М. Джеймс – Искалеченная судьба (страница 16)

— Присоединяйся ко мне, — она легко плещет рукой по воде, и её взгляд невозможно прочесть в темноте. В её голосе звучит лёгкий вызов, который заставляет меня снова отказать ей, теперь, когда я так часто вижу её. — Вода здесь очень приятная.

— Я уверен, что это так, — мне приходится приложить усилия, чтобы мой голос звучал ровно, чтобы не выдать, насколько тонка ниточка моего самоконтроля прямо сейчас.

Кажется, она понимает, что я не собираюсь заглатывать наживку, и поворачивается, чтобы полюбоваться ночным пейзажем саванны.

— Здесь красиво, — говорит она наконец, нарушая молчание. — Спокойно.

Я киваю, проследив за её взглядом, устремлённым к звёздам.

— Хорошее место для размышлений.

Она бросает на меня быстрый взгляд.

— Это то, чем ты занимаешься? Думаешь?

— Всегда. — Мои губы печально изгибаются, и я рад, что она не может видеть моего лица.

София наклоняет голову, не желая отпускать эту тему.

— Твоя должность требует, чтобы ты всегда был начеку, Константин? Ты никогда не позволяешь себе ни минуты покоя, расслабления или времени, чтобы побыть собой, никогда?

— Я наследник братвы в Майами, — резко выпаливаю я. — У меня есть обязанности, София. Уверен, ты с этим не знакома. — Я делаю паузу, надеясь, что она обидится и оставит меня в покое.

Я смотрю на луга, окутанные тьмой под звёздным ночным небом. В Майами никогда не увидишь столько звёзд. Здесь они бесконечны, словно россыпь бриллиантов на бархатном балдахине.

Она не обижается, по крайней мере, не настолько, чтобы уйти домой и перестать меня мучить.

— Ты беспокоишься о том, что произойдёт, когда всё это станет твоим, — говорит она как ни в чём не бывало, выбираясь из бассейна и направляясь к забору, отделяющему мой внутренний дворик от её. — Что нужно сделать, чтобы стать хорошем руководителем?

— Всё гораздо сложнее, — я с опаской смотрю на неё, и не собираюсь делиться с ней своими секретами или тем, о чём я думаю в такие ночи, как сегодня. Ни за что на свете я не подпущу Софию Моретти так близко к себе.

— Знаешь, — тихо бормочет она, и я слегка подпрыгиваю, осознавая, что сейчас она совсем рядом со мной… достаточно близко, чтобы дотронуться, если захочу. Металлический барьер между нами, это вообще ничто, он доходит ей только до груди. Я мог бы дотянуться до неё через него. Я мог бы отпереть калитку...

— Возможно, я и была частью плана твоего отца относительно тебя, — продолжает она мягким и нежным голосом. — Но теперь я твоя, Константин. Не стоит меня отталкивать.

Теперь я твоя. Эти слова проникают прямо в мой ноющий член, посылая по телу волну раскалённого желания. Прямо сейчас я хочу её так сильно, что это причиняет боль, но я не люблю, когда мной управляют. В моей жизни всё контролируют другие.

Я хочу сам контролировать свой брак.

София наклоняется ко мне, и я ощущаю аромат её тёплой кожи и хлорки из бассейна, смешанный с запахом сухой травы в ночном воздухе. И на мгновение... всего лишь на мгновение, я задаюсь вопросом, насколько это может навредить, если я позволю себе тоже наклониться... и взять то, что мне так хочется.

6

ВАЛЕНТИНА

Я приближаюсь к Константину, и тёплый ночной воздух нежно касается моей кожи, пока мы стоим у бассейна. Лунный свет, отражаясь в воде, отбрасывает причудливые тени на его лицо. В этом освещении его голубые глаза кажутся тёмными, но я всё ещё вижу в них желание, то самое желание, с которым он боролся с тех пор, как мы встретились.

— Сегодня прекрасная ночь, — шепчу я, нежно касаясь его руки своей ладонью. Это прикосновение, осознанное и обдуманное. Меня учили разбираться в мужчинах, точно знать, чего они хотят, и как использовать это против них. Константин Абрамов ничем не отличается от любой другой мишени, независимо от того, насколько сильно он этого хочет. Вопрос лишь в том, сколько времени потребуется, чтобы он сломался. — Было бы жаль упустить такую возможность, — продолжаю шептать я.

Я до сих пор не могу прийти в себя от мысли, что он снял для нас отдельные комнаты на время нашего медового месяца. Если бы я действительно была его женой, я бы была вне себя от злости. Именно по этой причине я устроила истерику в вестибюле, ни одна разумная жена не осталась бы без скандала, узнав, что её муж хочет иметь отдельные спальни во время их роскошного медового месяца, независимо от того, как был организован брак.

Я никогда не встречала такого упрямого человека. Его упрямство может соперничать даже с моим, и это о чём-то говорит. И если от этого вызова у меня немного учащается пульс, что ж… Я изгибаюсь навстречу ему, словно искушая. Мои губы слегка приоткрываются, глаза прикрыты, и каждая клеточка моего тела излучает желание. Я знаю, что, если бы я могла прижаться к нему прямо сейчас, он был бы твёрдым как скала, пульсируя от желания. Я чувствую, как это исходит от него.

Всё, что ему нужно сделать, это отпереть калитку и притянуть меня к себе.

Вместо этого Константин отстраняется, увеличивая расстояние между нами. Его лицо выражает сожаление, но твёрдость. Я чувствую, как меня охватывает шок, я была так уверена, что поймала его. Моя близость к нему, почти обнажённость, лунный свет и уединение, а также его желание, всё это было бы слишком сильным, чтобы противостоять. Я думала, что могу уже начать плести свою паутину сегодня вечером и убить его в течение недели.

— Я сказал «нет», София, — произносит он твёрдым голосом, в котором слышится холодная решимость. — Если я когда-то вводил тебя в заблуждение, прошу прощения, но я не думаю, что это так. Я не пытаюсь тебя обмануть. Думаю, я ясно дал понять, какими я хочу видеть наши отношения, и дело не в этом. Не сейчас. И даже... — Он делает шаг назад, проводит рукой по волосам, и мне становится до боли ясно, как трудно ему смотреть только мне в глаза и никуда больше. — Даже когда нам придёт время обзавестись наследником, я намерен вести себя как можно более по-деловому. В этом браке нет места... страсти. Прости.

Он повторяет эти слова, как будто от этого становится лучше. Как будто это поможет мне не чувствовать себя отвергнутой. Честно говоря, я не чувствую себя отвергнутой. Но именно эту эмоцию я изображаю на своём лице: обиду жены, которая хочет наладить отношения со своим мужем, но постоянно получает отказ.

То, кем я являюсь на самом деле, снова заставляет меня переживать. И это вызывает у меня раздражение.

Со мной всегда что-то не так. Я всегда готова к своим обязанностям, контролирую ситуацию и выполняю всё на отлично. Однако с нашей первой брачной ночи всё пошло не по плану, и я чувствую, что у меня не всё в порядке с головой.

Это не самое приятное ощущение, особенно когда так много зависит от моего успеха.

— Это наш медовый месяц, — говорю я, позволяя ноткам обиды просочиться в мой голос. — Мы женаты. Можно ли изменить правила хотя бы на эту неделю? Мы сможем вернуться к своей нормальной жизни, когда вернёмся домой, но я подумала...

Я замолкаю на полуслове, давая ему понять, что чувствую себя преданной и обманутой. Как будто мне дали надежду на брак, который не суждено было осуществить.

Константин прерывисто вздыхает.

— Я ясно выразился, София. Это была деловая сделка. Прости, если с самого начала это было тебе непонятно, это ошибка твоего опекуна, а не моя. Но я намерен относиться к этому как к деловой сделке во всех отношениях.

— Значит, ты будешь прикасаться ко мне только тогда, когда захочешь ребёнка? А после того, как мы закончим заводить детей...

Его челюсти сжимаются.

— Я думаю, ответ на этот вопрос очевиден, София.

— Значит, ты больше никогда не будешь заниматься сексом, кроме этого? — Я смотрю на него с раздражением. — Или ты планируешь изменять мне?

Он бросает на меня холодный взгляд.

— У тебя связи с мафией, София. Ты знаешь, как устроен этот мир.

— Но мне не позволено заводить собственных любовников.

Его взгляд становится жёстче.

— Ты моя, София. Я не позволю другим мужчинам прикасаться к тому, что принадлежит мне.

Какой эгоистичный и своевольный человек! Эмоции на моём лице кажутся фальшивыми, но гнев в голосе искренен. Я с трудом верю, что он может так легкомысленно относиться ко мне и думать, что может изменять мне, одновременно требуя от меня верности. Однако я могу поверить в это, потому что мне приходилось иметь дело с влиятельными мужчинами, и я знаю, как они думают и ведут себя.

Константину Абрамову, возможно, нравится считать себя особенным, но в глубине души он такой же, как и все остальные. И только что он доказал это.

А это значит, что он тоже уязвим для меня, как бы он ни старался это отрицать.

— Пока нам не придёт время завести наследника, — повторяет он, отступая на шаг назад, — нам нужно установить чёткие границы. — Он бросает взгляд на разделяющий нас забор, явно осознавая всю иронию ситуации.

— Границы, — повторяю я, и он кивает в ответ.

— Начиная с сегодняшнего вечера, — говорит он, поворачиваясь к двери, ведущей обратно в его номер. — Спокойной ночи, София.

Это уже второй раз, когда мы расстаёмся подобным образом. Я смотрю ему вслед, и в груди у меня разливается разочарование, а по телу нежелательный жар. Я хочу его больше, чем следовало бы, и эти бесконечные колебания только усугубляют проблему. Если бы он просто взял меня, я могла бы перестать думать об этом и сосредоточиться на поиске идеального момента для завершения своей миссии.