М.Эль – Хрустальная ложь (страница 26)
А он остался стоять на крыше, один, под холодным взглядом звёзд. С окровавленной губой, которую он медленно провёл языком, смакуя металлический привкус. И с широкой улыбкой на лице. Это было не поражение, а лишь самое горячее предвкушение.
Адреналин всё ещё пел в её крови дикую песнь, даже когда Валерия захлопнула за собой тяжёлую дверь. Воздух в лёгких горел, а каждый нерв был натянут до предела, вибрируя от пережитого. Она не оглядывалась, не позволяла себе оглядываться. Лишь швырнула пистолет на чёрный кожаный диван, где он скользнул, словно живой, и пошла вглубь. Кровавая полоса на губе, полученная в пылу схватки, горела огнём, но это было ничто по сравнению с ураганом, бушевавшим внутри.
Он назвал её имя. Её ПОЛНОЕ имя. Валерия Адель Андрес. Этот гад не просто узнал. Он выкопал её прошлое из могилы, вытащил на свет все те тени, что она так тщательно скрывала под маской Лилит Рихтер. Это было не просто нарушение её границ, это было вторжение, осквернение всего, что она строила годами. Ярость жгла её нутро, но под ней, глубоко под ней, начинала тлеть опасная искра интереса. Никто, никто не смог подобраться так близко.
Она сбросила пиджак, затем майку, подставляя спину под холодные струи душа, но вода не могла смыть ощущение его прикосновений, его взгляда, его наглого, всезнающего смеха. Высушив волосы, Лилит надела свободные домашние брюки и топ, её движения были резкими, почти болезненными.
Её личный кабинет был святилищем, а точнее, командным пунктом. Мягкий свет от скрытых ламп едва пробивался сквозь полумрак, освещая голографические проекторы и экраны, мерцающие линиями кода. Она села за стол, её пальцы затанцевали по клавиатуре, открывая шлюзы, которые должны были оставаться закрытыми вечно. Вход в старые, давно не используемые каналы её клана. Те, что связывали её с забытым миром, из которого она сбежала.
— Ну что ж, Энгель, — прошептала она, её голос был низким и опасным, — посмотрим, кто ты на самом деле.
Она начала с имени. Десятки баз данных, тысячи документов, шифрованные архивы — всё это проносилось перед её глазами в виде строк и цифр. Первые результаты были ожидаемо скупы и обрывочны: успешный бизнесмен, меценат, владелец оффшорных компаний. Обложка, за которой скрывался настоящий хищник. Но Лилит была мастером читать между строк.
Ей пришлось погрузиться глубже, нырнуть в самые тёмные уголки своей прошлой жизни, в паутину информаторов и старых связей, которые, казалось, должны были быть давно оборваны. Она использовала кодовые фразы, пароли, которые помнила с детства, обращаясь к тем, кто когда-то был предан её отцу, её клану, её крови. Запрос был коротким.
Поток информации медленно, но верно начал формировать контуры его империи. Она сопоставляла имена, даты, места. Вспыхивали лица, адреса, корпоративные структуры. Американская мафия. Совсем другая порода. На её родине, в Европе, кланы держались вековых традиций, ритуалов, обязывающей крови. Там власть передавалась по наследству, и каждый шаг был обставлен сложными правилами, почти рыцарским кодексом, пусть и извращенным. Уважение к старшим, нерушимая омерта, тайные обряды — всё это было частью её мира. Последние изменения в омерте были внесены ее бабушкой. Адель Розали Андрес. Она дала свободу женщинам, она дала им власть, она дала им право выбора. Чего раньше никогда не было. Все восхищались первой женщиной — главой синдиката.
Здесь же… здесь всё было быстрее, жёстче, прагматичнее. Меньше вековых клятв, больше холодных расчётов. Меньше благородства (пусть и извращённого), больше чистого, беспримесного насилия и жажды власти. Это был мир, где старые деньги смешивались с новыми, где бывшие уличные банды превращались в финансовые империи, а кровные узы заменялись узами доллара и общего дела. В её мире "семья" была всё, здесь "семья" была лишь названием, фасадом для безжалостного картеля.
И Виктор Энгель был идеальным воплощением этой новой, американской мафии. Он был мостом между старой школой и будущим. "ENGEL CORPORATION" — это было не просто имя, это была структура, которая распространялась, как метастазы, по всему городу, а может и дальше. Контрабанда, подпольные казино, торговля информацией, политическое влияние — он был везде. Безжалостный, умный, до чертиков амбициозный. И, что самое интересное, невероятно закрытый. Его ветвь была относительно "молодой" по европейским меркам, но уже пустила такие корни, что выкорчевать их было бы невозможно.
Он был вызовом, равным ей самой.
Давно он знает о ней? О том, кто она такая. Неужели действительно преследует? Зачем? Клан Андрес никогда не вел дела в США, предпочитая оставаться и ограничиваться только Европой. Итак власть была неограниченной. Может… Может он хочет её похитить и попросить у ее клана выкуп? Да... Энгель вроде не нуждается в деньгах? Власть? Тоже нет. В целом, судя по данным, этот мужчина имел не мало влияния. Тогда что? Что ему черт возьми от нее нужно?
Не может же этот павлин действительно заинтересоваться ей, как женщиной? Тем более после таких подробностей о её родословной. И с ее долбанутым характером.
Её пальцы остановились. На одном из мониторов высветилась его фотография — та же самая холодная улыбка, те же пронзительные глаза. И рядом с ней — схема его клана, основные игроки, их связи, их сферы влияния. Масштаб был впечатляющим. И всё это он построил практически с нуля, поднявшись над всеми, став вершиной пищевой цепи Нью-Йорка. Сразу после того, как отец передал ему все дела.
Лишь в этот момент она осознала, что холодная ярость сменилась на нечто другое. Горячее. Опасное. Интерес. Дьявольский, всепоглощающий интерес, который она давно не испытывала. Он не просто бросил ей вызов; он открыл в ней дверь, о существовании которой она почти забыла. Дверь к той Валерии Андрес, что жаждала не только выжить, но и править. К той, что не боялась крови и огня.
Уголки её губ медленно поползли вверх, в её глазах зажглись тёмные, хищные искры, отражающие свет монитора. Это была не просто усмешка. Это был оскал. Оскал змеи, которая наконец нашла достойного противника.
— Виктор Энгель… — прошептала она, глядя в его бесстрастные глаза на экране. — Ну, держись у меня. Я тебе жизни не дам.
…
Виктор Энгель сидел в своём кабинете, на самом верху небоскрёба, откуда открывался вид на весь Нью-Йорк, расстилающийся под ним, как игрушечный город. Залитый холодным светом, просторный, обставленный с аскетичной роскошью, кабинет был больше похож на операционный центр. Три монитора перед ним отображали биржевые котировки, карты логистических маршрутов и графики поставок. Ничего лишнего, ни одного намёка на тёплый, живой мир. Только холодный расчёт и стальная хватка.
Его пальцы легко скользили по сенсорной панели стола, принимая отчёт за отчётом, отдавая приказы, которые могли изменить судьбы сотен людей. Он был воплощением власти, абсолютной и безжалостной. На его лице, как всегда, застыло невозмутимое спокойствие, лишь тонкие морщинки в уголках глаз выдавали постоянное напряжение и усталость. После вчерашней ночи, после её ухода, он не спал ни минуты, проводя время в анализе и планировании, а также в прокручивании её образа, её ярости, её глаз.
Внезапно на его столе замигал неизвестный номер. Частный, одноразовый, обведённый красным. Он не давал ей свой номер. Никому не давал. Только избранным, самым близким. Виктор усмехнулся, его губы растянулись в тонкой, едва заметной линии. Он ожидал её хода, но не думал, что она будет настолько стремительной и дерзкой. Это лишь подогревало его интерес.
— Принимай, — сухо бросил он своему ассистенту, который тут же материализовался из тени.
С характерным щелчком звонок был принят. Голос на другом конце провода был спокойным, ровным, мелодичным, но в нём звенела сталь, которую он так хорошо узнал.
— Добрый день, мистер Энгель, — произнесла Лилит. Никаких прелюдий. Прямо в бой. — Вы верите в Бога?
Виктор откинулся на спинку кресла, в его глазах вспыхнул огонёк азарта. Эта женщина была настоящим произведением искусства в своей дерзости. Но чтоб позвонить сама? Это было интересно.
— Верую ли я? — Его голос был бархатным, с лёгкой насмешкой. — Я верю в то, что могу контролировать. А Бог, моя дорогая Андрес, слишком непредсказуем. Или ты предлагаешь мне обратиться в веру в тебя?
На другом конце послышался её низкий смех. Он знал, что она усмехается. Он чувствовал её взгляд даже сквозь динамик.
— В меня верить опасно, Энгель. Я — плохая религия.
— О, я заметил, — проговорил снисходительно он, его взгляд скользнул по мониторам. — Твой мир весьма... экспрессивен. Прямо как ты сама. Ты что, решила мне проповедь прочесть? Или это твоё новое хобби? Я могу уверовать в тебя, если разрешишь упасть на колени.
— Я лишь задала вопрос, — её голос стал чуть серьёзнее, но насмешка никуда не делась. — И, поверь, я знаю, что такое контроль. Гораздо лучше тебя. Я бы даже сказала, что я его абсолют.
И в этот самый момент, когда она произнесла последнее слово, где-то внизу, далеко за окном, в промышленной части города, раздался глухой, раскатистый взрыв. Мониторы перед Виктором мгновенно среагировали: на одном из них, отображающем карту города, вспыхнула красная точка, за ней последовало предупреждение: