М. Джеймс – В борьбе за сердце Женевьевы (страница 37)

Ощущение его горячей спермы, изливающейся внутрь, доводит меня до предела. Мой оргазм следует за его, когда я чувствую, как его член пульсирует внутри меня, а его стон удовольствия наполняет воздух. Я стискиваю зубы, чтобы не закричать, моя голова запрокидывается, дыхание перехватывает, пальцы впиваются в одеяло. Моя киска сжимается и трепещет вокруг него, когда я кончаю на его член, и он наполняет меня одним оргазмом за другим.

Когда его дрожь наконец стихает, Роуэн открывает глаза, и в них вспыхивает озорной огонёк. На его губах появляется медленная ухмылка, и он снова прижимается ко мне бёдрами, не сводя с меня пристального взгляда.

— Я почувствовал, что ты кончила за мной, тайбсих (драгоценная). Не лги и не говори, что это не так.

ГЛАВА 17

РОУЭН

Она хочет сказать неправду, я вижу это по её лицу. Она с трудом сглатывает, её горло движется, и мне приходится напрягать всю свою волю, чтобы не продолжить. Я знаю, что могу снова возбудиться в считанные секунды.

И я также знаю, что почувствовал, как она достигла кульминации.

К её чести, она не лжёт. Она вообще ничего не говорит. Она просто спокойно смотрит на меня, явно ожидая, когда я уйду, чтобы она могла спокойно провести вечер. Вместо этого я на мгновение остаюсь внутри неё, наслаждаясь ощущением её влажного тепла, которое окутывает мой размягчающийся член. Я чувствую, как её влага смешивается с моей и проникает в мою плоть.

Раньше я никогда не был внутри женщины обнажённым, никогда никого не трахал без презерватива. Я никогда не испытывал такого изысканного удовольствия от ощущения, как тепло проникает в мою обнажённую плоть, когда я наполняю её своей спермой.

Это было невероятно приятно. Лучше, чем я мог себе представить. Я склоняюсь над ней, ощущая себя внутри неё, — это грубое и первобытное чувство, не сравнимое ни с чем другим, что было, между нами.

Я не хочу, чтобы это когда-либо заканчивалось.

Я медленно выхожу из неё, наблюдая за тихим выдохом, который вырывается из её губ. Мой взгляд падает на её набухшую розовую киску, и мой член дёргается от этого зрелища. Я вижу, как моя густая белая сперма стекает между её нежных складочек. Я протягиваю руку вниз, провожу пальцами по её плоти, собирая сперму кончиками пальцев и проталкивая её обратно в неё. Женевьева напрягается, её глаза сужаются, когда я чувствую, как её киска сжимается вокруг моих пальцев.

— Просто хочу убедиться, что мы не потратим впустую ни капли, — бормочу я, медленно вводя в неё пальцы и стараясь проникнуть как можно глубже. — Не хотелось бы делать это слишком часто, верно?

Она бросает на меня испепеляющий взгляд, и мой член начинает пульсировать, наливаясь кровью. Я склоняюсь к ней, встречая её глаза, когда прижимаю свой уже твёрдый член к её влажному входу.

— На самом деле, — шепчу я, мой взгляд скользит по её упрямому лицу, останавливаясь на роскошных губах. — Я думаю, что мой член сможет удержать всё это в тебе лучше, чем я когда-либо мог, девочка.

Она не может возразить, когда я начинаю входить в неё, и стон срывается с моих губ от ощущения её тугого жара, сжимающегося вокруг меня уже во второй раз за сегодняшний вечер. Сегодня одна из тех ночей, когда я могу овладеть ею, и, занимаясь любовью, мы оба приближаемся к цели, к которой стремимся.

Она забеременеет моим ребёнком.

Эта мысль лишь усиливает моё желание. В моём сознании вспыхивает что-то первобытное и дикое при мысли о том, что она носит моего ребёнка, и я делаю её своей таким образом. Я не осознаю, что после этого она уйдёт, пока нахожусь внутри неё, снова и снова погружаясь в её тугие глубины. Раскалённое добела удовольствие пробегает по моему позвоночнику.

— Кончи для меня ещё раз, девочка, — бормочу я, погружаясь в неё, чувствуя, как пот выступает на моей шее. Мне требуется всё моё мужество, чтобы не наклониться и не поцеловать её, не коснуться её груди, не провести руками по каждому дюйму её кожи. Мне кажется странным, что мы соединены только в этой точке, мой член скользит в ней и выходит из неё, как будто это почему-то менее интимно, чем мои прикосновения к другим частям её тела.

— Я не... — её челюсти сжимаются, когда наши взгляды встречаются, и я вижу, как она понимает, что я знаю о её чувствах. Она отводит глаза, её губы плотно сжаты, но я чувствую, как напрягаются её мышцы. Я ощущаю, как она приближается с каждым моим движением, как подёргиваются её бедра, как дрожь пробегает по её телу. Она может притворяться равнодушной, отстранённой, не стремящейся к удовольствию, но это не так. И я испытываю удовлетворение от того, что заставил её кончить, несмотря на все её усилия.

Наклонившись вперёд, я прижимаю бёдра к её бёдрам, меняя угол наклона. При каждом таком движении мой таз трётся о её клитор, и Женевьева резко открывает глаза, осуждающе глядя на меня.

— Роуэн, — шипит она, но у неё вырывается стон, когда я прижимаюсь к ней, потираясь о её набухший клитор. Я ухмыляюсь, продолжая свои движения, и от её взгляда, которым она одаривает меня, можно было бы пролить кровь.

— Я просто делаю то, что мне нравится, девочка, — нежно шепчу я. — Разве ты не хочешь, чтобы я поскорее закончил? Чем быстрее я окажусь внутри тебя, тем скорее всё закончится...

— Да пошёл ты, — отвечает она с лёгким раздражением, её голова запрокидывается назад, губы плотно сжаты. Я чувствую, как она начинает дрожать, а пальцы сжимают одеяло. — Блядь...

Её тело охватывает новый оргазм, киска сжимается вокруг моего члена, и я тоже ощущаю, как снова приближаюсь к краю. Я делаю ещё один толчок, погружаясь в неё до самого основания, чувствуя, как она сжимается вокруг меня, словно влажный бархат. И вот наслаждение пробегает по моему позвоночнику, сперма вытекает из моего пульсирующего члена, когда я наполняю её во второй раз за этот вечер.

Когда оргазм стихает, я не спешу покидать её. Вместо этого я наклоняюсь и переворачиваю её, оказываясь позади неё, мой член все ещё глубоко внутри. Женевьева протестует, но я крепко сжимаю её бёдра, удерживая на месте.

— Это просто для того, чтобы увеличить шансы...

— Конечно, — отвечает она ровным голосом. — Я уже знакома с твоими трюками, Роуэн Галлахер.

Мы женаты всего три дня, и я смотрю на неё, борясь с желанием прикоснуться губами к её уху, убрать прядь волос с её лица. Я чувствую, как внутри неё всё смягчается, и мне не хочется выходить из неё. Это слишком приятное ощущение — быть похороненным внутри неё.

— Как долго ты будешь способна к зачатию? — Тихо спрашиваю я, и Женевьева вздыхает, её голос сонный, когда она отвечает.

— Шесть дней.

Мой член возбуждается. Я закрываю глаза, чувствуя, как предвкушение наполняет меня.

Насколько я могу судить, следующие шесть дней станут лучшими в моей жизни.

В течение следующих шести дней я занимался с ней любовью каждую ночь. И каждую из этих ночей она оставалась верна своим правилам: только миссионерская поза, только мой член внутри неё, никаких поцелуев или предварительных ласк. Я не мог прикоснуться к её груди, клитору или любой другой части её тела, которую мне так хотелось погладить или попробовать на вкус. Всё, что я мог сделать, это погрузить свой член в неё, как умирающий от жажды мужчина, которому позволено пить только по капле воды за раз.

Каждую из этих ночей я ухитрялся заниматься с ней любовью как минимум дважды. Она достигала кульминации каждый раз, хотя и не признается в этом. Она сдерживает каждый стон и вздох удовольствия, и я ловлю себя на мысли, что мне хочется услышать их. Даже на пике наслаждения я жажду большего — услышать, как она вскрикивает, почувствовать, как она полностью отдаётся, заставить её раскрыться. Я жажду обладать ею, а она почти ничего не даёт мне.

И все же это настолько прекрасно, что я не могу вспомнить, каким был секс с кем-либо до неё. Все, чего я хочу, — это она. В течение этих шести дней я старался проводить как можно меньше времени вне пентхауса, занимаясь с ней любовью при каждом удобном случае. Утром, днём и ночью, до тех пор, пока не насыщусь, пока не буду полностью изнемогать от желания. Пока не буду удовлетворён тем, что получил то, чего хотел.

Но вместо этого я жажду её ещё больше.

Я так много хочу сделать для неё и с ней, и строгие правила, которые она установила как для меня, так и для себя, лишь усиливают моё стремление обладать ею.

В те моменты, когда я не с ней, я стараюсь сосредоточиться на работе, на предстоящей встрече с другими главами семей, которую хочет провести мой отец, на чём угодно, кроме мыслей о моей жене. Однако она заполняет каждую мою мысль, не оставляя меня в покое в течение всего дня, заставляя считать часы и минуты до того момента, когда я смогу вернуться домой, лечь с ней в постель и снова оказаться в её объятиях. И в то же время я с ужасом жду конца шестого дня, когда мне придётся ждать до следующего месяца, чтобы повторить попытку.

Если только в этот месяц всё не получится. Если только она не забеременеет, и тогда…

Предполагается, что я должен хотеть этого. В конце концов, это ясно прописано в контракте. Если Женевьева не забеременеет до смерти моего отца, моё наследство перейдёт к кому-то другому. Это касается не только руководства мафией и ответственности за её управление, чего я на самом деле не хочу, но и всех денег, включая мой трастовый фонд, которым я сейчас распоряжаюсь.