М. Джеймс – Порочный грешник (страница 58)
Если бы Цезарь не был боссом мафии, думаю я, пока он водит мочалкой по моему подтянутому животу, если бы он не был человеком, у которого есть враги, желающие причинить вред мне и нашему ребёнку, если бы он был обычным человеком с обычной работой, я бы не смогла уйти от него. Я бы не смогла сказать «нет».
Но если бы это было так, он бы меня не похитил. И кто знает, что бы тогда произошло? Он бы не сделал мне какое-нибудь нелепое предложение стать его любовницей вместо того, чтобы быть его девушкой. Думать о том, что было бы, если бы, невозможно, потому что, будь Цезарь другим человеком, изменилось бы так много всего, что это не имело бы никакого смысла.
Я вытираюсь полотенцем, выхожу из душа, оставляю волосы сохнуть на воздухе и иду в свою комнату за одеждой. Когда через пятнадцать минут я выхожу в синих джинсах, футболке с любимой группой и кедах Vans, Цезарь тоже выходит из своей комнаты. Он оглядывает меня с ног до головы, и уголок его рта приподнимается. Я бросаю на него сердитый взгляд.
— Что? Ты сказал, что я тебе любой нужна, и хочешь, чтобы я провела день с удовольствием. Поэтому я оделась как обычно. В чём проблема?
Цезарь улыбается и подходит ко мне. В его глазах горит огонь, который мгновенно даёт мне понять, что я неправильно поняла ситуацию.
— Никаких проблем, — бормочет он. — Ты мне нравишься такой. Ты мне нравишься в шёлке и бриллиантах не меньше, чем в джинсах и футболке.
Моё предательское сердце невольно трепещет, и я поднимаю на него взгляд, когда он подходит ко мне и кладёт руку мне на талию, наклоняясь, чтобы поцеловать меня. Как будто мы пара. Как будто всё это нормально.
Как будто наш брак не доживает до того дня, когда мы сможем развестись.
— Чем мы сегодня займёмся? — Спрашивает Цезарь, выпрямляясь. — Какую часть города ты хочешь мне показать? Я хочу увидеть его твоими глазами.
Я прикусываю губу и нервно её жую. Я не уверена, что он действительно хочет увидеть мой мир. Он сильно отличается от его мира. В его мире есть модные рестораны и дорогие клубы, секс, свет, деньги и власть. Я никогда не бывала в центре Майами. Мне нравится то, что за городом. Там меньше людей. Там тише.
— На самом деле я не очень хорошо знаю город, — признаюсь я. — То есть я прожила здесь всю свою жизнь, но в основном я жила в пригороде, рядом с мастерской. Там мне было комфортно.
— Тогда отведи меня туда. — Его тёмные глаза серьёзны. — Я хочу понять, что для тебя значит нормальная жизнь. Я хочу провести день, занимаясь тем, что тебе нравится.
Просьба настолько проста и искренна, что я чувствую, как мои стены начинают рушиться.
— Хорошо, — говорю я. — Но за рулём буду я. За рулём «Феррари», — уточняю я с блеском в глазах. — Я хочу прокатиться за рулём этой машины.
Цезарь ухмыляется.
— Ты хочешь прокатиться на моей машине?
— Мы же женаты, верно? — Я пожимаю плечами и дьявольски ухмыляюсь. — Что твоё, то моё, верно?
— Если ты разобьёшь... — предупреждает он, когда мы начинаем спускаться по лестнице, и я резко оборачиваюсь, сверля его взглядом.
— Ты, должно быть, шутишь. Если я её разобью? И это говорит человек, который привёз машину ко мне с проблемами в первый же день после покупки?
— Ты когда-нибудь водила «Феррари»?
— Нет, но я водила классические автомобили. Ты пробовал использовать гидроусилитель руля на некоторых из них? Гораздо сложнее. Твой «Феррари» легкотня.
Цезарь улыбается, и я могу сказать, что ему это нравится. Ему нравится, когда я дерзкая и уверенная в себе. На мгновение мне кажется, что он говорит правду, что я ему нравлюсь, независимо от того, вхожу я в круг светских львиц его мира или нет.
Эта мысль гораздо заманчивее, чем могла бы быть.
На самом деле мы не вместе. И нам незачем притворяться, что мы вместе. Но я обещала, поэтому я откладываю свои сомнения в сторону и следую за Цезарем в гараж, где он вручает мне ключи от «Феррари».
— Не терпится узнать, как ты водишь, — с ухмылкой говорит он, направляясь к пассажирскому сиденью.
— Куда едем? — Спрашивает он, когда я завожу двигатель.
— Мы возвращаемся в мой маленький городок, — твёрдо говорю я ему, выезжая с парковки. В зеркале заднего вида я вижу, как за нами выстраиваются два черных внедорожника, у меня не было иллюзий, что где-то не будет охраны, которая в какой-то момент будет наблюдать за нами. В мире Цезаря нет такой вещи, как полная конфиденциальность.
Это напоминание, в котором я очень нуждалась, учитывая то, чем мы занимаемся сегодня.
Мы уезжаем подальше от сверкающих небоскрёбов и дорогих кварталов в центре Майами, по пригородным улицам, усаженным пальмами и застроенным скромными домами. Чем дальше мы отъезжаем от города, тем больше я расслабляюсь.
— Расскажи мне, — говорит Цезарь, когда мы сворачиваем на знакомую улицу.
— О чём? — Я смотрю на него, наслаждаясь тем, как хороша машина. Несмотря на то, что я отчитала его за перегоревший предохранитель, машина ведёт себя просто идеально, и мне хочется открыть её и посмотреть, насколько быстро она может ехать.
— О твоей прежней жизни. Каково было расти здесь? — Он откидывается на спинку сиденья, явно не беспокоясь о том, как я вожу.
Я смотрю на него, удивлённая искренним интересом в его голосе.
— Это было… тихо. Нормально. Мы с папой жили в том же доме, в котором живу я... сейчас. Рядом с мастерской. Он всегда был рядом, когда мы ели и когда происходило что-то важное, всегда был рядом, если я в нём нуждалась, потому что работа была прямо за дверью кухни. Я ездила в школу на автобусе. Возвращалась домой и делала уроки за кухонным столом, пока он готовил ужин. По выходным мы вместе чинили машины и ходили на пляж.
— Звучит здорово. — Я понимаю, что в голосе Цезаря слышится лёгкая зависть, тоскливый намёк на тоску. — Мой отец точно не помогал мне с домашними заданиями и не делился со мной своими увлечениями. Его начальник службы безопасности научил меня обращаться с оружием. Между нами не было близости.
— Прости, — тихо говорю я. — Должно быть, тебе было тяжело.
Цезарь пожимает плечами.
— Я больше ничего не знал. Я был ценным активом. Не ребёнком.
Я прикусываю губу и сворачиваю на небольшую парковку, с одной стороны которой находится закусочная в стиле ретро, а на фасаде висит большая вывеска с надписью «Fran's Drive-In». Она стоит здесь уже несколько десятилетий, с красными виниловыми кабинками и официантками на роликовых коньках. — Папа каждый год приводил меня сюда на день рождения. По его словам, здесь готовят лучшие хот-доги в Южной Флориде.
Цезарь смотрит на скромный ресторанчик с неоновыми вывесками и клетчатым полом, и я не могу понять, что у него на уме.
— Ты хочешь поесть здесь?
— Ты сказал, что хочешь увидеть мой мир. — Я выключаю двигатель. — Вот он.
Внутри заведение выглядит точно так же, как я его помню: немного обветшалое, но чистое, наполненное запахом жареного лука и звуками классического рока, доносящимися из настоящего музыкального автомата. Официантка, которая нас обслуживает, выглядит так, будто работает здесь с момента открытия, её седые волосы собраны в пышный пучок, а униформа напоминает о другой эпохе.
— Что вам предложить, ребята? — Спрашивает она, доставая блокнот и карандаш.
— Один обычный хот-дог с квашеной капустой, один хот-дог с чили и луком, — говорю я, не заглядывая в меню. — Шоколадный молочный коктейль и порцию картофеля фри на двоих.
— Будет сделано, дорогая. — Официантка поворачивается к Цезарю. — А вам что?
Он изучает меню с таким усердием, словно пытается расшифровать иностранный язык.
— Мне то же самое, — наконец говорит он.
Когда она уходит, Цезарь с явным любопытством оглядывает ресторан.
— Ты правда приходила сюда каждый год?
— На каждый день рождения с пяти до восемнадцати лет. — Я сажусь в красную виниловую кабинку напротив него. — Папа говорил, что важно иметь традиции, что-то неизменное, даже когда всё вокруг меняется. Он готовил нам праздничные блюда дома, хотя нас было только двое, и каждый год мы ходили в одно и то же место на его день рождения. Ему нравилось однообразие, рутина. Комфорт и стабильность.
Цезарь смотрит на меня с выражением лица, которое я не могу до конца понять.
— Похоже, он был невероятным человеком.
— Так и было. — Я тереблю бумажную салфетку, думая о том, насколько это место отличается от модных ресторанов, в которые меня водил Цезарь. — Наверное, ты не это имел в виду, когда приглашал меня на свидание.
— На самом деле здесь идеально. — Он тянется через стол, чтобы накрыть мою руку своей. — Я вижу тебя с той стороны, с которой никогда раньше не видел.
— Что ты имеешь в виду? — Я чувствую, как мои плечи слегка напрягаются от его прикосновения. Это приятно. Слишком хорошо. Он ещё не убежал с криками, и в глубине души я хочу, чтобы он это сделал. Так было бы проще. Это подтвердило бы, что мы не подходим друг другу, что мы не можем быть вместе, если бы он отказался есть здесь и потребовал, чтобы мы пошли куда-нибудь ещё.
— Здесь ты расслаблена. Счастлива. — Он проводит большим пальцем по моим костяшкам. — Ты выглядишь так, будто здесь твоё место.