М. Лерой – Шесть дней на Хеленос (страница 5)

Раздаётся стук в дверь и появляется андроид, производители которого явно хотели потрафить гендерквирам. Мешковатый лабораторный костюм с бейджем «Таро-1», короткая стрижка.

– Добрый день, мисс Кински. Добрый день, господа, – робот невозмутимо приветствует всех присутствующих.

– Таро, проводите гостей в свободный номер и покажите, где у нас кают-компания, а я, – она повернулась и окинула меня взглядом с ног до головы, – с вашего позволения, приведу себя в порядок и подойду чуть позже.

Как по мне, так она в полном порядке. Зато мы с Иви выглядим полными олухами. С лучевиками наперевес тащимся вслед за андроидом к номеру S-5.

– Кают-компания дальше, направо, по западному коридору, вход W-2. Зайти за вами через полчаса? – Гендерквир сама любезность.

– Нет, спасибо. Мы справимся. Кстати, Таро, в каком номере живут Струве и Стадлер?

– Профессор Струве остановился в боксе S-2, только он там редко бывает. А за Вилкулом Стадлером закреплено помещение S-7.

Соседи, значит. Это хорошо. А профессор напротив дамочки, угу. Таро стоит и ждёт от меня вопросов или распоряжений.

– Вы свободны, Таро, можете идти, – царственно произношу я.

Таро-1 удаляется по направлению к северному крылу «креста». Заходим в номер. Всё почти так же, как и у Кински, только вместо дрим-камеры обычная двуспальная кровать и интерактивные стены отключены.

– Иви, сценарий номер один, – командую я роботу.

Гагарин технично перестраивает свои наночастицы, являя миру дубликат Семёна Макарова. Пока он метаморфозится, снимаю экипировку, привожу себя в порядок и только после этого дотрагиваюсь до робота. Он корректирует внешность с учётом момента. В принципе, можно было бы и не прикасаться, у Иви в настройках хренова туча моих луков. Но, как знать, вдруг леди чересчур наблюдательна и сможет отличить сегодняшнего Семёна от Семёна недельной давности.

Полное ощущение, что стою перед зеркалом. Гляжу в тебя, как в зеркало, м-да… Хотя нет, конечно, лево-право, едва заметная асимметрия и разница в движениях выдают, что это не стекло. Придирчиво осматриваю двойника – хорош, чертяка!

Набрасываю вопросы, программирую время беседы, пути выхода из острых ситуаций, задаю контрольный сигнал завершения беседы – слово «ПАУЗА». Готово. Выглядываю в коридор. Никого. Короткими перебежками перемещаюсь ближе к перекрёстку галерей, вскрываю S-10. Обстановка типовая. Пусто и вид совсем нежилой. Осматриваюсь. Чувствуется, что за время экспедиции сюда никто не заходил. Здесь и планирую обосноваться. А Иви пока побудет мной в отведённом нам номере S-5.

VI. Лев из пробирки

Лиона была человеком, созданным по программе «Чистая линия». Суть проекта заключалась в коррекции ДНК зародыша с целью воспроизводства полноценного, по мысли организаторов, идеального потомства. Для начала пара, решившая завести ребёнка, проходила генный скрининг. Затем из огромного числа предоставленных половых клеток отбирались лучшие. Из лучших удалялись битые, испорченные и порочные звенья, на их место вводились новые, с желанными качествами. Слоган программы «Идеальная ДНК – безупречный ребёнок» знал каждый потенциальный родитель.

Сложить собственное дитя из имеющихся пазлов – увлекательное занятие! Хотите глаза как у мамы, а цвет волос как у папы, и никак не наоборот? Пожалуйста. Никаких сюрпризов. За отдельный прайс – признаки не свойственные ни одному из родителей. Франшиза «Чистой линии» быстро распространилась по всей планете. Вскоре появление голубоглазых светловолосых детей у пары негроидной или монголоидной расы перестало кого-либо удивлять.

С подачи лоббистов программу узаконили и поддержали правительственными грантами. Снижение количества новорожденных с патологиями позволяло существенно сократить затраты на государственную медицину и содержание домов-интернатов для больных и неполноценных. В закрытых планах правительства в обозримом будущем значился полный отказ от рождения детей, не подвергшихся пренатальной коррекции.

Однако услуга по генной сборке детей стоила недёшево. Тогда оборотистые ребята, стоя́щие у государственной кормушки, обратились к привычному опыту. До 50% стоимости оплачивал бюджет, вторую половину – негосударственный Фонд будущих поколений. Ежемесячный обязательный взнос обязали делать каждого гражданина, достигшего шестнадцати лет. Еще одной статьей доходов фонда стало кредитование будущих родителей. Тем, кто накопил недостаточно средств или по разным причинам не мог получить кредит, предлагалось поучаствовать в лотерее. В сети регулярно крутилось не менее пяти розыгрышей, косвенно промоутирующих услуги генных дизайнеров.

Одним из таких медиапроектов была игра для молодёжи «Милый, у нас будет ребёнок». Суть её сводилась к следующему. Парни и девчонки, сойдясь в студии, могли выбрать пару и посмотреть, кто получится в результате этой связи. Поначалу игра выстрелила, но за последние пятьдесят лет её популярность заметно снизилась. Не помогали ни назойливая реклама, ни постсобытийные сюжеты, рассказывающие о прекрасной судьбе детей, собранных из идеальных генов.

Кстати сказать, некоторая часть младенцев, созданных в прямом эфире, оставалась невостребованной. Молодые родители, засветившиеся в передаче, отнюдь не всегда горели желанием продолжать совместную жизнь и брать на себя ответственность за воспитание детей, рожденных в рамках проекта. Брошенные малыши пополняли контингент приютов, где получали начальное образование и по достижении шестнадцати лет массово отправлялись на фронтир цивилизации – осваивать новые экзопланеты. Этот гуманитарный проект, громко названный «Звёздные дети», собирал под своей крышей всех беспризорников земли. Империи необходим неиссякаемый поток переселенцев для многочисленных колоний.

При генной сборке случались и неудачи. Вместо полноценного ребёнка дизайнеры получали нечто человекообразное. Впрочем, и этот материал не пропадал. Кожа, стволовые клетки, радужка, печень, лёгкие, селезёнка – всё шло в ход и стоило недёшево. Разумеется, такого рода бизнес не афишировался. Но рядом с генными дизайнерами постоянно крутились шакалы чёрного рынка органов.

К моменту появления на свет малышки Кински проект создания нового человека пребывал в жесточайшем со времени открытия кризисе. Очередной замер общественного мнения показал, что методы «Чистой линии» по-прежнему вызывают отторжение у ортодоксальной части населения, а доля негативно настроенных к программе домохозяйств значительно выросла. Чтобы поднять пошатнувшийся рейтинг и изменить отношение людей к щепетильной теме, решили пойти испытанным путём – привлечь в проект кого-нибудь из селебритис.

С этим тоже возникла проблема. Требовался железный авторитет. Человек с безупречной репутацией, красивый, молодой, чья «чистая линия» отражалась бы на внешнем виде. Известные медийные персоны совсем не годились. Их порочные лица и аморальное поведение, как нарочно, демонстрировали все формы деградации. Тогда выбор пал на военных. Будущий отец Лионы – пилот ВКС Áдам Кински оказался просто находкой для медийщиков. Белозубый улыбчивый лейтенант, геройски проявивший себя в решающей битве при Астероиде, награждённый «Орденом отваги», не сходил с передовиц новостных лент.

Кастинг будущих матерей проходил в Стокгольмском офисе программы и транслировался в режиме стрима. Зрители, отправив небольшой донат, имели право проголосовать за понравившуюся претендентку. Участницы – девушки, имеющие в цепочке ДНК устойчивые звенья, характеризующие шведский тип: белокожие, натуральный блонд, серые глаза, несклонные к полноте. Такое пожелание выразил главный герой программы. Кастинг оформили в стиле старой доброй сказки «Синдерелла» – девушкам примеряли виртуальную туфельку.

И принцесса нашлась. Её звали Ингрид Ларссон. Зачатая и рождённая естественным путём, она выросла на севере скандинавского полуострова. Отца своего Ингрид не знала. Мать – провизор «народной аптеки» постоянно таскала Ингрид с собой на работу, девочку попросту не с кем было оставить. Чтобы ребёнок был спокоен и не докучал женщине во время сбора заказов, она частенько потчевала девочку снадобьями, разрекламированными как «старинные рецепты скандинавских вёльв и спакюн». В свободное время мать Ингрид искала и находила всевозможные кастинги, в которых требовались симпатичные дети. Наконец, им повезло. Семнадцатилетняя Ингрид ухватила удачу за хвост.

За месяц до события продюсеры запустили тотализатор – понравится ли девушка герою, девочка или мальчик получатся в результате связи, чьи гены возьмут верх… К тому моменту, когда Адам и Ингрид сошлись в студии, рейтинг шоу поднялся до небывалых высот. Когда зрителям предложили за донаты включать те или иные «именные» гены в цепочку ДНК будущего ребёнка, организаторы поняли, что теперь обеспечены на всю оставшуюся жизнь.

Шоу началось. На экране по крупицам собирался образ будущей мисс Лионы Кински. Девочка получалась похожей на ангела. Огромные серо-голубые глаза, светлые, с оттенком благородной платины волосы, нежные пухлые губы, светлая, точно жемчужная, кожа. Áдам светился улыбкой, Ингрид смущённо румянилась, эфир кипел, бонусы сыпались в карманы алчных продюсеров. Собранного из миллионов чужих генов ребёнка ожидали получить по ускоренной схеме – через три месяца.