М. Джеймс – Кровавые клятвы (страница 54)

Он словно точно знает, как меня трогать. Он целует меня так, долго и медленно, поглаживая большим пальцем чувствительную точку, пока я не начинаю задыхаться от его прикосновений, а затем я слышу, как он со звоном ставит свой бокал на кофейный столик. Через секунду он забирает мой бокал из рук и ставит его рядом со своим.

Я должна оттолкнуть его. Я должна прекратить это. Но его губы так приятны на моих губах, сначала мягкие, а потом более настойчивые, целующие, а затем покусывающие мою нижнюю губу, прежде чем обе его руки поднимаются и обхватывают мою грудь, а его губы скользят по моей шее.

— Чёрт, малышка, — шепчет он, проводя губами по моей шее. Одной рукой он вытаскивает заколки из моих волос, и тяжёлые волны падают мне на плечи. Я слышу, как он вдыхает, словно вдыхает мой запах.

— Боже. — Он стонет, покусывая изгиб моей шеи и проводя языком по ключице. — Ты так чертовски возбуждаешь меня, Симона.

Секунду спустя он укладывает меня на подушки дивана, устраиваясь между моих ног, и я чувствую, насколько это правда. Его член — железная перекладина между нами, он упирается в молнию, и когда его бёдра двигаются в такт моим, я прикусываю губу, чтобы не застонать.

— Нет, малыш. — Он проводит большим пальцем по моей нижней губе, высвобождая её из моих зубов. — Сегодня никаких лишних мыслей. Я хочу слышать тебя. Я хочу слышать всё.

Его руки скользят вверх, по моей груди, к вырезу платья. А затем Тристан О'Мэлли хватает красный шёлк, который, несомненно, обошёлся ему в тысячи долларов, и разрывает его посередине, как будто тот сделан из влажной ткани.

Он ругается себе под нос, когда ткань спадает, обнажая мою грудь, подтянутый живот и стройные бёдра. На мне нет ничего, кроме чёрных шёлковых стрингов, и когда Тристан снова рвёт шёлк, разрывая юбку посередине, он протягивает руку и подцепляет пальцем край стрингов.

— Думаю, я добавлю их в свою коллекцию. — Он стягивает трусики с моих бёдер, не утруждая себя вопросом, и, скомкав ткань в кулаке, полностью сминает их. — Мне нравится, как эта ткань обволакивает мой член, когда я дрочу, думая о тебе, малышка. И она чертовски мокрая.

В его глазах появляется победный блеск, когда он это говорит, но я не могу отрицать, что он прав. Я вся мокрая между ног, и меня захлёстывает новая волна возбуждения при мысли о Тристане, который дрочит, представляя, как мои трусики обхватывают его член.

Я удивлена, что он признался в такой уязвимой ситуации. Что он дал мне понять, что я имею над ним такую власть. Это заставляет меня чувствовать себя сильной, вытесняет все остальные мысли из моей головы, пока я лежу в луже разорванного шёлка, а рука Тристана скользит вверх по моему бедру, чтобы перекинуть мою ногу через его плечо. Он наклоняется к моему лобку, всё ещё полностью одетый, и прижимается губами к моей горячей, набухшей плоти. Я испуганно вздыхаю, когда его язык скользит между моими складками и по моему чувствительному клитору.

Я не могу сдержать стон. От алкоголя у меня расслабляются мышцы, в голове туман, и ощущений слишком много. Его язык, это чудо, горячий и влажный, он скользит по мне так, что это чертовски восхитительно, лучше, чем я могла себе представить. Когда он касается моего клитора, описывая круг, а затем повторяя то же движение, я вскрикиваю и запускаю руку в волосы Тристана, приподнимаясь навстречу его рту.

Он стонет от удовольствия, когда мои ногти впиваются в его затылок, и я чувствую, как два его пальца прижимаются к моему входу и проникают внутрь, пока он ласкает мой клитор. Удовольствие переполняет меня, ощущения слишком сильны, чтобы с ними бороться, когда я уже не полностью контролирую свои способности, и с моих губ срываются беспомощные стоны, пока Тристан ублажает меня языком.

Я собираюсь кончить. Я бы не смогла это остановить, даже если бы захотела, а я не хочу, не сейчас, не тогда, когда это так близко, когда оно вот-вот накроет меня с головой, утопит в неумолимом потоке удовольствия. Я ёрзаю у него на лице, беспомощно ёрзаю у него на руке и у его тёплого, влажного языка, пока он подталкивает меня ближе, а затем обхватывает губами мой клитор и втягивает набухшую плоть в рот.

Я никогда не испытывала ничего подобного. Пульсация его губ вокруг меня, трепет его языка, настойчивые движения его скрюченных пальцев… всего этого слишком много, это какофония удовольствия, которая доводит меня до предела, и я чувствую, как царапаю ногтями его затылок, издавая стон, который перерастает в пронзительный крик, когда я кончаю ему на лицо.

Он не останавливается. Он удерживает меня, крепко сжимая одной рукой моё бедро, а другой неустанно входя в меня, посасывая и облизывая, пока я не достигаю такого оргазма, о котором даже не подозревала. Это кажется бесконечным, я становлюсь вялой и безвольной, когда Тристан наконец поднимается, его рот блестит от моего возбуждения, а глаза темнеют от победоносной похоти.

— Боже, ты так идеально звучишь, когда кончаешь, — рычит он, запуская руки под рубашку. Он рывком расстёгивает её, пуговицы расстёгиваются, когда он срывает с себя рубашку в спешке оказаться обнажённым рядом со мной, одна рука опускается, чтобы быстро расстегнуть ремень. Его брюки наполовину спущены с бёдер, его член торчит наружу, а рубашка распахнута, когда он наклоняется надо мной, впиваясь в мои губы во всепоглощающем поцелуе.

Я чувствую свой вкус на его губах, но мне всё равно. Его колено раздвигает мои бёдра, и я чувствую, как его член упирается в гладкую кожу моего живота, как он опускается ниже. Не раздумывая, я обхватываю его бедро ногой, притягивая к себе, и Тристан издаёт хриплый стон, когда я чувствую, как его член проникает внутрь.

— Боже, ты такая чертовски мокрая, — стонет он. — Такая тугая... — Его бёдра дёргаются, погружаясь в меня ещё на дюйм, и я задыхаюсь, не в силах притворяться, что мне это неприятно. — Твоя киска чертовски идеальна, малышка.

— Конечно, это так, — мурлычу я, запрокидывая голову, чтобы снова поцеловать его. — Ты тоже идеален.

На лице Тристана появляется выражение шока, и мне требуется всего мгновение, чтобы понять почему, я никогда раньше не разговаривала с ним во время секса, разве что для того, чтобы сказать ему, как сильно я его ненавижу, или как сильно я не хочу быть рядом. Его глаза на мгновение расширяются, а затем его рука оказывается у меня в волосах, он притягивает мой рот к своему и погружается в меня одним долгим, сильным толчком.

Он заполняет меня полностью. Это так чертовски приятно — ощущать, как его толстый член погружается в меня, с каждым толчком касаясь тех мест, о которых я даже не подозревала. Каждый нерв, каждая чувствительная частичка моего тела ласкаются, его бёдра двигаются в такт моим, он трётся о мой клитор каждый раз, когда снова глубоко входит в меня.

— Так хорошо, — стонет он. — Так чертовски трудно… продержаться…

Что-то вроде победоносного удовольствия пронзает меня при этих словах, и я откидываю голову назад со злобной ухмылкой на лице, когда сжимаю свои мышцы вокруг него. С его губ срывается прерывистый стон, всё его тело содрогается, когда он чувствует, как я сжимаю его, и я вижу, как одна из его рук хватается за спинку дивана.

— Ты собираешься заставить меня...

— О, ты не можешь сдержаться? — Я улыбаюсь ему, и Тристан ловит мой взгляд. На его лице мелькает удивление, но затем он ухмыляется в ответ.

— Ты превращаешь это в соревнование, — рычит он, снова толкаясь в меня бёдрами. — Я приму всё, что ты мне дашь, малышка. Я кончу, когда буду готов, чёрт возьми.

— О? — Я прикусываю губу и снова сжимаюсь вокруг него, и Тристан вздрагивает.

— Блядь...

Я чувствую, как напряжены его мышцы, как он изо всех сил пытается сохранить контроль. Моё возбуждение нарастает с каждым движением моих мышц вокруг него, с каждым разом, когда я заставляю его замереть на полпути, с каждым звуком, который я срываю с его губ. Его горло напряжено, челюсть сжата, глаза внезапно закрываются, и я чувствую, как он борется за победу.

И я решаю, что он не победит.

Я наклоняюсь и провожу губами по его ключице, поднимаясь выше. Каждый раз, когда он входит в меня, я сжимаюсь вокруг него и чувствую, как его ритм становится неровным, а дыхание тяжёлым и быстрым.

— На этот раз, — шепчу я, наклоняясь так, что мои губы касаются его уха, — ты кончишь, когда я скажу.

Я прижимаюсь губами к его шее чуть ниже подбородка, провожу языком по его солёной коже и с силой посасываю его горло. Я снова сжимаюсь вокруг него, когда он входит в меня, и издаю стон, выгибаясь навстречу ему.

— Боже! — Громко ругается Тристан, и с его губ срывается стон. Я чувствую, как всё его тело содрогается, а бёдра двигаются, и ощущаю, как его член пульсирует внутри меня, сильнее, чем когда-либо. Я чувствую, как он теряет контроль над своим оргазмом, чувствую первую горячую струю, когда он начинает кончать, и моё собственное удовольствие накрывает меня во второй раз, а победа подстёгивает ещё один оргазм.

Тристан снова ругается, и поток гэльских ругательств заканчивается на моём имени. Я чувствую, как он всё ещё пульсирует внутри меня, наполняя меня своей спермой, пока он неглубоко входит в меня во время кульминации, дрожа от силы оргазма. Я выгибаю спину и стону, когда меня накрывает волна наслаждения, а когда я откидываюсь на подушки дивана, то вижу, что Тристан смотрит на меня так, словно никогда раньше не видел.