М. Джеймс – Порочный грешник (страница 21)

На следующее утро у меня назначена встреча с Константином, но я думаю совсем не о том, о чём нужно. Вчера я несколько раз заходил к Бриджит и заметил, что она почти ничего не ест. Когда я напомнил ей, что ей нужно поесть, она снова попыталась меня ударить.

Я вижу, что она плохо спит, но, к счастью, она спит, когда я приношу ей завтрак. Я тихо выхожу из комнаты, не желая её будить, и не знаю, как заставить нас двигаться дальше. Мне нужно, чтобы она согласилась на брак, и мне нужно, чтобы она поняла, что это лучший вариант для неё и для нашего ребёнка.

Я просто не знаю, как это сделать.

Я направляюсь к Константину, где нахожу его и Тристана в его кабинете, ожидающих меня. Моё настроение мгновенно портится, как только я вижу Тристана.

— Он будет присутствовать на всех наших встречах? — Прямо спрашиваю я, и Константин смотрит на меня, явно не впечатлённый моим отношением к этому вопросу.

— Он тоже в этом замешан, — спокойно говорит Константин. — Садись, Цезарь. Нам нужно обсудить званый ужин. В частности, как ты относишься к женщинам, с которыми познакомился. Я думаю, что Кэтрин была бы отличным выбором, но я готов выслушать твоё мнение.

Я сажусь, чувствуя, как по телу пробегает волна напряжения.

— У меня есть новость, — говорю я так спокойно, как только могу. — Я не собираюсь жениться ни на одной из этих женщин. Я нашёл себе жену.

Повисает напряжённая тишина. Двое других мужчин переглядываются, прежде чем Константин снова устремляет на меня свой ледяной взгляд, прищурившись.

— Где ты её нашёл? — Осторожно спрашивает он.

Я вздыхаю.

— Неважно где. Важно то, что она беременна от меня.

Краем глаза я вижу, как Тристан вскидывает брови.

— Как давно беременна?

— Срок маленький. Но я в этом уверен. Она сделала тест. Я вызову к ней врача, как только это станет возможным.

Выражение лица Константина по-прежнему нечитаемое. Я чувствую, как меняется атмосфера в комнате.

— А эта женщина… кто она? Из какой она семьи?

— Она не... из мафии, — признаю я, зная, что это не сделает мои доводы более убедительными. — Она механик. У неё небольшая мастерская за городом.

Температура в комнате, кажется, падает градусов на десять. Константин и Тристан обмениваются взглядами, которые мне совсем не нравятся.

— Механик, — медленно повторяет Константин. — Без связей. Без семейных союзов. Без понимания нашего мира.

— Она носит моего наследника, — твёрдо говорю я. — Это всё связи, которые ей нужны.

— Нет, — решительно заявляет Тристан. — Это не так.

Я поворачиваюсь к нему, чувствуя, как во мне закипает гнев.

— Что ты имеешь в виду?

— Цезарь, — говорит Константин терпеливым тоном, каким обычно говорят с особенно медлительным ребёнком, — я понимаю, как привлекательно может выглядеть красивое лицо. Я могу понять, что тебе может нравиться эта женщина, что она может быть тебе небезразлична. Я также понимаю, что это может показаться простым решением, но это не так. Ты не хуже меня знаешь, что брак в нашем мире — это нечто большее, чем личное удовлетворение. Это связи и власть. Речь идёт об укреплении союзов и создании фундамента из того, что тебе досталось в наследство. Она не может дать тебе ничего из этого.

— Она подарит мне ребёнка…

— Незаконнорождённого, — холодно поправляет Константин. — Потому что так оно и будет, если ты женишься на никчёмной девчонке-механике со смазкой под ногтями.

От оскорбления в адрес Бриджит у меня перед глазами темнеет от ярости, и мне приходится вцепиться в подлокотники кресла, чтобы не перегнуться через стол.

— Следи за языком.

— Или что? — Константин улыбается, и его улыбка похожа на лезвие бритвы. — Ты меня заставишь? Цезарь, ты не в том положении, чтобы угрожать. Ты вернулся всего месяц назад и думаешь, что можешь диктовать условия тому, кто десятилетиями управлял этим городом? — Он резко вдыхает. — И Тристан, и я заключили выгодные браки. Мы женились на женщинах, которых не знали и которые в то время были нам безразличны, чтобы обеспечить будущее наших семей. То, что эти браки оказались удачными, не имеет значения. Важно начало, и твоё начало будет таким же. Будем надеяться, что со временем в твоём союзе появится такая же любовь и страсть, как у нас. А если нет… — Он качает головой. — К сожалению, ты сам сделал выбор, вернувшись сюда. Ты же знаешь, как всё это работает. Именно поэтому ты и ушёл, не так ли?

— Я думаю, что могу сам принимать решения, касающиеся моей жизни и моей семьи.

— Твоя семья, — говорит Тристан, — включает в себя всех, кто дал клятву верности семье Дженовезе. Всех второстепенных членов семьи, которые ждут решения о том, как будет развиваться семья Дженовезе. Твой выбор влияет на них всех. А женитьба на какой-то случайной женщине без связей ослабит всех.

— Она не случайная, — рычу я. — Она мать моего ребёнка.

— Тогда откупись от неё, — просто говорит Константин. — Дай ей достаточно денег, чтобы она исчезла и спокойно растила ребёнка где-нибудь подальше. Создай трастовый фонд, если хочешь проявить щедрость. Но не связывай себя с ней навсегда.

Это предложение бьёт меня наотмашь.

— Ты говоришь о моём сыне.

Константин усмехается.

— Ты даже не знаешь, что она носит твоего сына. Только то, что она беременна. И она тебе не подходит. Твоё положение здесь неустойчиво, Цезарь. Если ты будешь продолжать в том же духе, будет только хуже. Если ты будешь настаивать на женитьбе на этой женщине, если попытаешься узаконить этого ребёнка, ты создашь проблемы, которые будут преследовать тебя долгие годы.

— Женитьба на ней узаконит нашего ребёнка. Это всё, что имеет значение…

— Нет, — говорит Тристан с покровительственными нотками в голосе. — Ты думаешь, семьям понравится идея подчиняться приказам того, чей сын ничего собой не представляет? Кто захочет видеть своих наследников ниже по рангу, чем этот ребёнок? У тебя нет влияния, чтобы провернуть это, Цезарь, особенно после того, как ты сбежал, а потом вернулся двадцать лет спустя. Может быть, если бы ты последние двадцать лет доказывал, что достоин этой роли, но не сейчас. Не так.

Я смотрю на обоих мужчин, пытаясь осмыслить то, что они мне говорят. Они хотят, чтобы я бросил Бриджит, бросил своего ребёнка и сделал вид, что ничего этого не было. От этой мысли меня физически тошнит.

— Нет, — тихо говорю я.

— Цезарь…

— Нет, — повторяю я, на этот раз громче. — Я не брошу своего ребёнка. И я не брошу женщину, которая его носит.

Константин вздыхает с искренним разочарованием.

— Тогда ты совершаешь ошибку, которая будет стоить тебе всего, что построил твой отец.

— Может быть, — говорю я, вставая. — Но это мой выбор.

Я знаю, что захожу слишком далеко, слишком сильно давлю, и наживаю себе врагов, которых не могу себе позволить. Но я вижу только красное, слышу только, как в ушах стучит пульс от того, что они сидят здесь и оскорбляют Бриджит, настаивая на том, чтобы я выбросил единственную семью, которую я нашёл с тех пор, как вернулся домой, и которая мне действительно нужна.

— Моя личная жизнь — это моё личное дело.

— Нет, если это влияет на организацию в целом, — говорит Константин. — А это влияет на всех нас. Цезарь, я дам тебе время подумать об этом. Подумать о том, что ты на самом деле выберешь. Но пойми, если ты решишь вступить в этот брак, тебе придётся делать это без нашей поддержки. А без нашей поддержки захватить территорию твоего отца станет намного сложнее.

Угроза очевидна, хотя и не высказана. Подчинись или потеряешь всё.

— Я буду на связи, — просто говорит Константин. — Подумай о том, что ты делаешь, Цезарь. Она не стоит того, чтобы терять всё это.

Я прищуриваюсь, глядя на него.

— Разве ты не рискнул бы всем ради своей жены?

Это задевает за его живое. Я вижу, как он прищуривает глаза и сжимает челюсти.

— Она тебе пока не жена, — просто говорит Константин. — Я свяжусь с тобой.

Я знаю, что мне указали на выход. И, честно говоря, я всё равно не хочу больше ни одной грёбаной секунды проводить с ними в кабинете. Я не утруждаю себя рукопожатиями, лишь коротко киваю Константину и направляюсь к выходу из особняка, где меня ждёт камердинер.

Часы тикают. Я должен сделать выбор. И если я выберу Бриджит, то окажусь на опасной территории.

Но я не могу просто взять и отпустить её.

ГЛАВА 11

ЦЕЗАРЬ

Я сижу в своей машине возле особняка Константина уже десять минут после встречи, и так крепко сжимаю руль, что костяшки пальцев белеют. Ярость, которая переполняет меня, не похожа ни на что из того, что я чувствовал за последние годы, — это холодная, расчётливая ярость, из-за которой мне хочется сжечь всё на своём пути.

Константин хочет, чтобы я откупился от Бриджит. Отказался от своего ребёнка и женился на какой-нибудь пустоголовой светской львице, которая соответствует его критериям.

Я всегда был бунтарём. Но не только из-за бунтарства у меня сжимается челюсть и каждая клеточка моего тела хочет послать его куда подальше. Это собственническое чувство, которое я никогда ни к кому не испытывал.

От мысли о том, чтобы бросить Бриджит и своего ребёнка, у меня сводит желудок. Но я достаточно хорошо знаю Константина, чтобы понимать, что это не переговоры, а ультиматум. Подчинись или потеряешь всё. Империя, которую построил мой отец, уважение, за которое я боролся, шанс доказать, что отец был неправ много лет назад, когда сказал мне, что я не смогу вернуться, и что у меня нет того, что нужно для наследования.