М. Лобб – Семь безликих святых (страница 16)

Она скользнула внутрь, будто так и должно быть, дверь захлопнулась за ней с тихим, гулким щелчком, заперев ее на лестничной клетке.

Свечи, вставленные в светильники, озарили каменные стены, и ее тень вытянулась. Ступая на цыпочках, она спустилась по ступеням, с каждым выдохом из ее рта вырывалось теплое облачко, которое мгновенно рассеивалось на губах. Здесь, внизу, было холоднее. И тише. Казалось, будто сам воздух застыл и тяжестью давил на грудь Роз. Она побежала по коридору, повернула налево и снова налево, пока не оказалась у открытой двери. За ней она разглядела длинную комнату из белого мрамора.

Морг был не заперт. Или же кто-то уже находился внутри.

С бешено колотящимся сердцем в груди Роз выглянула из-за края дверного проема. Мысленно молясь, чтобы в морге было пусто, она оглядела ряды металлических столов – при виде накрытых простынями тел ей пришлось подавить внутреннее отвращение. Здесь пахло смертью: тошнотворная смесь гнили и бальзамирующего состава – но не это вынудило ее застыть на месте.

Кто-то стоял возле одного из тех самых столов. Кто-то знакомый и в то же время неузнаваемый, чье присутствие заставило ее принять защитную позу. В форме его фигура выглядела внушительной: медные регалии; красная нашивка на руке, напоминающая рану; сапоги, отполированные до чернильного блеска.

Настороженность Роз испарилась, и она вошла в морг, дважды щелкнув каблуками сапог.

– Дамиан.

Она протянула его имя, вложив ненависть в каждый слог, хотя их новая встреча стала для нее сродни удару в живот. Разумеется, у него был доступ в морг. И все же какого черта он здесь делал?

Дамиан застыл и уставился на нее, словно она призрак. Затем спохватился, его лицо сделалось непроницаемым, и по нему пробежала тень. Любому другому он показался бы грозным, но Роз не боялась его. Благодаря сапогам она была с ним почти одного роста, его широкие плечи говорили о том, что он больше полагался на силу, а не ловкость. Ее снова поразило то, насколько сильно он отличался от того прежнего, знакомого ей мальчишки. Мальчишки, за которым она когда-то гонялась по улицам и которого целовала в темноте.

Но главная причина, почему она не сбежала, читалась в чертах его лица. Если в прошлый раз он выглядел измученным, то сейчас – еле живым.

– Россана.

– Меня зовут Роз, как вам прекрасно известно, офицер.

Дамиану сделалось не по себе. Вот и славно. Он встал перед металлическим столом, загораживая собой тело.

– Почему ты произносишь его так?

– Как так?

– Будто это ругательство.

Роз лишь мило улыбнулась в ответ, и усталое лицо Дамиана исказила хмурая гримаса. Этот вид ему не шел. Практически каждое воспоминание Роз о нем было связано с улыбками – один из его резцов был очаровательно слегка искривлен. Теперь же она с трудом могла представить, что Дамиан когда-то улыбался. Он являл собой образцового солдата, висевшая за спиной аркебуза дополняла выражение неприязни на его лице. Интересно, застрелит ли он Роз, если та бросит ему вызов? Убьет с такой же легкостью, как и его отец, и будет только рад ее гибели?

Роз едва верилось, что когда-то она умоляла его не покидать ее. Когда-то она прижимала его жилистую руку к своей груди и с непоколебимой уверенностью считала, что Дамиан Вентури стал ей невероятно родным.

– Какого черта ты здесь делаешь? – требовательно спросил он, скрестив руки на груди и широко расставив ноги. Уголки его неулыбчивых губ недоверчиво дрогнули.

Святые, этим холодным приказным тоном он ужасно напоминал Баттисту. Кровь закипела в жилах Роз. Она мечтала снести генералу Вентури голову с плеч, а потом доставить ее на порог его дома и смотреть, как спокойствие Дамиана рушится.

– Могу спросить у тебя то же самое.

– Отвечай на вопрос.

– Считай это научным интересом.

Он переступил с ноги на ногу, сузил темные глаза.

– Ты никудышная лгунья, Россана.

Роз в три быстрых шага сократила разделявшее их расстояние.

– Я отличная лгунья, – сказала она, ощутив витающее между ними раздражение и не упустив из вида, как при этом рука Дамиана дернулась к аркебузе. Злоба сделала ее безрассудной, поэтому она, подавшись к нему, приблизилась губами к его уху. От него пахло амброй и мятой, детством и разбитыми надеждами. – И не смей, – добавила она, – называть меня Россаной.

Дамиан отшатнулся. Его губы приоткрылись, будто он собирался возразить, но, похоже, передумал.

– Я мог бы арестовать тебя за незаконное проникновение, – произнес он. – Ты же знаешь, морг закрыт для посещений.

– Мог бы, – согласилась Роз. – Но что-то мне подсказывает, что тебя здесь тоже не должно быть.

Его ноздри гневно раздулись, и некоторое время они, застряв в тупике обиды, просто смотрели друг на друга. Со стороны Роз это было всего лишь предположение, хотя и обоснованное. Она до сих пор читала Дамиана как книгу. Знала по его чересчур неподвижной позе, что он что-то скрывает. А характерный изгиб губ говорил о вине.

– В отличие от тебя у меня есть все полномочия находиться здесь, – возразил он.

– Возможно. Но это не значит, что ты должен быть здесь. – Роз выжидающе выгнула бровь.

Повисла пауза. Последовавший ответ Дамиана был кратким:

– Я пытаюсь раскрыть убийство. На самом деле, несколько убийств.

А вот это уже было интересно.

– Разумеется, речь идет не о двух заурядных, которых недавно нашли мертвыми. Разве тебе не следует сосредоточиться на поиске убийцы последователя? Слышала, сейчас это приоритетная задача.

Он втянул ноздрями воздух.

– У меня есть основание полагать, что они могут быть связаны.

– Какое основание?

– Тебя это не касается.

Роз перекинула хвост через плечо, в ее душе затаилось недовольство.

– Вообще-то касается. Видишь ли, мне хотелось бы знать, кто убивает людей на улицах. Тем более что Палаццо ни черта с этим не делает.

В глубине глаз Дамиана будто что-то захлопнулось, и в них появилась отчетливая холодность. Он подвигал челюстями. Оттянул тугой ворот своей формы.

– Что бы ты там ни думала, я не такой, как мое начальство. И хочу справедливости для каждого, кто погибает. Не только для последователей.

– Ты в этом уверен? – поинтересовалась Роз тихим, ледяным тоном. – Ты хочешь справедливости для моего отца, который относился к тебе как к собственному сыну? А как насчет моей матери, которой пришлось увидеть его голову в коробке?

Дамиан весь как-то обмяк. Возникший в нем холод растаял; в горле дрогнул кадык, когда он сглотнул.

– Я не… Я не знал этого.

Она фыркнула в ответ – так громко, что звук эхом отразился от стен морга.

– Ну конечно.

– Россана, я не вру.

– Правда? Значит, ты по другой причине ни разу не написал мне после смерти моего отца?

Молчание.

– Так я и думала, – Роз недобро усмехнулась. – Ладно, забудь, Вентури. Лучше скажи мне, что тебе удалось узнать.

В горле Дамиана поднялся недоверчивый рык.

– Что, прости?

Она указала на тело, которое он пытался скрыть за собой. Под откинутой простыней виднелась распухшая сероватая плоть на юношеском лице.

– Это ведь тот парнишка, чье тело нашли на берегу реки? Ты знаешь, как он умер?

– Россана, если ты думаешь, что я стану раскрывать подробности расследования Палаццо…

– Мы оба знаем, что Палаццо плевать на смерть этого парня, – рявкнула Роз, не сумев сдержаться. – Тебе было приказано не влезать в это дело, верно? Вот почему у тебя был такой виноватый вид, когда я вошла. – Заметив раскаяние на его лице, она добавила: – Позволь мне помочь тебе, и я никому не расскажу.

Пусть Роз и ненавидела Дамиана, но знала, что он не лгал насчет справедливости для мертвых. Потому что сам по себе был таким человеком, хотя благородные намерения ему явно передались не от отца. Она могла бы использовать его. Использовать имевшуюся у него конфиденциальную информацию и беспрепятственный доступ, который предоставляла его форма. Дамиан пришел в этот морг неслучайно: у него была зацепка. Та, которой ему по каким-то причинам не следовало пользоваться. Именно поэтому он находился здесь, а не в склепе Палаццо, куда наверняка перенесли тело последователя.

Как бы часто Дамиан ни грозился ее арестовать, Роз знала о нем слишком многое.

К тому же Дамиан не единственный, кто желал справедливости. Роз тоже хотела ее – и даже больше. Для Амели. Для Дева. Для всех, кого считали бесполезными в этом городе.

Она хотела справедливости, которой заслуживал ее отец.

– Для чего мне твоя помощь? – спросил Дамиан, в каждом его слове сквозило сомнение.