М. Лерой – Последняя из Надежд (страница 4)
– Давай сюда, Аркадий, – окликнул его Луиджи с порога какого-то ресторанчика. – Здесь лучшая рыба и паста с морепродуктами. Калашников вышел из оцепенения и пошёл не столько на голос итальянца, сколько на запах жареной на свином жире, а после замаринованной сардины.
Через полчаса сытые детективы вновь обрели способность думать и рассуждать.
– Полагаю, это были близнецы, – глубокомысленно изрёк Траволо.
– Угу, – ответил Калашников, запивая остатки ужина чудесным местным Просекко. – Какие у нас планы? Честно говоря, я бы уже куда-нибудь упал, а завтра с утра, со свежими силами в бой.
Но как выяснилось, вечер только начинался.
– Хорошо. Сейчас проведём один эксперимент и упадём. – Луиджи расплатился, допил бокал и встал. – Пойдём.
Калашников, собравшись с силами, двинул следом. У кромки воды Траволо свистнул ближайшему гондольеро. Расфуфыренная лакированная лодка с бархатными сиденьями, золотыми кистями, словно снятыми со старого абажура, и картинно разряженным в тельняшку рулевым, величественно подплыла на зов.
– Давай, Аркадий, прыгай на нос. Будешь потом рассказывать своим, что слушал «О, соле мио» под луной в Венеции.
Гондольеро гостеприимно улыбался, но ровно до тех пор, пока Траволо не показал ему удостоверение и не скомандовал, куда плыть. Из знакомых слов Аркадий уловил «Канареджо». «Ага, – подумал он, – едем туда, откуда заходили утром». Гондольеро снял рекламную улыбку, надел домашнее лицо и деловито тронулся в путь. А вокруг кипела жизнь. Ночная Венеция напоминала «Титаник», который неизбежно потонет, но не сегодня и поэтому, пока оркестр играет, надо есть, пить, танцевать и веселиться!
Аркадий ещё днём приметил у слияния Канареджо с Гранд Каналом роскошный палаццо, светлым фасадом выходящий к воде. Искусная вечерняя подсветка выгодно выделяла из темноты арочные проёмы и баллюстрады балконов. Блики электрического света, отражаясь от воды, играли в стёклах окон. Казалось там, за стеклом, не прекращался маскарад, начатый триста лет назад: кружатся и кружатся в танце костюмированные пары, дамы в гродетурах, мушках и напудренных париках жеманничают с кавалерами, наёмные убийцы прячутся за портьерами, уродливые карлики с подсвечниками бегают из комнаты в комнату и дёргают гостей за фалды.
– Палаццо Лабия, – Луиджи заметил, что Аркадий пристально разглядывает дворец, – эти стены видели много знаменитостей. Сам маэстро Сальвадор Дали с русской колдуньей Гала здесь бывал. Говорят, палаццо крадёт душу у тех, кто хоть раз в нём побывал. Привидения каждую ночь устраивают здесь карнавал. Отшень красииво? – Добавил он по-русски и засмеялся.
– Да, очень красиво. Немного похоже на Питер. Триста лет назад итальянцы строили и у нас.
– Мы итальянцы строили везде, мы очень талантливые! – Хвастливо заявил Луиджи.
Аркадий взглянул на мулата и подумал: «Давно ты себя в зеркало видел, итальянец хренов?». Траволо тем временем продолжил:
– А теперь смотри внимательно, Аркадий. Час назад начался отлив. Крупные каналы, напрямую выходящие в море, такие, как Канареджо и Гранд Канал начинают мелеть первыми. Вода из боковых каналов устремляется сюда и выносит всё, что могли бросить в воду.
Луиджи заговорил с гондольеро по-итальянски. Судя по интонации, задавал рулевому вопросы относительно течения. Тот охотно отвечал, помогая себе жестами. Аркадий понял, что лодочник отлично ориентируется в движении водных потоков вокруг венецианских островов.
– Он говорит, что бóльшая часть воды из Канареджо идёт при отливе в Гранд Канал, лишь малая – в лагуну. – Перевёл Траволо рассказ гондольеро. – Рио-ди-Сан-Джобе более полноводный и находится ближе к лагуне, поэтому высасывается быстрее. Остаётся Рио-де-ла-Креа. Он узенький, находится примерно посередине Канареджо, и отлив в нём заметен в последнюю очередь. Сейчас заглянем туда.
Лодка вошла в узкий канал слева, остановилась перед невысоким каменным мостиком. Гондольеро положил весло вдоль борта, присел и достал сигареты. Луиджи щёлкнул зажигалкой, лодочник уважительно прикурил, протянул в ответ пачку. Траволо извлёк одну сигарету и жестом предложил угоститься Аркадию. Тот отрицательно помотал головой. Луиджи и гондольеро находились за кругом света, что давал тусклый фонарь на носу лодки. Калашников не видел лиц своих спутников, лишь едва различал фигуры и два красных огонька, которые то разгорались, то блекли в темноте.
Смех и музыка почти не долетали сюда, не мешали слушать звуки засыпающего города.
Своей особой жизнью жила вода. Она томно вздыхала, льнула к лакированному боку, мягко покачивала гондолу, реагируя на самое лёгкое движение – поворот головы или затяжку. Внезапно, почуяв зов отлива, вода тихонько потянула лодку обратно в Канареджо, слегка занося корму к берегу. Гондольеро затушил за бортом сигарету, давая понять воде, что знает её планы, но не унизил, не бросил в неё окурок, а сунул мокрый комочек куда-то под сиденье. Потом не спеша взял весло и почти без плеска опустил его в воду, выравнивая гондолу строго по центру канала. Медленно-медленно лодку вынесло из Рио-де-ла-Креа обратно в Канареджо и потянуло в сторону Гранд Канала.
– Что и требовалось доказать, – нарушил молчание Луиджи. – А теперь давай в Рио-ди-Сан-Джобе, – обратился он к гондольеро по-итальянски.
Минут через десять они были у моста Трёх арок. Ночь и роскошная вечерняя подсветка скрыли мрачную картину разложения, средневековое сооружение выглядело великолепно. «Вот так здесь везде, – думал Аркадий, – замазали сифилитика цинковыми белилами, а умой его, так под слоем штукатурки такое найдёшь, что сам не рад будешь».
Луиджи остановил гондольеро, когда тот направил лодку в Рио-ди-Сан-Джобе, указав на светлый предмет, который довольно быстро плыл навстречу лодке и в месте впадения Рио-ди-Сан-Джобе в Канареджо, повинуясь движению отлива, повернул к лагуне. Это оказался размокший пакет из булочной. Гондольеро ловко подхватил его веслом и протянул Луиджи.
– Надеюсь, ты понял, Аркадий, – сказал Траволо, снимая мокрую бумагу с весла, – вот так же, как этот пакет, вода унесла в лагуну фрагменты тела. Именно в лагуну. Осталось только обойти все стопятьсот отелей в этом районе, опросить, где останавливались близнецы, взять смывы в ванных комнатах и золотой ключик у нас в кармане. За полгода управимся.
– А почему ты считаешь, что убийство произошло в отеле?
– Здесь почти не осталось обычного жилья. Содержать его дорого, всё гниёт и покрывается плесенью, а требования государства к сохранности исторического центра очень высокие. Штрафуют нещадно. Во всей округе сплошь сетевые отели и апартаменты под аренду туристам. Обычные венецианцы давно перебрались на материк, а дома свои сдают гостильери. Остаются только те, кто работает в обслуге, да и они, в основном, живут в Местре, сюда ездят по утрам на работу.
В подтверждение своих слов Траволо спросил у гондольеро, откуда он:
– Ehi, amico, vivi a Venezia o a Mestre?
– A Mestre. – Ответил тот, разворачивая лодку.
– Ну, что я говорил, – пожал плечами Луиджи.
– Dove vai, Signore? – Уточнил куда дальше рулевой.
– Fermati al Ponte Guglie, – скомандовал Луиджи.
– Si, Signore.
У моста Понте-делле-Гулье детективы сошли на берег. Комната в апартаментах, где Калашникова, наконец, ждали душ и чистая постель, оказалась в двух шагах.
_____________________________
Новый уровень погружения
Проснулся Аркадий от звуков, доносящихся из кухни. Луиджи готовил завтрак. Квартирка, которую Траволо громко назвал апартаментами, располагалась на втором этаже дома, выложенного из старого кирпича, и принадлежала другу Траволо. Обычно он сдавал её туристам, а сам жил в Местре (4) у своей девушки. Иногда Луиджи останавливался здесь, когда заезжал в Венецию.
Вчерашним вечером Аркадий уснул сразу, как только голова коснулась подушки. Да и, по правде сказать, кровать к этому располагала. Огромный траходром, на котором легко могли уместиться две пары свингеров-затейников, занимал почти всё свободное пространство. Строго говоря, называть крошечную комнату-студию, апартаментами можно было с большой натяжкой. «Кухня», отделялась от «спальни» столом-стойкой. Под окном, выходившим во двор-колодец, располагался узкий, но длинный диван, куда и завалился Луиджи, предоставив Аркадию, как гостю, место поудобнее.
– Чао, засоня! Садись. Американский завтрак. Яйца с беконом. Ничего другого нет. Везде ещё закрыто. Как-нибудь потом сделаю тебе свою фирменную пасту. Перекусим и поедем к начальнику местной полиции. Он хотел с тобой познакомиться. – Траволо деловито расставлял тарелки. – Надеюсь, ты хорошо выспался?