М. Борзых – Жрец Хаоса. Книга V (страница 4)

— Что есть, то есть, — нехотя согласился Бьерн. — Зачем ты меня искал?

— Я вот хотел поинтересоваться, что такое резонанс? Почему Тенишевы отчего-то считают, что ты обладал подобным умением?

Уж чего-чего я не ожидал, так это хохота со стороны предка. Он смеялся, как будто я ему рассказал свежую шутку. Лишь отсмеявшись, он пояснил:

— Когда мы ушли из Скандинавии, нам пришлось скрывать, какая основная наша стихия, и потому очень удобно было говорить, что мы имеем способность к резонансу. Как ты думаешь, основные силы хаоса каковы они? — спросил у меня Утгард и, не дожидаясь ответа, сам же и пояснил: — Это как раз-таки смешение, понижение характеристик, хаотичная дестабилизация конструктов и их разрушение. Мы боролись с магами ещё на этапе создания конструктов, умудрялись снижать их разрушительность, а иногда и дестабилизировать настолько, чтобы они уничтожали своих собственных создателей. Поэтому для всех остальных мы назвали это резонансом. Во всяком случае, боевым товарищам и местному царю я обозвал свою силу так.

— Но откуда Тенишевы-то могли знать о резонансе? Они же позже нас вошли в состав империи.

— А ты думаешь, кто их разужасную Сахибу пеленал? Знаешь сколько народу полегло, пока кого-то из наших додумались позвать на помощь? То-то же! — с гордостью в голосе проводил мне исторический экскурс предок. — А само понятие резонанса… Видимо, кто-то из Тенишевых порылся в архивах и отыскал дневники современников тех событий. И да, тебе советую не афишировать свою пустотную магию. Уж лучше будь резонатором. К ним относились значительно лучше, чем к хаоситам, пустотникам или тенемантам. Уж поверь мне.

Предок исчез также неожиданно, как и появился. Я же остался наедине с вопросом: быть или не быть пустотным хирургом? И если быть, то чем брать оплату?

Глава 3

Что я там думал про работу пустотным хирургом? Забудьте. Меня догнала работа несколько иного профиля.

А началось все с того, что фрау Листен пришла в себя спустя двое суток после лечения у Эльзы. Верная своему слову, сестра не отпустила никуда гувернантку принцессы, а передала через химеру мне послание, общий смысл которого сводился: если хотел поговорить, то поторопись. Поговорить я хотел, и сейчас, наверное, даже в большей мере, чем два дня назад. Только тема несколько изменилась. Сейчас меня интересовали не столько сами астральные сущности, их мир и прочие заморочки, сколько то, кто и каким образом умудрился выпить подобное существо едва ли не до смерти, и почему девица позволила это сделать.

Однако же, я подозревал, что отвечать на подобные вопросы фрау Листен не была настроена. И, как в воду глядел. Ещё повезло, что мне успели выделить пустой кабинет рядом с сестринским. Я сэкономил время, телепортировавшись сразу туда.

Насколько помнил, палаты нерядовых пациентов располагались на третьем этаже. Туда и направился. Голос сестры, сварливо отчитывающий фрау Листен, я услышал ещё из коридора. Он доносился из самой дальней палаты. Я по дороге здоровался с лекарями и медицинским персоналом. Те выглядели удивлёнными донельзя, но считали своим долгом отвечать хотя бы кивком. Ничего, скоро привыкнут. Я вообще считал, что ничто не обходилось так дёшево и ценилось так дорого, как вежливость. Потому и здоровался.

В палату фрау Листен я вошёл в тот момент, когда гувернантка уже практически пыталась пробиться через заслон сестры.

— В конце концов, вы не имеете права удерживать меня в лазарете без моего желания и без моего согласия! — шипела она.

— Ещё как имею! — Эльза стояла, уперев руки в бока. — Я полтора суток вливала в вас всё, что только есть доброго, умного и светлого в моей душе. А отыскать в памяти подобное за всю мою сознательную жизнь было не так уж просто, поверьте. Так что, по сути, вы сейчас на девяносто восемь процентов состоите из моих мыслей, моей энергии и моей магии. Так что не начинайте с чёрной неблагодарности наши взаимоотношения, — отчеканила сестра.

— И вообще, — поддержал я Эльзу из-за спины, — вы вольны делать всё, что хотите, фрау Листен, но тогда я сразу же после вашего ухода отправлюсь прямиком к принцу и императрице и расскажу, в каком состоянии вас нашёл. А дальше уже разбирайтесь сами.

— Как вы с-с-смеете мне угрожать⁈ — натурально зашипела на змеиный манер гувернантка. — В конце концов, я спасла вашу задницу от индусов!

— Как я смею? — я осторожно обошёл сестру и уселся на стул у больничной кровати. — Вы спасли мою задницу от индусов, а я спас вашу задницу вообще неизвестно от кого! Знаете, при прочих равных, мне совершенно не хочется, чтобы вас снова выкачали под ноль, и вы где-нибудь безызвестно сдохли под каким-нибудь кустом, растаяв словно туман на рассвете. А знаете почему? Всего лишь по той простой причине, что Елизавета Алексеевна — прекрасный ребёнок, и пока, на мой скромный взгляд, вы с Муркой в тандеме лучше всех справляетесь с её защитой. Так что нравится вам это или не нравится, но мы сейчас с вами будем откровенничать о делах ваших скорбных.

— Гад вы чешуйчатый! Вот кто вы! — сверкнула глазами фрау Листен.

— От змеи слышу, — хмыкнул я от чего-то, широко улыбаясь.

Эльза переводила взгляд с меня на гувернантку, а после махнула на нас рукой. Но, перед тем как покинуть палату, обернулась и сказала:

— Фрау, перед уходом зайдите ко мне. Я вам выпишу схему для продолжения восстановления. То, что вы сейчас стали осязаемы, никоим образом не подтверждает того, что вы полностью вылечились. И да, в ближайшее время вам бы не работать энергетическим донором.

— Трепло! — гувернантка сверкнула глазами в мою сторону, будто бы я растрепал некий величайший её секрет.

— По-вашему, надо было дать вам сдохнуть? — я пожал плечами. — В следующий раз буду иметь ввиду.

— Княжна… — фрау Листен умоляюще смотрела на сестру.

— Вы не будете работать донором ближайшие хотя бы сорок восемь часов, или к императрице с требованием дать вам отпуск пойду уже я, — сурово припечатал Эльза. — Завтра жду вас сутра на осмотр. Не придёте вы. Во дворец явлюсь я! Должна же я проверить, как почивают мои девяносто восемь процентов позитива!

Ветви каштанов и дубов шелестели на ветру, тихий гул пчел вокруг цветущий клумб навевал умиротворение и спокойствие, а журчание фонтана манило прохладой под жарким июльским солнцем.

Андрей Алексеевич прохаживался по кремлёвскому саду, размышляя о сложившейся в империи ситуации. Недавно он имел весьма интересный разговор с мурзой рода Тенишевых, который отчитался о выполнении данного ему задания. Задание было не сказать, чтобы приятным, но и совсем уж мерзостным назвать его нельзя было. Тем более, когда на кону стояли интересы империи.

Андрей Алексеевич ещё раз перебирал в уме факты, выданные ему аналитиками-интуитами. На самом деле императорский род, стоящий у руля вот уже несколько более тысячи лет, имел в своём штате аналитиков, которые на основе некоторых разрозненных данных прогнозировали и выдавали результат. В отношении своего бывшего камер-юнкера князя Угарова Юрия Викторовича аналитикам приходилось ломать мозг особенно разнообразно, как выражались они в узких кругах, — порно и задорно. И результатом подобных изысканий стало как раз-таки подозрение князя Угарова в приобретении или в «инициации в критических условиях» древней родовой способности к резонансу.

Причин для сих выводов было достаточно. Но одной из самых основных являлось именно вмешательство в сложнейший по ёмкости энергетический конструкт, разработанный неизвестным убийцей-магом, из-за которого пострадало такое количество архимагов из мирового сообщества. Все аналитики сообща сходились на том, что князь (на тот момент княжич) дестабилизировал конструкт каким-то образом и принял на себя часть основного удара, за что, в общем-то, и поплатился практически жизнью. Если бы не некоторые благословения божественных сущностей, покровительствующих кому-то из британских островов, то империя и вовсе лишилась бы носителя уникального магического таланта.

Именно поэтому принц, со своей стороны, решил не давить. Вопросов у него к вассалу и камер-юнкеру было превеликое множество. Но здраво посчитав, что тот и сам ещё ни черта не разобрался с произошедшим, Андрей Алексеевич отступил в тень и занял выжидательную позицию.

Почитав дневники предков, он как можно больше информации постарался собрать именно о резонансе. Понял, что перед ним фактически чуть ли не золотой ключик для противостояния с теми или иными магами и архимагами.

«Резонанс — такая способность, — писал его пра-прадед, — которая в состоянии внести дестабилизацию в выверенные структуры ещё на этапе создания того или иного конструкта. С одинаковым успехом резонанс влиял как на площадную защиту, так и на атакующие конструкты, ослабляя первые и развеивая вторые».

И сейчас все сходилось один к одному.

По сути, опять же по информации, полученной от Савельева, уважаемый Юрий Викторович видел магические потоки, ауры и прочее. То есть как раз это и было той основой для использования резонанса: он мог видеть магию и превентивно вмешиваться в создание либо в дестабилизацию тех или иных конструктов, структур или защит. И когда он смог применить подобную вещь на глобальном конструкте с архимагами, пытаясь спасти бабушку, по мнению интуитов, империя вытянула золотой билет.