М. к. Айдем – Нихил (ЛП) (страница 34)

— Все в губы?

— Нет. Ты можешь поцеловать кого-то в щёку или лоб. Некоторые мужчины даже целуют тыльную часть женской руки или ладони. Всё это означает разные вещи.

— Тыльную часть руки… — Нихил поднес её руку к губам. — Так?

— Я… Да, — сказала она, дыхание девушки перехватило от его нежной ласки.

— Что это значит? — спросил он, его глаза мягко светились.

— Это обычный жест вежливости или уважения между дипломатами, людьми в правительстве или королями.

— А поцелуй ладони? — спросил он, поворачивая её руку и даря ей ещё один мягкий поцелуй.

— Этот — более интимный, заботливый, его дарят только тем, кого любят или о ком заботятся.

— Ты дарила его раньше? — спросил он и постарался не расстраиваться, когда понял, что она дарила.

— Да, моему дедушке.

— Дедушке? — Нихил нахмурился, ненавидя то, что он не знает значение этого слова.

— Манно моего манно, — подсказала она, понимая, что не все слова переводятся на кализианский. — Он был болен… Умирал. Я сидела с ним рядом. Держала его за руку, — она перевернула их руки. — И сделала это, — склонив голову, Мак нежно поцеловала ладонь мужчины.

— Он полон любви, преданности. Даже успокаивает, — сказал Нихил приглушенным тоном.

— Да, потому что именно это я к нему чувствовала. Он вырастил меня после того, как мой манно умер, а мама бросила меня.

— Что сделала твоя мать? — Нихил понял, что очень мало знает о своей Маккензи. О, он знал, что случилось с ней, но не знал ничего о жизни Маккензи до похищения.

— Она сломалась после смерти моего манно и с трудом выносила существование. Мне было всего шесть, и она не могла справиться со случившимся и со мной.

— Когда она вернулась?

— Никогда. Были только я и дедушка, пока он не умер. Потом, осталась только я.

— Ты была вынуждена выживать самостоятельно? — это объясняло очень многое.

— Я думаю, ты мог бы сказать и так, но я не была выброшена на улицу. У меня до сих пор есть мои горы.

— Горы… Ты имеешь в виду…

— Горы, — подтвердила она. — Семья моего деда имела честь ухаживать за ними на протяжении веков.

— Вы заботились о земле? О жизни, которую она поддерживала?

— Да. Мы руководили туристическим бизнесом.

— Туристическим бизнесом?

— Общество на Земле весьма разнообразно. Кто-то живет в больших городах, кто-то в маленьких, а некоторые живут в деревнях. Многие любят путешествовать и проводить время там, где никто не живет. Дедушка и я водили их в горы.

— Вы… сопровождали группы по своей земле?

— Да, этим я и занималась, когда ганглианцы нашли нас.

Нихил молча рассматривал её несколько мгновений, осознав, что его истинная пара была лидером людей и хранителем земель. Маккензи была удивительной, и он хотел знать больше.

— Расскажи мне ещё что-нибудь.

— О поцелуях? Я не знаю, что ещё рассказать. Мы целуем друзей и членов семьи в щеку.

— Мы тоже… Но только женщин, — он ждал, что она продолжит.

— Полагаю, теперь ты хочешь узнать о поцелуях в губы.

— Я бы хотел, — сказал он осторожно. — Мужчины, что тебя целовали…

— Их было всего два.

— Два.

— Да.

— Они были… особенными для тебя?

— Один был. Я думала… Ну… Не важно, что я думала, а с другим — был всего лишь первый поцелуй.

— Первый поцелуй, — повторил он.

— Да. Он мне нравился. Мы пошли на свидание, и когда оно закончилось, мы поцеловались на прощание в губы. Это распространенный способ закончить свидание. Это было не так, как я целовала тебя.

— В каком смысле?

— Сомкнутыми губами.

— Сомкнутыми… — Нихил вспомнил, как её язык ласкал его и обрадовался, что она не дарила подобный поцелуй кому-то не особо значимому для неё. Это заставило его задуматься. — Так что же ты разделишь с мужчиной, который будет особенным для тебя?

— Я… — покраснев, Мак замолчала.

— Маккензи, — Нихил нахмурился из-за её реакции. — Что не так? Почему ты не хочешь рассказать мне?

— Дело не в том, что я не хочу рассказывать, просто на Земле это, обычно, не обсуждают. Мы просто знаем, как вы — о поцелуях.

— Но я не знаю.

— Я понимаю… Ты говорил, что у тебя была… дружба с женщинами раньше.

— Да, — Нихил хмуро посмотрел на неё. Какое отношение это имело к их разговору?

— Сколько лет тебе было в первый раз?

— Я ещё только обучался. Она…

— Я не хочу слышать об этом! — оборвала она, вырывая свою руку из его.

— Маккензи, почему ты так расстроена тем, что я с кем-то соединялся?

— А почему ты был так расстроен тем, что я с кем-то целовалась?! — парировала она.

— Но это не одно и то же.

— Нет, это не одно и то же.

— Я… Ты говоришь, что для тебя… Для вашего народа, соединение мужчины и женщины — это самый интимный акт?

— Не для всех, но для меня… да.

— О, так сколько мужчин у тебя было…

— Ни одного! Всё в порядке? Ни одного! — она откатилась от него, намереваясь встать с кровати, но внезапно оказалась на спине, с Нихилом, придавившим её бедра. Мужчина сжал её запястья, удерживая их над её головой.

— Я стал бы твоим первым? — спросил он тихо, его глаза заглянули в её, и он увидел, что это правда. Понимание того, что он стал бы не только первым, но и единственным, сделало его твердым от нужды и желания.

— Да, — прошептала она, глядя на него. Когда он оседлал её бедра, он не давил на них своим весом и не ограничивал её. Больше походило на то, что он присвоил их, но в остальном позволяя ей двигаться. Маккензи не ощущала тяжести его массивного тела, нависшего над ней. Нихил был намного крупнее её, и в то время как руки Мак были вытянуты у неё над головой, его руки — лишь слегка выпрямились.

— Это то, что ты предлагала мне сегодня, то, что не предлагала никому другому, а я больше беспокоился о поцелуях.

— Ты не знал.