М. к. Айдем – Нихил (ЛП) (страница 32)

— Нет. Ты тоже не завтракал. Ты отдаёшь мне свои продовольственные пайки.

— Маккензи! — Нихил встал и открыл шкафчик, показывая, что тот был полон пакетов. — Элитным воинам всегда дают три пакета еды в день, независимо от того, где они находятся, даже во время дислокации на постоянной базе. Это одно из преимуществ достижения Элитного статуса.

— Одно из них? — спросила она.

— Другое — в том, что мы получаем дополнительные кредиты и используем их любым способом, по своему усмотрению.

— Тогда почему ты не ешь?

— Потому что сейчас, я больше беспокоюсь о тебе. Я поем, когда проголодаюсь, обещаю.

Мак прикусила задрожавшую нижнюю губу. Она устала от того, что её эмоции настолько вышли из-под контроля, особенно по отношению к Нихилу. Возможно, если бы она отдохнула, как предложил Луол, то не чувствовала бы себя настолько неуравновешенной.

— Я думаю, что отдохнула бы сейчас.

— Доешь, — приказал он.

— Нет. Я не голодна. Я не привыкла есть так много, Нихил, — девушка подняла руку, чтобы удержать его от споров. — То, что ты дал мне утром, гораздо больше, чем я привыкла получать за два приема пищи в шахтах, даже три. Мой организм не привык к этому. Всё, что я хочу сейчас — это подушка и одеяло.

Нихил взял пакет из её рук и отложил его в сторону.

— Тогда пойдем, — он протянул руку. — Я уложу тебя в кровать.

— Нет. Я могу поспать здесь.

— Что? — мужчина бросил на неё растерянный взгляд. — Почему?

— Потому что у меня нет права находиться в твоей постели.

— Твое место там! — отрезал Нихил. Он глубоко вдохнул, пытаясь заставить себя успокоиться.

— Я не уверена, Нихил, — сказала она с грустью. — Не теперь.

— Почему ты так говоришь?! — удивился он, а затем понял почему. Из-за того, что он сказал.

Никогда в жизни он не чувствовал, что так сильно подвёл человека, которого не должен был подвести. Медленно мужчина пересёк комнату и тяжело опустился на диван рядом с ней.

— Это из-за того, что я сказал сегодня утром… Я думал…

— Думал что?

— Что ты простила меня за мои поспешные слова.

— Они явно не были поспешными, Нихил, — сказала она ему спокойно. — Они были твоей истиной. Тем, во что ты действительно веришь. Как принято в твоем мире. В моем мире принято по-другому, и я не знаю, как мы сможем игнорировать это.

— Ты сказала, что гордишься мной, как своей истинной парой, — сказал он ей.

— И я горжусь, но я не верю, что ты гордишься, — девушка удрученно взглянула на него. — Да и как ты можешь, когда считаешь, что я не лучше шлюхи.

— Я не знаю, что значат эти слова.

— Шлюха — это женщина, которая занимается сексом с любым мужчиной, с каким захочет. Шлюха — это женщина, которая делает то же самое в обмен на что-то ценное, мужчины дают ей за это кредиты. Как ваши работники удовольствий, не так ли? И те, кому вы предлагаете «дружбу». Я никогда не делала этого и никогда не стану. Но я целовала мужчин в губы, а для тебя это ничем не отличается.

Нихил уставился на неё, ошеломлённый словами девушки. Она действительно в это верит? Что он считает её столь ничтожной? Всю жизнь его строго судили, неправильно понимали из-за его размеров. Он пообещал, что никогда не поступит так с другим существом, но похоже, что поступил… со своей истинной парой.

— Мы разные, Нихил, и я не говорю о росте. Я говорю о культуре. Для тебя это, — Мак подняла бусину в волосах, — это неопровержимо. У тебя нет сомнений. Мне же требуются действия, слова и чувства, доверие и вера с обеих сторон. Ты просил меня поверить в то, о чём я никогда не слышала и чего не испытывала раньше. Возможно, я была способна на это, еще до того, как ганглианцы захватили меня… И из-за тебя… Я поверила, а ты отверг меня.

— Я не делал этого!

— Сделал, Нихил. Ты судил меня и счёл недостойной, — Мак почувствовала, как слёзы закипают в её глазах. — И это ранило сильнее чем то, что сделали с нами залудианцы.

Поняв, что она больше не может смотреть на него, не хочет видеть его боль, вызванную её собственными словами, Маккензи свернулась клубочком и опустила голову на подлокотник дивана. Он оказался удобнее, чем каменный пол, и девушке понадобилось всего несколько секунд, чтобы уснуть.

Нихил стоял в углу комнаты и хмуро смотрел, как спит его истинная пара. Он не знал, как исправить всё это. Воин предпочел бы сразиться в рукопашную с ратакцем, ганглианцем, залудианцем или торнианцем, чем стоять здесь, не понимая, что можно было сделать. Маккензи не ошиблась. Он осудил её. Поступил так, как поклялся никогда не поступать.

Приблизившись к ней, мужчина склонился, пропуская бусину истинной пары между пальцев. Она больше не излучала тепла, как тогда, когда впервые оказалась в её волосах. Теперь она ощущалась холодной и темной, как боль, что мужчина видел в глазах Маккензи. Как ему это исправить? Отвернувшись, Нихил связался с единственным мужчиной, на которого готов был полагаться всю свою жизнь.

Глава 10

— Нихил! — воскликнул Циррус Козар с нескрываемой радостью. — Где ты? Ты можешь сказать?

— Я на Понте, манно, — ответил он, зная, что его расположение не засекречено.

— Понт? А что с Крарном?

— А вот это я не могу рассказать тебе, манно. Зато, могу сказать, что нашёл свою истинную пару.

— Что?! — Циррус и не пытался скрыть своё потрясение. — Нихил, это…

— Я знаю, манно. Я тоже был в шоке.

— Твоя мать будет просто в восторге!

— Ты не можешь сказать ей, манно. Пока нет.

— Что? Почему?

— Вот поэтому я и связался с тобой. Мне нужен твой совет.

— Мой совет? Нихил, что случилось?

— Моя истинная пара… Она не кализианка, манно.

— Не… Она торнианка?

— Нет.

— Калбаянка?

— Нет.

— Только не ганглианка!

— Богиня, нет! Она человек.

— Человек? Что такое человек?

— Это новый вид, который мы обнаружили в последние несколько дней… Манно…

— Да, Нихил?

— Мне нужна твоя клятва, что ты никому не расскажешь то, что я тебе скажу. Я даже не уверен, знает ли Император.

— Нихил… У тебя есть моя клятва. Ты же знаешь, я никогда не предам тебя… Но ты уверен, что должен рассказать мне это?

— Мне нужен совет, манно, и ты — единственный, кому я полностью доверяю.

— Для меня это — большая честь, Нихил, ибо ты один из самых достойнейших мужчин, что я когда-либо знал. И не потому, что ты мой, а потому, что ты заслужил это. А теперь расскажи, чем я могу тебе помочь.

— Я причинил вред своей истинной паре, манно.

— Что? Это невозможно! Ты никогда не заставишь меня поверить, что ты физически навредил своей паре.

— Не физически, нет, но своими словами, эмоционально, я навредил ей, манно, и я не знаю, сможет ли она когда-нибудь простить меня.

— И что же ты сказал ей, Нихил?

— Похоже, что для неё… для её вида… целовать мужчин в губы не считается священным. Когда я узнал об этом, то плохо отреагировал.