М. Джеймс – Кровавые клятвы (страница 37)

— Я мало о чём ещё думал с тех пор, как узнал, что ты вышла замуж. — Он снова накрывает мою руку своей, и на этот раз я не отстраняюсь. — Я знаю, что должен был высказаться. До того, как ирландец заявил на тебя права. Но, как ты и сказала… Константин, скорее всего, не позволил бы. Мне нужно было выждать время. Найти… союзников.

— Союзников? — Я поднимаю бровь, и Энцо крепче сжимает мою руку. На этот раз я отступаю, я не могу рисковать, ведь кто-нибудь из людей Тристана может меня увидеть, хотя я и сказала им оставаться снаружи. — Кто твои союзники?

— Мы можем поговорить об этом позже, Симона. Мне нужно знать, согласна ли ты с этим. Если ты готова… если ты этого хочешь.

Я сжимаю губы.

— Я никогда этого не хотела.

— Я знаю. И именно поэтому мы можем это исправить. Вместе.

В голосе Энцо звучит нетерпение. Он уверен в себе. Но мой отец тоже был уверен в себе, и теперь он мёртв, похоронен на глубине шести футов, а я собираю по кусочкам ту жизнь, которая, как мне казалось, была спокойной и обеспеченной.

Энцо был выбором моего отца. Если я хочу вернуть всё на круги своя, то лучше всего это сделать, следуя планам Энцо. Я смотрю в тарелку, и мысли в моей голове скачут. Энцо предлагает мне всё, чего, как я думала, я хотела: свободу от Тристана, шанс вернуть себе свою жизнь, брак, основанный на уважении, а не на владении и страсти. То, что я должна была получить.

Но в то же время…

В груди у меня возникает тянущее чувство, ощущение преданности, которое, как мне кажется, совершенно неуместно. У меня нет причин хранить верность Тристану, кроме того, что он мой муж на бумаге, согласно закону. Он ничего не сделал, чтобы заслужить мою преданность. Кроме того, что защитил тебя от Константина, шепчет внутренний голос. Но так ли это? Если бы я отказала ему, думаю, он бы позволил Константину убить меня, а потом всё равно забрал бы всё, что у меня было. Он хочет, чтобы я была благодарна за свою жизнь, но я не думаю, что всё произошедшее было связано с его заботой обо мне.

— Как бы ты это провернул? — Слышу я свой вопрос.

Энцо улыбается, явно довольный тем, что я продолжаю этот разговор.

— Есть несколько вариантов. Самый простой — инсценировать похищение: забрать тебя из дома, чтобы всё выглядело как угроза извне. Когда Тристан придёт спасти тебя, а он неизбежно придёт, он попадёт в ловушку. Всё чисто и просто, и ты выглядишь скорее жертвой, чем заговорщицей.

— И ты уверен, что это сработает?

Энцо широко улыбается.

— Я уверен, что ирландец не должен управлять итальянской территорией. Твой отец построил империю, Симона. Заключил союз с русскими. Она не должна достаться какому-то чужаку только потому, что он был удобен для планов Константина.

План кажется слишком простым. Я уверена, что если бы я хорошенько подумала, то нашла бы в нём множество изъянов. Я уверена, что есть сотня способов, которыми всё может пойти не так. Но разве мой долг — находить эти лазейки? Разбираться во всём за мужчин, которые, как мне всю жизнь говорили, должны быть защитниками и принимать решения?

Тристан определённо хочет, чтобы я сидела сложа руки и позволяла ему принимать решения за нас обоих. Почему я не должна доверять Энцо, который с самого начала должен был стать моим мужем?

В глубине души какая-то часть меня не может не чувствовать, что это неправильно — строить козни против Тристана. Но я не знаю, как я могу провести всю свою жизнь в таком браке. Я была готова к браку по расчёту, к спокойствию, взаимному уважению и правилам, которые устраивали меня и моего мужа, а не к... к тому, что между нами с Тристаном происходит. К чувствам, которые сбивают меня с толку и заставляют желать его и в то же время ненавидеть.

Энцо меня не привлекает. У меня нет желания ложиться с ним в постель. Честно говоря, от одной мысли о том, что он прикасается ко мне, у меня мурашки бегут по коже... но это легче, чем то, что заставляет меня чувствовать Тристан. Проще просто закрыть глаза и улететь куда-нибудь далеко-далеко на то короткое время, которое нужно Энцо в моей постели, а не на то, чего требует от меня Тристан.

Энцо захочет наследника. Он трахнет меня, но не будет пытаться предъявить на меня права. Тристан требует от меня ни много ни мало полной капитуляции. Он хочет, чтобы я подчинялась, получала удовольствие, сгорала от страсти... и меня пугает потеря контроля, которая за этим следует.

— Мне нужно время, чтобы всё обдумать, — говорю я наконец.

— Конечно. Это решение, к которому нельзя относиться легкомысленно. — Энцо кивает, хотя я вижу, что он немного разочарован тем, что я не согласилась с его планами сразу. — Но не тяни слишком долго, Симона. Чем дольше будет продолжаться эта ситуация, тем сложнее будет её исправить.

Я хмурюсь.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что с каждым днём, который ты проводишь в качестве его жены, возрастает риск того, что распутать этот клубок будет всё сложнее. А если на горизонте появятся дети... — Он не заканчивает предложение, но ему и не нужно. Беременность всё усложнит, и любое расставание станет в разы труднее.

Я хочу сказать ему, что Тристан трахнул меня только один раз, в нашу брачную ночь. Но почему-то мне кажется, что эта деталь слишком личная, чтобы делиться ею. И даже этого могло быть достаточно, чтобы я забеременела. Нет никакой гарантии, что я уже не ношу ребёнка Тристана.

— Что, если я уже беременна? — Выпаливаю я и вижу, как напрягается челюсть Энцо.

— Тогда мы сделаем так, чтобы прервать беременность, — спокойно говорит он. — Наследник другого человека значительно усложнит наши планы. Осложнения могут возникнуть и во взрослом возрасте, и если он или она когда-нибудь узнают о своём истинном происхождении... — Он качает головой. — Лучше пресечь это в зародыше, чем потом разбираться с проблемами.

Он, конечно, прав, но от его небрежного тона меня пробирает дрожь. Я с трудом сглатываю, не желая показывать, как его предложение повлияло на меня. Мне должно быть всё равно. Если я беременна, что крайне маловероятно, то это будет ребёнок Тристана. Я не хочу иметь от него ребёнка... но что-то внутри меня противится мысли о прерывании беременности, какой бы нежелательной она ни была.

Я смотрю на часы.

— Мне пора идти, — говорю я как можно спокойнее. — Моя охрана начнёт беспокоиться. Я сказала, что обедаю с другом. Я не хочу, чтобы Тристан узнал об этой встрече.

— Конечно, нет, — спокойно отвечает Энцо. — Но, Симона?

Я медленно выдыхаю.

— Да?

Он хватает меня за руку, когда я начинаю подниматься.

— Подумай о том, чего бы хотел твой отец. Подумай о наследии, которое ты призвана защищать.

Я молча киваю, прежде чем высвободить свою руку и направиться ко входу в ресторан. Вито и остальные ждут снаружи, один из охранников курит сигарету, выглядя более непринуждённо, чем я ожидала. Я прекрасно понимаю, что они всегда начеку, и кто-то другой может их даже не заметить.

Вито вызывает машину и открывает мне дверь, когда она подъезжает. Я сажусь, сердце бешено колотится. Мне это сошло с рук. Я встретилась с Энцо, и мы обсудили возможность расторгнуть мой брак. Не просто расторгнуть, а убить моего мужа. Моего мужа. Эта мысль безумна, как и всё остальное, что произошло с тех пор, как умер мой отец и Константин выдвинул мне этот чёртов ультиматум.

Дорога домой проносится как в тумане. Я смотрю в окно на знакомые улицы Майами, пытаясь осмыслить всё, что сказал Энцо. В одном он прав: я не была готова к такому браку. Я не была готова к тому, как Тристан смотрит на меня, словно хочет поглотить меня, к тому, как он заставляет моё тело реагировать, даже когда разум протестует. Я не была готова к накалу наших ссор, к электрическому напряжению, которое искрит между нами, к тому, как он заставляет меня чувствовать то, о чём я даже не подозревала.

Энцо предлагает мне то, чего я хотела. Спокойный, традиционный брак, в котором меня будут уважать, но не бросать вызов, в котором мне будет комфортно, но не будет страсти. Мирное супружество, где после того, как я рожу ему детей, он, скорее всего, будет меня игнорировать и отправится на поиски женщины, которая ему больше по вкусу, за исключением тех случаев, когда мне нужно держаться за его руку на вечеринках.

Стоит ли возвращение к той жизни, на которую я рассчитывала, того, чтобы лишить человека жизни? И не только Тристана, но и того, кого подставят вместо него. Могу ли я быть такой же хладнокровной, как мужчины в этом мире? Неужели это всё, что мне нужно, чтобы получить то, что мне обещали до того, как мой отец разрушил всю нашу жизнь?

Я всё ещё задаюсь этими вопросами, когда мы въезжаем в ворота особняка. Дом. Только он больше не кажется домом, он похож на прекрасную тюрьму. Как будто весь комфорт и безопасность, которые я когда-то находил в этих стенах, были отняты у меня. Тристаном.

Эта ненависть снова охватывает меня, когда я поднимаюсь по ступенькам, а Вито следует за мной. Мы заходим внутрь, в прохладную мраморную прихожую, и я ожидаю, что он отделится от меня и займётся своими делами до конца дня.

Вместо этого он подходит ко мне. Что-то в его поведении изменилось, стало более формальным, отстранённым.

— Миссис О'Мэлли, вам нужно пройти прямо в свою комнату.

Я медленно поворачиваюсь к нему лицом.