М. Джеймс – Порочный грешник (страница 5)

— Чёрт, красавица, я сейчас кончу — блядь…

Его тело содрогается, густая горячая струя спермы заливает мой язык и устремляется вниз, в горло, а я чувствую, как он напрягается и пульсирует. Я судорожно сглатываю, полная решимости принять всё, что он может мне дать, но после ещё одной струи он отстраняется, обхватывает свой член рукой, и ещё одна горячая струя стекает по моим губам.

— Высунь язычок, красавица, я хочу посмотреть... — Он лихорадочно дрочит, и в тот момент, когда я открываю рот, из него вырывается ещё одна струя спермы. Он направляет её на мой язык и стонет от увиденного, а затем опускает член и кончает мне на грудь. Он стонет, и его стоны обжигают мою кожу.

Я никогда не видела, чтобы мужчина кончал так бурно. Мне бы разозлиться, что он кончил мне на лицо и грудь без разрешения, но чего я ожидала? Он такой чертовски высокомерный, наверное, думает, что может кончать, куда ему вздумается. Может, я бы и разозлилась, если бы не была так чертовски возбуждена, но сейчас мне кажется, что если я скоро не кончу, то умру.

Я никогда в жизни так не нуждалась в оргазме.

Цезарь отпускает мои волосы и протягивает руку, чтобы помочь мне подняться. Он оттесняет меня к «Феррари», в его глазах горит голод, и я понимаю, что он собирается сделать, за мгновение до того, как мои ноги упираются в капот.

— Ложись, — приказывает он хриплым от страсти голосом. — Я хочу видеть, как ты лежишь на моей машине, а моя сперма покрывает твои сиськи, пока я тебя вылизываю. Я хочу, чтобы ты кончила вот так, лёжа на моей машине, словно гребаный пир для моего рта и моего члена.

Я вижу, что он всё ещё наполовину возбуждён, его член толстый, даже когда частично расслаблен, и торчит из расстёгнутых джинсов. Он видит выражение моего лица и ухмыляется, потянувшись к подолу рубашки.

— Снимай с себя остальную одежду, красавица, — мурлычет он, прежде чем задрать рубашку, обнажив пресс, настолько рельефный, что я не понимаю, как он может быть настоящим. — И приготовься к тому, что я заставлю тебя кончить так, как ты ещё никогда в жизни не кончала.

Он такой чертовски высокомерный, но я ему верю. Его волосы растрепались, а глаза, как я вижу, великолепного тёмно-синего цвета, блестят от вожделения. Я с трудом сглатываю и спускаю шорты с бёдер, оставаясь в одних тонких чёрных хлопковых трусиках, которые, как я чувствую, насквозь промокли. Я начинаю спускать и их, но Цезарь качает головой.

— Подожди, — рычит он, а затем оказывается между моих ног, раздвигает их и опускается передо мной на колени.

Я смотрю на него сверху вниз, не в силах поверить, что это происходит. Я никогда не видела более красивого мужчины, и вот он стоит между моих ног, опустившись на колени на твёрдом бетоне, его руки скользят по моим бёдрам, а глаза темнеют от страсти.

Он протягивает руку и прижимает пальцы к ткани между моих ног. Я беспомощно стону, чувствуя, как краснею от смущения из-за того, насколько я возбуждена. Даже от одного прикосновения его пальцев мне становится хорошо. Цезарь издаёт низкий горловой звук и, глядя на меня, стягивает с меня трусики.

— Не смущайся, красавица, — мурлычет он. — Мне нравится, что ты такая влажная для меня. Тебе придётся быть такой, чтобы принять мой член. И мне не терпится узнать, что ты почувствуешь, когда будешь лежать подо мной.

Он отбрасывает мои трусики в сторону, и я остаюсь обнажённой под его горячим взглядом. Я чувствую, как теку на капот его машины, когда он закидывает одну мою ногу, а затем и другую себе на плечо, раздвигая меня, чтобы лучше видеть. Моё лицо краснеет от осознания того, что он видит меня такой — полностью раскрытой перед ним, но выражение его лица такое голодное, что я не могу не быть уверенной в том, что он хочет получить всё, что я могу дать.

Когда он опускает голову и его губы касаются моих влажных складочек, прежде чем язык проникает между ними, я вскрикиваю. Звук громкий, он эхом разносится в ночной тишине, но мне всё равно. Моя кожа горит, она сверхчувствительна, каждая клеточка моего тела жаждет ощущений, и когда его язык касается моего набухшего клитора, я понимаю, что долго не продержусь.

Мои руки зарываются в его мягкие волосы, мои бёдра выгибаются, когда он ласкает меня языком, а с моих губ срываются стоны. Это чертовски приятно, лучше, чем что-либо другое, и я сжимаю его затылок, отчаянно желая большего.

Он довольно урчит, касаясь моей кожи.

— Жадная девочка, — бормочет он, снова проводя языком между моих складочек. — Неужели никто никогда не ласкал эту идеальную киску так, как нужно?

— Нет, — задыхаюсь я, когда он снова проводит языком по моему клитору. — Не… вот так… о боже, Цезарь!

— Вот так, красавица. Кричи моё имя. Я заставлю тебя кончить мне в рот. — Он снова опускает голову, его язык начинает двигаться в том же ритме, и это почти невыносимо. Ничто и никогда не доставляло мне такого удовольствия. Я чувствую, что распадаюсь на части, содрогаясь от мучительного наслаждения, от влажного жара его скользящего, трепещущего языка, и ощущаю, как сжимаюсь и нарастает мой оргазм. Я сейчас кончу, и это будет совсем не похоже на то, что я испытывала раньше...

Я кричу, когда меня накрывает ни с чем не сравнимое удовольствие, которое обрушивается на меня, как приливная волна. Я прижимаюсь к его лицу, содрогаясь от силы оргазма. Он не останавливается, одной рукой обхватывает моё бедро, кладёт её мне на живот и прижимает меня к «Феррари», продолжая ласкать меня языком. А затем, когда оргазм утихает, я чувствую, как два его пальца проникают в меня, а он обхватывает губами мой клитор и сосёт его.

Второй оргазм настигает меня сразу после первого, в тот момент, когда я чувствую, как его пальцы проникают в меня. Я и не знала, что такое возможно. Я не знала, что могу кончить больше одного раза, но я кончаю, и всё моё тело содрогается, пока он сосёт мой клитор и жёстко трахает меня пальцами. Я выкрикиваю его имя, извиваюсь, испытывая ни с чем не сравнимое удовольствие, которое поглощает меня целиком. Когда он отстраняется с победоносным выражением лица, его рот и подбородок блестят от моего возбуждения.

Он встаёт, и я вижу, что он снова возбуждён, его член торчит, а металлические пирсинги блестят на свету. Он тянется ко мне, стиснув зубы и потемневшими от почти звериной похоти глазами, с лёгкостью переворачивает меня на капот машины и задирает мои бёдра под нужным ему углом. Я чувствую, как он встаёт позади меня.

— Я буду трахать тебя жёстко, красавица, — предупреждает он. — Если будет больно, скажи мне.

А потом он входит в меня, и я вижу звёзды.

Он такой чертовски большой. Я не знаю, как вместить его всего, всю его длину, и когда я, пошатываясь, поворачиваю голову, чтобы посмотреть через плечо, то вижу, что пара сантиметров его члена не помещается во мне. Он обхватывает пальцами основание своего члена и поглаживает его, входя в меня так глубоко, как только может, и я чувствую, как его пальцы скользят по упругой плоти моего влажного входа, и он стонет.

— Боже, твоя киска просто идеальна.

— Я не могу принять тебя целиком, — я едва не всхлипываю от желания, и он мрачно усмехается, покачивая бёдрами, и я чувствую, как он приподнимает меня ещё немного.

— Вот так, красавица. Возьми мой член. Боже, ты такая чертовски идеальная... — Я чувствую, как его бёдра прижимаются ко мне, ощущаю безумную полноту его члена, погружённого в меня, и когда он выходит из меня до самого кончика, я знаю, что мне будет больно, когда он снова войдёт в меня.

Но я хочу этого. Боже, как я этого хочу. Я слышу, как умоляю его сильнее, пока он трахает меня, слышу его прерывистые стоны удовольствия и чувствую, как его пальцы скользят под меня, нащупывая мой набухший клитор, пока он трахает меня так, как меня ещё никогда не трахали.

Завтра я не смогу ходить, но оно того стоит. Я снова кончу, кончу на этот идеальный член. Пирсинг задевает каждую чувствительную точку внутри меня, превращая и без того изысканный секс в нечто потустороннее, и я вскрикиваю, мои стоны наполняют влажный ночной воздух, пока его пальцы ласкают мой клитор и он снова доводит меня до оргазма.

Моё тело сжимается, моя киска обхватывает член, который почти слишком велик для меня, и Цезарь вскрикивает позади меня, его стон удовольствия сливается с моим, когда я чувствую, как его горячая сперма изливается в меня.

На мгновение я испытываю тревогу, но она меркнет перед удовольствием, моим и его оргазмом, перед этим чувством, которого я никогда ни с кем не испытывала. Я никогда не испытывала ничего подобного и не могу представить, что он выйдет из меня, не могу представить ничего, кроме того, как он наполняет меня своей спермой, пока кончает в меня.

Цезарь наклоняется вперёд, его руки упираются в капот машины по обе стороны от меня, и я чувствую его дыхание на своей шее. Я понимаю, что вся взмокла от пота, и чувствую, как его пот стекает по моей спине, ощущаю пульсацию его члена, всё ещё находящегося внутри меня, когда из него вырывается последняя струя спермы. То, что мы только что сделали, кажется почти первобытным, чем-то древним и животным, что обнажило меня до глубины души, и я не могу отдышаться, пока Цезарь медленно выходит из меня, оставляя меня опустошённой и покрытой его спермой.