что она не потерпит дальнейших расспросов, он решил ответить ей:

– Понятия не имею.

– Ты очень помог.

Дамиан пропустил ее колкость мимо ушей.

– Я не вижу связи между жертвами. И все же… – Он склонился над трупом, стараясь не дышать, и приподнял одно веко юноши.

Роз, отшатнувшись, подавила вздох.

– А это что за чертовщина?

Там, где должно было находиться плотное глазное яблоко, лежал лишь матово-черный шар. Глаза мальчишки заменили чем-то похожим на куски обсидиана. Уже при виде чернильно-черных дорожек яда Дамиан допустил подобную картину. Только не решил, рад он тому, что оказался прав, или нет. Его грудь сдавила тяжесть. То же самое он испытывал под взглядом Роз, наблюдавшей за ним и оценивавшей его реакцию. Как бы глупо это ни было, но ее присутствие успокаивало его. Рядом с ней пронизывающий холод морга казался не таким гнетущим. Она всегда была светом, а сейчас предстала настоящим огнем: шоколадные пряди волос мерцали в отблеске свечи, ямка между ключицами углубилась из-за скрещенных рук на груди.

Воспользовавшись ее растерянностью, он практически без тени смущения сунул палец в глазницу мальчика. Шар высвободился с отвратительным чмоканьем; Роз со смутным отвращением наблюдала за тем, как он убрал его в карман. Несмотря на низкую температуру тела, шар на ощупь был необычайно теплым.

– Глаза последователя тоже заменили, – ответил Дамиан на незаданный вопрос. – А значит, мы явно имеем дело с одним и тем же убийцей.

– Выходит, это правда, – сказала Роз слегка взволнованно. – Эти смерти… Они связаны.

Была ли девушка, другая жертва, тоже отравлена, у нее так же вынули глаза? Сейчас нельзя было этого узнать, поскольку ее тело уже похоронили. Однако если один и тот же человек убил последователя и безымянного юношу, такое казалось вполне вероятным. Дамиан чуть не произнес этого вслух, но вовремя спохватился. В конце концов, это всего лишь догадка.

– Я не могу этого утверждать.

– Истинный ответ начальника стражи, – фыркнула Роз. – Просто признай, что я, скорее всего, права.

Сравнительно новая часть его личности – та, которой не существовало в детстве, – ощетинилась в ответ на ее тон.

– Помнишь, что ты согласилась действовать по-моему? Нам нужны доказательства, прежде чем что-то утверждать.

Волнение в глазах Роз угасло, и на его место пришли холод и суровость. Ах, вот почему Дамиан так редко спорил с ней. Он поджал губы, удержавшись от извинений, которых она сейчас не заслуживала.