М. Джеймс – Кровавые клятвы (страница 10)

Вынужденный брак с мужчиной, который относится ко мне как к собственности?

Жизнь в подчинении у человека, который даже не притворяется, что ему не всё равно, что я чувствую?

Потерять всё, что у меня есть, всё, чем я могла бы стать, из-за чёртова ирландца?

— Это несправедливо, — шепчу я, и эти слова звучат жалко даже для меня самой. С каких это пор справедливость стала частью этого мира? Но я думала, что хотя бы выйду замуж за другого наследника мафии. За человека, которого уважал мой отец. За человека, которого я могла бы уважать.

И тут меня снова осеняет, что мой отец тоже не был человеком, которого я могла бы уважать. Что тот, кого он выбрал, не был бы таким. Что с самого начала, независимо от результата, мой выбор был полным дерьмом.

Я откидываюсь на спинку стула и опускаю голову на руки. Борьба высасывает из меня силы, оставляя после себя пустоту и боль, которые почти хуже, чем ярость. По крайней мере, гнев давал мне энергию, давал иллюзию, что я могу как-то с этим бороться. Но это похоже на поражение.

Или, может быть, на принятие. Стадии переживания горя. Я чуть не рассмеялась вслух.

Тихий стук в дверь прерывает мои сумбурные мысли.

— Симона? — Голос Норы звучит мягко и обеспокоенно. — Можно войти?

Я быстро вытираю глаза и расправляю плечи.

— Входи.

Входит Нора, неся поднос с чашкой чая и тарелочкой печенья, на её постаревшем лице читается беспокойство. Она была в нашей семье ещё до моего рождения и стала мне такой матерью, какой у меня никогда не было. Если кто-то и заслуживает знать, что происходит, так это она.

— Я подумала, что это может тебе пригодиться, — говорит она, ставя поднос на стол. — Ты пропустила ужин.

— Я не голодна.

— Тебе нужно набираться сил. — Она садится на стул напротив меня, её тёмные глаза изучают моё лицо тем проницательным взглядом, который приходит с возрастом. — Расскажи мне, что сегодня произошло.

Я хочу соврать, придумать какую-нибудь историю о деловых встречах и планировании недвижимости. Но я никогда не могла ничего скрыть от Норы, и у меня нет сил пытаться сейчас.

— Константин поставил мне ультиматум, — решительно заявляю я. — Выйти замуж за ирландца, которого он для меня выбрал, или умереть.

Выражение лица Норы не меняется, но я вижу, как сжимаются её руки, лежащие на коленях.

— И что ты ему ответила?

— Что мне нужно время, чтобы подумать. Он дал мне двадцать четыре часа. Но мы обе знаем, что я могу дать только один ответ.

— Парень О'Мэлли, — задумчиво произносит она и усмехается, когда я удивлённо смотрю на неё. — Что? Я кое-что слышала. Прислуга тоже рассказывает мне, что они слышат. И я мельком видела его. Он довольно симпатичный.

Я горько смеюсь.

— Это должно меня утешить?

— Всё могло быть хуже, милая, — мягко говорит она. — Тебя могли заставить выйти замуж за кого-то старого и жестокого, за кого-то, кто будет причинять тебе боль ради удовольствия. Этот мужчина молод и силён. Я слышала, он кажется достаточно уравновешенным, не таким жестоким и холодным, как другие. Он мог бы подарить тебе детей, хорошую жизнь.

— Хорошую жизнь? — Я смотрю на неё с недоверием. — Нора, я ему не нужна. Ему нужно то, что я представляю — деньги, власть, территория. Я всего лишь ключ от хранилища.

— А чего ты ожидала? — Нора понимающе смотрит на меня. Она провела большую часть своей жизни в этом мире, служа мужчинам, которые им управляют. Она знает, как всё устроено, не хуже меня. — Ты думала, что выйдешь замуж по любви? Ты думала, что твой отец выберет тебе мужа, основываясь на твоих чувствах?

От этого вопроса я чувствую себя глупо.

— Нет, — признаюсь я. — Но я думала, что это будет кто-то, кого я смогу… Не знаю. Может быть, уважать. И вообще, мой отец выбрал бы не Тристана. А Константина. Как будто он какой-то грёбаный король…

— Теперь, когда твоего отца нет, он и есть король, Симона. — Голос Норы звучит устало. Интересно, о чём она беспокоится, кроме меня. О чём она думает, из-за чего переживает. Что она чувствует по отношению к мужчине, который очень скоро будет управлять этим домом. — Я всё ещё думаю, что могло быть и хуже.

— Значит, я должна быть благодарна? Должна улыбаться и благодарить их за то, что они продали меня, как скот? — Я смотрю на неё в упор, понимая, что веду себя грубо, но не могу остановиться. Я так зла, и мне нужно куда-то выплеснуть эту злость.

Нора долго молчит, её глаза грустят. Она протягивает руку и гладит меня по ладони, а между нами дымится нетронутый чайник.

— Я знаю, это тяжело. Я знаю, что это не то, о чём ты мечтала в детстве. Но это мир, в котором мы живём, мир, в котором ты родилась. Ты можешь бороться с ним и сделать свою жизнь несчастной, а можешь найти способ заставить его работать на тебя.

— Заставить его работать на меня? — Я качаю головой. — И как именно я должна это сделать?

— Ты умная. Ты сильная. — Когда она это говорит, я вспоминаю, что Тристан уже говорил что-то подобное. Я не уверена, что он хотел сделать мне комплимент, хотя фраза была обставлена именно так. Он мог просто издеваться надо мной, я бы не удивилась, если бы это было так. Но слова Норы смягчают меня, заставляют часть гнева, ярости и страха улетучиться, оставляя меня уставшей и желающей, чтобы меня обняли.

— Помни, — продолжает она, — что ты дочь влиятельного человека и что кровь ни перед кем не склоняется. — Она наклоняется вперёд, и её голос становится низким и доверительным. — Ты думаешь, что в этой ситуации у тебя нет власти, но ты ошибаешься. Такие мужчины, как Тристан О'Мэлли, привыкли к женщинам, которые дрожат от страха и подчиняются. Они не знают, как вести себя с женщиной, в которой горит огонь.

— Что ты такое говоришь? — Я потираю виски, глядя на неё.

— Я хочу сказать, что если ты должна выйти за него замуж, это не значит, что ты должна облегчать ему жизнь. Ты хочешь превратить его жизнь в ад? Тогда сделай это. Но сделай это с умом. Заставь его бороться за каждую улыбку, каждое доброе слово, каждый миг спокойствия. Заставь его понять, что заполучить тебя было легко, а вот удержать тебя — задача всей его жизни. — Нора улыбается мне дружеской улыбкой, как женщина женщине. — Заставь его пожалеть о том, что он обращался с тобой так, будто ты уже принадлежишь ему.

Несмотря ни на что, я чувствую, как уголки моих губ приподнимаются в улыбке.

— Думаешь, я должна заставить его страдать?

— Думаю, ты должна заставить его заслужить тебя. Каждый день, каждую ночь, каждую минуту, что вы проводите вместе. Не давай ему ничего, за что он не будет бороться.

Должна признать, в этой идее есть рациональное зерно. Если мне придётся выйти замуж за Тристана О'Мэлли, я хотя бы смогу сделать так, чтобы он об этом пожалел. Я могу стать худшей женой в истории браков по расчёту. Я могу сделать так, чтобы он пожалел о том, что вообще услышал фамилию Руссо.

Но хотя эта мысль на мгновение приносит мне удовлетворение, реальность того, с чем я столкнулась, обрушивается на меня с новой силой. То, что я усложню ему жизнь, не изменит фундаментальных фактов моей ситуации. Я по-прежнему буду в ловушке, по-прежнему буду его собственностью, по-прежнему буду зависеть от человека, который видит во мне лишь средство для достижения цели.

И мне по-прежнему придётся делить с ним постель.

От этой мысли у меня сводит желудок от отвращения и чего-то ещё, что я отказываюсь признавать. В какую бы игру я ни играла днём, какие бы битвы ни вела за своё достоинство и независимость, с наступлением ночи я должна буду полностью подчиниться ему.

Чай, который принесла Нора, остыл, но я всё равно наливаю себе чашку, чтобы занять руки.

— Нора, а что, если… что, если я не справлюсь? Что, если я недостаточно сильная? — Я прикусываю губу, думая о высокомерии Тристана, его уверенности, его силе. Я не хочу, чтобы такой мужчина, как он, — любой мужчина, сломил меня, но я не знаю, смогу ли я вечно делать то, что предлагает Нора. Я злюсь, но я также устала, а ведь я ещё даже не вышла за него замуж.

— Ты сильнее, чем думаешь, милая. — Она сжимает мою руку, её тёмные глаза полны нежности. Она любила меня больше, чем кто-либо другой в этом мире, и я благодарна ей хотя бы за то, что она здесь. — Ты пережила потерю матери, когда была совсем ребёнком. Ты пережила взросление в этом мире, со всей его тьмой и насилием. Ты пережила смерть своего отца и всё, что последовало за этим. Ты сможешь пережить и это тоже.

Я вздыхаю, уставившись на свой чай.

— Я не думала, что всё будет так.

Нора нежно улыбается.

— Нам редко это удаётся, дочка. Обычно, когда всё рушится, всё происходит совсем не так, как ты думаешь. Но ты продолжаешь. Ты выживаешь. И я верю в тебя. Я буду здесь, когда понадоблюсь тебе.

Я киваю, с трудом сглатывая, и ставлю чашку на стол.

— Мне нужно отдохнуть, — наконец говорю я. — Завтра… завтра будет тяжело.

Нора кивает, медленно встаёт и сжимает моё плечо.

— Выпей чаю с печеньем, Симона, — мягко говорит она. — Оставь всё здесь, когда закончишь. Я вернусь, чтобы всё убрать.

Я благодарно киваю, весь мой гнев улетучился, оставив меня обессиленной. Я сижу так, кажется, целую вечность, потягивая остывающий чай и снова обдумывая возможные варианты. Но их нет, и я не настолько смела, чтобы посмотреть Константину в глаза и попросить его пристрелить меня.