М. Джеймс – Порочный грешник (страница 6)

Я чувствую на себе его взгляд, и вздрагиваю, когда чувствую, как его пальцы касаются меня между ног, скользят по моей набухшей, измученной киске, и я чувствую, как он ловит вытекающую из меня сперму, проталкивает её обратно, двигая пальцами один, два раза, а затем вынимает их.

Когда я оборачиваюсь, он держит в руках мои трусики.

— Хочешь их вернуть? — Спрашивает он с ухмылкой, и я выхватываю их у него из рук, вся красная. Когда момент проходит, я прихожу в ужас от того, что только что сделала, от того, как легко я поддалась на все его уговоры, и от того, как сильно мне это понравилось.

Цезарь одевается, и я понимаю, что он собирается уходить. Я с трудом сглатываю, внезапно чувствуя себя неловко и не зная, что сказать. То, что мы только что сделали, казалось чем-то грандиозным, но, в конце концов, мы едва знаем друг друга. Это осознание нахлынуло на меня с новой силой, и я прикусила губу, наблюдая за ним краем глаза, пока натягивала на себя одежду.

Я хочу спросить у него номер. Но я не собираюсь быть такой девушкой, говорю я себе. Только что я думала, что мне не нужен в жизни такой мужчина — высокомерный, корыстный и считающий, что он заслуживает всего, чего хочет. Тот факт, что он довёл меня до оргазма три раза и у него идеальный член, ничего не меняет.

Если он попросит мой, говорю я себе, может, я ему и дам. Но Цезарь просто заканчивает одеваться, проверяет, на месте ли его кошелёк и ключи, а затем смотрит на меня.

— Было приятно познакомиться, — говорит он с улыбкой, скользя взглядом по моему телу, прежде чем снова посмотреть мне в глаза. — Хорошего вечера, Бриджит.

Я смотрю ему вслед, когда он садится в машину, двигатель с урчанием заводится, когда включаются фары. Я отступаю на шаг, не в силах поверить, что он вот так просто уедет, и испытываю некоторое облегчение.

То, что только что произошло, было захватывающим. Опыт, который я никогда не забуду, это точно. Но это всё, что будет дальше. И меня это должно устраивать. Меня это вполне устраивает.

В любом случае я должна это принять.

Я больше никогда не увижу и не услышу Цезаря Дженовезе.

ГЛАВА 4

ЦЕЗАРЬ

Я просыпаюсь утром с раскалывающейся от боли головой, как будто у меня похмелье, и с таким же болезненным ощущением в члене, как будто я трахался всю ночь. К счастью, утренний свет не проникает сквозь плотные шторы на окне.

Я медленно сажусь и провожу руками по лицу. События прошлой ночи стремительно возвращаются в мою память: увеселительная поездка, лампочка на приборной панели, автомастерская, Бриджит. Я возбуждён до предела, мой утренний стояк прогибает одеяло подо мной, а член пульсирует при воспоминании о ней.

Меньше всего я ожидал, что лучший секс в моей жизни случится с деревенской девчонкой-механиком в глуши. Но, боже, она была просто идеальна. Вся. Её тело, её рот, её чёртова киска.

— Блядь, — выдыхаю я, откидываясь на подушки и отбрасывая одеяло. Моя рука обхватывает член, а в голове всплывают воспоминания о прошлой ночи. Выражение её лица, когда она увидела его, то, как она играла со мной, какой она была на вкус: она была такой чертовски сладкой, как грёбаный мёд на моём языке. То, как она кончила от меня. И то, как она умоляла меня трахать её жёстче, словно могла принять всё, что я мог ей дать, и всё равно хотела большего.

Мой член сжимается в кулаке, стон срывается с моих губ, когда меня охватывает волна оргазма, сперма выплёскивается мне на руку, когда я хватаю пару салфеток и прикрываю ладонью головку члена.

— Надо было забрать её трусики с собой, — бормочу я и издаю стон, когда эта мысль вызывает у меня ещё один спазм, и ещё больше спермы стекает мне на ладонь, когда я приподнимаю бёдра.

Оргазм почти разочаровывает после прошлой ночи. Когда я кончал с ней, я не испытывал ничего подобного, что, чёрт возьми, не имело смысла, учитывая, что я трахал женщин с гораздо большим опытом, чем у Бриджит. Было ясно, что она не часто трахается, но это не имело значения. Она была идеальна.

Так прекрасно, что прошлой ночью я выпил три порции виски, не разбавляя, просто чтобы удержаться от того, чтобы вернуться и трахнуть её снова.

Со стоном я скатываюсь с кровати и направляюсь в ванную. После трёх таблеток ибупрофена и душа я надеваю идеально сшитый костюм с галстуком и спускаюсь вниз. Это не самый любимый мой наряд, но через час у меня встреча с Константином и Тристаном, и мне нужно выглядеть на все сто.

Я сажусь в «Феррари» и жду, когда загорится индикатор, но он не загорается. Мне нужно вернуть машину в дилерский центр, но я не хочу этого делать. После прошлой ночи я чувствую к ней странную привязанность. Чёрт, я снова возбудился, просто взглянув на неё, когда спустился в гараж. Я вспомнил, как Бриджит растянулась на капоте, пока я лизал её киску, а потом наклонился над ней и трахнул так, что она чуть не умерла.

Если я не буду осторожен, у меня будет вставать каждый раз, когда я буду садиться в машину. А пока мне нужно сосредоточиться на предстоящей встрече, чтобы эрекция прошла.

Когда я подъезжаю к особняку Константина, я отдаю ключи парковщику. Двое его людей сопровождают меня внутрь и ведут по коридору в кабинет в конце коридора с видом на воду. Мне некомфортно, что меня сопровождает его охрана, и к тому моменту, как я вхожу в кабинет, настроение у меня отвратительное.

Константин Абрамов сидит за своим длинным столом из красного дерева. Светлые волосы зачёсаны назад, ледяные голубые глаза холодны и суровы. В кресле справа от него сидит высокий худощавый мужчина с медными волосами и зелёными глазами, полагаю, это Тристан О'Мэлли. Он смотрит на меня с непроницаемым выражением лица, и оба мужчины наконец встают, когда я вхожу, глядя на меня так, словно я незваный гость.

— Тристан О'Мэлли, — представляется мужчина с медными волосами, протягивая мне руку для рукопожатия. Я пожимаю её быстрым и крепким рукопожатием и делаю то же самое с Константином.

— Мы уже знакомы, — говорит Константин, садясь обратно. — Мы выросли вместе. По крайней мере, какое-то время. Но ты не задержался надолго.

В его голосе звучит осуждение. Полагаю, в глубине души я могу это понять — суждение человека, который всегда выполнял свой долг, который смотрит на того, кто сбежал от него.

— На самом деле мы вращались в разных кругах, — спокойно говорю я. — Но я помню, что время от времени видел тебя.

— Нет, не видел. — Константин усмехается. — Ты какое-то время водился с плохой компанией, не так ли? Уличные гонщики.

— Думаю, можно сказать, что мафия, это сама по себе плохая компания. — Я усмехаюсь, но моим собеседникам, похоже, не до смеха. — Конечно. В подростковом возрасте я не особо общался с другими детьми мафии и братвы. Но это время давно прошло. Ты, конечно, не будешь держать на меня зла?

Я пытаюсь говорить непринуждённо, но не думаю, что Константин позволит мне это. Выражение его лица ничуть не меняется.

— Нет, — наконец произносит он. — Но у нас есть ещё много чего, что мы можем предъявить тебе, Цезарь. Начиная с того, как и почему ты ушёл, и всего, что было после этого.

— Мой отец мёртв. — Теперь моя очередь говорить спокойно. — Он оставил мне свои поместья, имущество, счета — всё. Вместе с этим он передал мне своё положение в Майами. У него не было другого наследника, других детей. Я вернулся домой, чтобы забрать своё.

— Это твоё? — Спрашивает Тристан, и я бросаю взгляд на Константина, чтобы увидеть его реакцию, узнать, не разозлил ли его этот незнакомец. Выражение его лица не меняется. Значит, они союзники. — Насколько я слышал, дон Дженовезе лишил тебя наследства.

— Я не знаю, было ли это официально. — Я заставляю себя сидеть неподвижно, сопротивляясь желанию поёрзать на стуле. — Он сказал мне не возвращаться домой, это правда. Но он оставил всё мне. Зачем ему было это делать, если он не планировал, что я займу его место? — Я невозмутимо смотрю на Константина, мне безразлично мнение Тристана. Константин решит мою судьбу. — Думаю, он бы завещал всё тому, кого хотел бы поставить во главе, если бы таковы были его намерения.

— В мафии редко имеют дело с намерениями. — Константин холодно улыбается. — Намерения ни к чему не приведут. В отличие от действий. И твои действия, Цезарь, не похожи на действия человека, который готов унаследовать мафиозную империю.

— А если я откажусь? — Я откидываюсь на спинку стула, делая вид, что меня всё это не касается. — Кому тогда всё достанется?

Константин не сразу отвечает. Я вижу, как Тристан пошевеливается рядом со мной, и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, а затем снова на Константина.

— Ему? — Я не могу сдержать недоверие в своём голосе. — Что, чёрт возьми, он сделал, чтобы получить империю моего отца? Кто, блядь, он такой?

— Это человек, которому я доверил империю Дона Руссо после того, как Джованни Руссо предал меня и его наследие, — холодно говорит Константин. — Человек, который женился на Симоне Руссо и позаботился о том, чтобы империя, построенная Руссо, продолжала существовать. Тот, кому можно доверять, кто сможет сохранить баланс мира, благодаря которому преступный мир Майами уже несколько десятилетий функционирует без войн. Джованни Руссо ставил быстрые деньги и связи с внешним миром выше альянсов, построенных на верности и доверии. — Его ледяной голубой взгляд устремлён на меня, жёсткий и непреклонный. — Я понятия не имею, могу ли я доверять тебе, Цезарь Дженовезе. Тебя давно не было. Всё изменилось. А что-то — нет. И ты выбрал другую жизнь.