М. Джеймс – Кровавые клятвы (страница 53)
В течение следующих двух часов, пока на стол одно за другим подаются блюда из дегустационного меню шеф-повара и мы потягиваем дорогие красные вина, мы с Тристаном впервые разговариваем друг с другом. Я рассказываю ему о том, как в детстве брала уроки игры на фортепиано и как редко теперь играю, о том, как я люблю читать и самостоятельно изучать новые языки. Он рассказывает мне о боксе, о том, как бойцовский инстинкт, привитый ему отцом, превратился в хобби. Я стараюсь не думать о Тристане без рубашки, в одних шёлковых шортах, с забинтованными руками и потом, стекающим по его рельефным мышцам.
Я ёрзаю на стуле, пока он рассказывает, что ему нравится в боксе — адреналин, сила, азарт, и надеюсь, что он этого не замечает. Когда мы покончили с десертом — сладким тирамису и бокалом портвейна к нему, Тристан бросил на стол кредитную карточку из черного металла. Я извиняюсь и иду в ванную, чувствуя лёгкое головокружение от выпитого вина, и несколько минут стою в прохладном, благословенно пустом помещении, глядя в зеркало.
Развеются ли чары, когда я вернусь к машине с Тристаном? Куда приведёт ночь? Последние два часа не были ужасными. На самом деле он впервые заставил меня смеяться. Он заставил меня возбудиться, когда описывал свои бои. Он показал мне, что он умный, хитрый, и то, и другое я уже знала, и многогранный, чего я не знала. Он не просто человек, который налетел и захватил империю моего отца, пока та была уязвима, он ещё и человек с интересами, хобби и тонким чувством юмора.
Мужчина, который, если бы я не ненавидела его так сильно, мог бы мне понравиться. Ужин пролетел незаметно. И теперь мне интересно, что будет дальше.
Я подкрашиваю губы, проверяю остатки макияжа в зеркале, прежде чем выйти. Тристан ждёт меня, и он провожает меня обратно к машине, положив руку мне на поясницу и никуда больше не отходя. Он открывает передо мной дверь, и я задаюсь вопросом, попытается ли он прикоснуться ко мне, когда мы снова останемся в машине одни, но он этого не делает. Вместо этого, поездка домой проходит в тишине, и я задаюсь вопросом, закончилось ли свидание для него.
Как ни странно, я испытываю лёгкое разочарование.
Машина останавливается перед особняком, и Тристан обходит вокруг, чтобы открыть мне дверцу, прежде чем водитель успеет это сделать. Мы поднимаемся по лестнице и заходим в прохладную прихожую, где пахнет лимоном. Тристан поворачивается ко мне:
— Не хочешь выпить со мной?
Я колеблюсь. Он смотрит на меня непроницаемым взглядом.
— Свидание ещё не закончилось, Симона.
Я с трудом сглатываю, понимая, на что он намекает. Он ещё не закончил с этой ночью, и если я уйду, он не даст мне того, чего я хочу. Он даже не подумает об этом. И часть меня хочет пойти с ним, не из-за того, что я могу извлечь из этого пользу, а потому что мне любопытно, что ещё он может мне рассказать. Что ещё я могла бы узнать о мужчине, за которого вышла замуж.
Он ведёт меня в одну из небольших гостиных, которую любил мой отец. Она оформлена в тёмных тонах: тёмно-зелёные лакированные обои, полы из тёмного дерева, толстый меховой ковёр перед камином, тёмно-серые бархатные диваны. Шторы задёрнуты, комната освещена тёплым, мягким светом ламп, расставленных на столах, и я не могу отделаться от мысли, что всё это слишком романтично для моего спокойствия.
— Что будешь пить? — Тристан уже направляется к тележке с напитками в дальнем конце зала, и я останавливаюсь, понимая, что мне стоит ограничиться вином, а ещё лучше вообще не пить.
— Выбирай, — говорю я, удивляясь сама себе.
Тристан ничего не отвечает, но я слышу звон хрусталя и покачивание бокала для коктейлей, а через несколько минут он возвращается ко мне с двумя хрустальными бокалами, наполненными прозрачной жидкостью.
— Текила с простым сиропом и грейпфрутовым биттером, — говорит он, протягивая мне бокал. — Хороший летний напиток.
— Я раньше нечасто пробовала текилу. — Я нерешительно делаю глоток, ожидая, что она будет резкой на вкус, но, к моему удивлению, это не так. Вместо этого она прохладная и свежая, с горьковатым привкусом цитрусовых, и мне она нравится больше, чем я ожидала.
— Тебе нравится? — Тристан оценивающе смотрит на меня, и я киваю.
— Очень.
Он подходит к одному из серых бархатных диванов и опускается на него. Поколебавшись мгновение, я сажусь на другой конец дивана, оставляя между нами приличное расстояние.
— Чего ты ожидала? — Внезапно спрашивает он, и я в изумлении смотрю на него.
— Чего ожидала от чего?
— От своего брака по расчёту. — Он указывает на меня рукой. — Ты всегда знала, что твой муж будет выбран за тебя, а не тобой. И ты не ожидала, что это буду я. Так чего же ты ожидала?
Я с трудом сглатываю. Я не ожидала такого поворота, но, с другой стороны, Тристан никогда не облегчал мне жизнь.
— Холодности, — наконец говорю я. — Дистанцирования. Вежливого, уважительного дистанцирования. Клинического секса. Порядка, правил и традиций. Но ничего… больше.
— Больше. — Он повторяет это слово, слегка приподняв уголок рта и делая ещё один глоток. — И со мной есть кое-что ещё.
— Мы уже говорили об этом. — Во мне вспыхивает раздражение. — Я не собираюсь тешить твоё самолюбие, оно и так достаточно велико.
— Как ты знаешь, дело не только в этом. — Он приподнимает бровь, и на этот раз я не сдерживаюсь и закатываю глаза.
— Я пойду спать, если ты собираешься и дальше меня дразнить.
— Нет, не надо. — Он делает паузу. — Значит, ты ожидала брака по традиции и взаимной выгоде, о котором вы договорились, а вместо этого получила брак по страсти, без разрешения.
Я фыркаю.
— Скорее, по безумию.
Тристан смеётся.
— Возможно, это одно и то же.
От его слов у меня пробегает дрожь… он намекает, что я свожу его с ума? Я делаю ещё один быстрый глоток, скрывая выражение лица и пытаясь собраться с мыслями.
— А ты? — Спрашиваю я, проглотив, и перевожу вопрос на него. — Каким ты представлял себе брак?
Тристан вертит в бокале лёд.
— Я особо не задумывался об этом, — признаётся он наконец. — Как я уже сказал, я второй сын. От меня не ждали, что я женюсь, как от моего брата. Он наследник, ему нужно заводить наследников и всё такое. Я хотел иметь собственную территорию, чтобы не быть всю жизнь на втором плане, но я не думал о браке, который неизбежно последовал бы за этим.
Я качаю головой, допивая остатки своего напитка.
— Счастливчик, — говорю я ему и слышу, как мои слова слегка заплетаются, что говорит о том, что я выпила больше, чем следовало. Я уже навеселе и знаю, что мне не следует находиться в таком состоянии рядом с Тристаном.
— Давай я налью тебе ещё выпить, — говорит он, протягивая руку за моим бокалом, но я качаю головой.
— Мне пора в постель.
— Немножко. — Он улыбается мне, забирая бокал из моих пальцев, и я не говорю «нет», как следовало бы. Я не встаю и не выхожу из комнаты, возвращаюсь к себе в постель. Я не делаю ничего из того, что делала обычно, поскольку Тристан готовит нам ещё два напитка и возвращается на диван. На этот раз он садится немного ближе ко мне.
— Итак. — Он постукивает краем своего бокала о мой, прежде чем сделать глоток. — Тот, кто слишком много думал о браке, и тот, кто вообще об этом не думал. Ну и парочка мы с тобой.
— Я ничего не думала, — начинаю я возражать, но не успеваю я произнести и слова, как Тристан наклоняется вперёд и его губы касаются моих.
Они прохладные от льда в бокале, слегка влажные, с привкусом горького грейпфрута и текилы. Я знаю, что должна отстраниться, но не делаю этого, позволяя его губам оставаться на моих, пока он сам не прерывает поцелуй.
Я знаю, что он никогда не позволит мне забыть об этом.
— Ты всё усложняешь, Симона, — говорит он низким хриплым голосом. — Что, если хотя бы на одну ночь ты перестанешь думать?
Вино и текила, которые, как я помню, как-то слышала, никогда нельзя пить за один вечер, слишком сильно затуманивают мне голову. Я протягиваю руку, чтобы оттолкнуть его, но вместо этого чувствую, как мои пальцы сжимают его рубашку, притягивая ближе.
Тристан не сопротивляется. Он придвигается ко мне, пока между нами на диване совсем не остаётся пространства, и его губы прижимаются к моим, когда он снова целует меня, на этот раз глубже, голоднее.
— Вот и всё, принцесса, — бормочет он. — Перестань так напряженно думать.
Я вижу, как он одной рукой тянется за телефоном, а другой запускает пальцы в мои волосы и быстро печатает сообщение. Я прищуриваюсь.
— Что-то более важное, чем мы?
Тристан ухмыляется.
— Просто хочу убедиться, что никто не смотрит. — Он наклоняется, отбрасывает телефон в сторону и снова целует меня.
Его губы одновременно сладкие и горькие, и я слышу свой стон, когда его язык скользит по моему, горячий в контрасте с прохладой его губ. Его свободная рука скользит по моему боку, по шёлку платья, которое он для меня выбрал, и поднимается к изгибу моей груди, а большой палец касается моего напряжённого соска.