М. Джеймс – Кровавые клятвы (страница 46)

Это было и ложью, и правдой, потому что она моя. Она моя… но не потому, что она моя собственность, и не потому что моя собственность сбежала. Это было потому, что мысль о том, что я навсегда потеряю Симону, заставляла меня чувствовать, будто мир — это огромное пустое пространство, которое никогда больше не станет целым.

Это должно меня беспокоить. Это и беспокоит меня. Но сейчас, когда она в безопасности рядом со мной, я не могу заставить себя задуматься о последствиях.

Когда мы проезжаем через ворота особняка, я вижу облегчение на лицах охранников, которые ждали нашего возвращения. Слухи распространяются быстро, и теперь все знают, что сегодня вечером случилась беда. Они знают, что жена их босса была в опасности, и это бросает тень на всех них. Я делаю мысленную пометку, что завтра нужно будет пересмотреть протоколы безопасности и выяснить, как ей вообще удалось ускользнуть от них. Нетрудно догадаться, что она должна была знать какой-то выход из особняка, которого не знали ни я, ни мои люди, в конце концов, она прожила здесь всю свою жизнь. А это значит, что мне нужно, чтобы они осмотрели каждый сантиметр, нашли все входы и выходы и убедились, что теперь они под охраной.

Но это проблема на завтра. Сегодня мне просто нужно завезти её домой, обеспечить её безопасность и попытаться разобраться, что, чёрт возьми, только что произошло между нами в машине.

Я открываю для неё дверь, когда машина останавливается, и смотрю на неё, сидящую прямо на своём сиденье.

— Пойдём домой, — тихо говорю я ей, и в моём голосе больше нет злобы или насмешки, которые обычно звучат в моих словах.

Я всё ещё злюсь на неё. Всё ещё злюсь, чувствую себя преданным и не знаю, как нам двигаться дальше. Но сейчас я испытываю невероятное облегчение.

Она жива. Она в моих руках, а не в руках Сэла. И что бы ни случилось дальше, пока она в безопасности, я разберусь с этим. Я начал эти отношения с того, что спас её. Несмотря на то, во что превратился наш брак, я обязан обеспечить её безопасность. Даже если я снова буду кричать на неё за то, что она поступила глупо, сбежав из дома.

Симона проталкивается мимо меня и быстро поднимается по гравийной дорожке к лестнице, ведущей к входной двери. Я иду за ней, кивком отпуская своих людей, и догоняю её как раз в тот момент, когда она подходит к двери.

— Симона. — Мой голос звучит грубее, чем я хотел, и она замирает, положив руку на дверную ручку.

— Я в порядке, — говорит она, не оборачиваясь. — Я просто хочу лечь спать.

Она не в порядке. Я вижу это по напряжённым плечам, по тому, как она держится, словно может развалиться на части, если хоть немного расслабится. Но я не давлю. Пока нет. Я уже надавил на неё сегодня вечером, сильно надавил, и не уверен, что смогу снова с ней бороться.

Хотя, учитывая, как часто наши ссоры заканчиваются сексом, или чем-то похожим на него, возможно, я всё-таки готов к этому.

В особняке царит мёртвая тишина, когда мы заходим внутрь. Симона направляется прямиком к лестнице, и я иду за ней. Её комната находится в конце коридора, дверь открыта. Она заходит внутрь и тут же распускает волосы, собранные в хвост, и тёмные волны рассыпаются по её плечам. Я прислоняюсь к дверному косяку и смотрю на неё, пытаясь придумать, что сказать.

— Просто оставь меня в покое. — Её голос разрезает воздух между нами, но она не оборачивается. — Ты получил то, что хотел. Я снова здесь. Я кончила на твоём члене. Ты доволен. Дай мне лечь спать.

Я не решаюсь оставить её. Мне кажется, что если я уйду, то, когда я проснусь, её уже не будет.

— В коридоре, на лестнице, у каждого известного мне выхода и входа будет стоять вооружённый охранник. Остальные мы найдём завтра. Ты больше не выберешься отсюда, Симона.

— Не сомневаюсь. — В её голосе слышится усталость. — Просто оставь меня в покое, Тристан.

— Ты же не собираешься снова сбежать?

— С чего бы? — В её словах слышится поражение, и я чувствую укол вины, напоминающий о том, что я довёл её до этого. Что я всё делаю неправильно... но я не знаю, как ещё поступить. Если я проявлю мягкость, она воспользуется этим, и всё равно всё развалится.

— Зачем ты вообще убежала?

Она поворачивается ко мне лицом, и я вижу огонь в её тёмных глазах, вызов, который я так хорошо знаю.

— Я думала, что смогу убежать от тебя. От всего этого. Я думала, что смогу найти место, где можно спрятаться, пока не придумаю, что делать дальше.

— А вместо этого ты попала прямо в руки Сэла Энвио.

При упоминании его имени краска сходит с её лица.

— Это было не... Я не знала, что он следит за мной.

— Конечно, не знала. Потому что ты не знаешь этот мир так, как тебе кажется. Ты выросла в нём, но была ограждена от него. Ты не понимаешь, какие опасности и угрозы подстерегают таких, как ты. — Я отталкиваюсь от дверного косяка и делаю шаг в комнату. — Сегодня вечером тебя могли убить, Симона. Или что-то похуже.

— Похуже? — Она смеётся, но в её смехе нет ничего весёлого. — Что может быть хуже, чем оказаться в ловушке брака, которого я не хотела, с мужчиной, который видит во мне лишь средство для достижения цели?

Эти слова бьют меня наотмашь, и мне приходится бороться с желанием пересечь комнату и показать ей, насколько она неправа. Она не просто средство. Она сводит меня с ума. Она пробуждает во мне одержимость, которой я никогда ни к кому не испытывал. Я не знаю, хочу ли я её задушить или трахнуть, но я точно знаю, что хочу прикоснуться к ней, так или иначе.

Вместо этого я заставляю себя оставаться на месте и говорить ровным голосом.

— Ты правда так думаешь? Что ты для меня всего лишь средство для достижения цели?

Она не отвечает, но я вижу неуверенность в её глазах, вижу, как она пытается сдержать гнев, хотя он и ослабевает. Она почувствовала то, что было между нами в машине, ту страсть, с которой я её трахал. То, что между нами, не холодное и деловое, что бы это ни было.

— Поспи немного, — говорю я наконец. — Поговорим утром.

Я иду в свою комнату, в комнату, которая должна быть нашей, и расхаживаю по ней, как зверь в клетке. События прошлой ночи снова и снова прокручиваются у меня в голове, но я на взводе не из-за перестрелки или погони. Я думаю о том, что чувствовала Симона подо мной, как она отдавалась мне, как её тело отвечало на мои ласки, даже когда она пыталась сопротивляться. Она потеряла контроль. Что-то вывело её из равновесия, и я отчаянно хочу знать, что именно.

В чём секрет того, как удовлетворить желание моей жены. Как заставить её уступить мне, не сломав её? Что бы ни говорил мой отец, я не хочу, чтобы она страдала. Я хочу, чтобы она была только моей.

Я наливаю себе три пальца виски и выпиваю его одним махом, затем наливаю ещё. Алкоголь обжигает горло, но не помогает унять хаос в моей голове.

Что, чёрт возьми, со мной происходит?

Я никогда не привязывался к женщинам. Я так много трахался до женитьбы, что сбился со счета, но у меня всегда были правила: всегда пользоваться презервативом, никогда не спать с одной и той же женщиной слишком много раз или слишком часто, никогда не давать никаких обещаний и никогда не оставаться на ночь. У меня был секс во всех возможных вариантах, я тысячу раз испытывал наслаждение, но такого я никогда не испытывал. Это непреодолимое желание требовать, обладать и поглощать, заставить эту женщину дать мне всё, что она может дать.

Удержать её.

Мой отец — бесчувственный человек. Он воспитал моего брата таким же бесчувственным человеком, как и меня. О моей сестре он почти не заботился, она всегда была для него тем же, чем и любая дочь мафиози, средством для достижения цели. Кем, по его мнению, должна быть для меня моя жена.

Кем, по мнению Симоны, она является для меня.

Всю свою жизнь я видел лицемерие мужчин в этом мире. Мой отец трахал всех, кого хотел, и, когда мы с братом стали старше, говорил нам, что женщины существуют для нашего удовольствия, чтобы мы могли наслаждаться ими по своему усмотрению. По его словам, ничто, ни брак, ни какие-либо обязательства, не должно мешать нашим мужским потребностям. Но к женщинам он не был так снисходителен. Когда моя мать изменила ему с его заместителем и их поймали, её выгнали. В двенадцать лет я видел, как он казнил человека за то, что тот прикоснулся к его жене, а затем отослал эту жену прочь, чтобы её больше никто не видел.

Я знаю, что она жива и находится где-то далеко. Но она никогда не пыталась вернуться. Никогда не пыталась найти своих детей или дать им знать, что она всё ещё любит их. Может быть, мой отец так сильно напугал её, что она не решается, но такой опыт меняет человека. Это изменило нас с братом, и я уверен, что это изменило и мою сестру, хотя мы никогда об этом не говорим.

Всю жизнь меня учили воспринимать каждую женщину вокруг как объект для вожделения, и это не может исчезнуть в одно мгновение. Но я всё больше и больше чувствую себя некомфортно из-за того, как меня учили поступать. Из-за того, как мой отец ожидает, что я буду с ними обращаться. К сожалению, его ожидания имеют значение. Из-за него у меня всё это есть. Из-за него у меня есть Симона. Я уверен, что он может так же легко всё это забрать, если почувствует, что я его подвёл. И точно так же, как она была ключом к получению всего этого, её неповиновение и отказ оставаться на своём месте могут стать причиной того, что я всё потеряю.