М. Борзых – Жрец Хаоса. Книга IV (страница 4)

— Ну да… Нам бы неплохо всем вместе дружить или хотя бы научиться взаимодействовать в рамках наших должностных обязанностей, — Железин кивнул, пригубив из своего бокала и прожевав канапе. — Не представляю, как вы с Солнцевым будете сдруживаться…

— Ничего, придумаем как. В конце концов, мне за него сестру замуж не отдавать, а уж на службе его можно и потерпеть. Лишь бы вёл себя по-человечески, а не как…

— А не как обычно, — добавил с усмешкой Никита Сергеевич. — Благодарю, Юрий Викторович. Вы знаете, такой простой передышки очень не хватало для того, чтобы поставить мозги на место. Вам объявили выходной на пару дней?

— Да, — подтвердил я. — Будет время заняться собственными делами. А после принц сказал, что хотел бы видеть нас всех. Думаю, как раз и устроит нам разбор полётов…

— Разбор чего? — переспросил Железин.

— Разбор наших… правильных и неправильных поступков в рамках бала, — поправил я себя, вновь удивляясь, откуда у меня в памяти всплывают различные идиомы. Однако же память моя — тот ещё кладезь неизведанного, а уж источник этих фраз я даже представить не мог.

Глава 3

Утро после бала началось весьма неожиданным образом, хотя и утром назвать его было достаточно проблематично. После подобных мероприятий дворяне обычно вставали где-то в районе полудня, а то и позже. Но в нашем случае Солнцевы оказались у нас на пороге как раз-таки в полдень.

Солнечный луч скользнул по радиаторной решётке, когда автомобиль бесшумно подкатил к крыльцу, будто скользя по воздуху, а не по подъездной дорожке.

Белоснежный Русо-Балт.

Длинный, как императорская карета, с высокими прямыми линиями кузова, отполированными до зеркального блеска. Казалось, даже пыль не смела оседать на его безупречных боках. Хромированные фары, холодные и надменные, как взгляд английского лорда, слепили отражённым светом. На капоте застыло золотое солнце — символ герба древнего рода.

Мотор не рычал, он шептал. Тихо, как хорошо воспитанный дворецкий, почти неслышно. Лишь лёгкий шелест охлаждающей жидкости выдавал, что под капотом скрывается гений магически-инженерной мысли.

Дверца открылась без скрипа. Из тёмного, отороченного кожей салона потянуло ароматом дорогой древесины, лака и едва уловимого запаха духов — словно из будуара светской львицы.

«Вот оно — истинное лицо власти. Не кричащее, не нарочитое. Просто… безупречное».

Такой автомобиль не привозил гостей. Он доставлял их — с невозмутимым достоинством, словно подчёркивая: хозяин этой машины не ездит. Он является.

'Надо бы прикупить такой, — мелькнула у меня мысль. — Может, не сейчас, а несколько позже, но подобный символ статуса был нам необходим, если мы хотели, чтобы с Угаровыми вновь начали считаться. Встречают по одёжке, как говорится.

Из салона вышел настоящий былинный богатырь, рядом с которым Солнцев Дмитрий Сергеевич, камер-юнкер принца, был всего лишь бледной тенью своего батюшки.

Вот уж кто действительно имел косую сажень в плечах и сам походил на скандинавского воителя — молота только не хватало в руках или чего-то в этом же роде массивного, чем можно было бы сокрушать врагов. При этом отец и сын были похожи как две капли воды, с разницей в возрасте в пятьдесят-семьдесят лет. Дмитрий Сергеевич выглядел бледно и блёкло. Под глазами у него были тёмные круги, свидетельствовавшие о том, что он явно не сомкнул глаз. А вот отец его выглядел будто бы метал громы и молнии. Губы были сурово поджаты, а сына он одаривал такими взглядами, будто бы того дома ждала неминуемая порка.

Так уж вышло, что встречать их довелось мне — бабушка в этот момент находилась в химерне. Я отправил за ней, едва нам сообщили о приближении Солнцевых у ворот. Также пришлось отправить гонца в больницу, куда около часа назад уехала Эльза. Вот уж кто не манкировал собственными обязанностями, так это наша княжна. Если она взялась обучаться медицине и поднимать на ноги больных — она этим занималась в соответствии с графиком. При этом развлечения никоим образом не влияли на её основную работу.

Поднявшись по ступеням, первым вошёл отец. Граф Солнцев окинул меня тяжёлым взглядом, словно оценивал соперника.

— Граф Солнцев Сергей Александрович. Отец Дмитрия. Прибыл для обсуждения и разрешения сложившейся ситуации.

— День добрый, Сергей Александрович, — поздоровался я. — Княжич Юрий Викторович Угаров, в некотором роде — коллега вашего сына. Рад приветствовать в нашем доме. Хотелось бы, правда, чтобы повод был более приятный, однако какой уж есть. Пройдёмте в кабинет, княгиня вскоре присоединится к нам.

— Княжич, я хотел бы видеть ещё и княжну, — добавил Солнцев.

— За ней уже послали.

Я увидел, как слегка дёрнулись губы графа в понимающей ухмылке.

— Сударыня соизволит почивать после бала? — уточнил он.

— Сударыня — лекарь и соизволит лечить людей в больнице. Своим даром она дорожит и предпочитает не пренебрегать обязанностями. Потому потребуется некоторое время для её возвращения в особняк.

Мой ответ произвёл впечатление на Солнцева, он снова покосился на сына и покачал головой, однако же ничего не сказал. Мы направились в кабинет. Там уже заранее были подготовлены угощения. На правах временного хозяина я предложил мужчинам для начала выпить кофе, поскольку хоть и была середина дня, однако же после бессонной ночи сей напиток был практически амброзией.

Спустя несколько минут к нам присоединилась княгиня и заняла место во главе «т-образного» стола. Солнцевы сели по одну сторону, я же — по другую. Ещё одно место пустовало для Эльзы.

Сергей Александрович заговорил первым:

— Род Солнцевых приносит извинения в связи с досадным недоразумением, произошедшим сегодня ночью на балу. Мы прекрасно осознаём, что поведение Дмитрия Сергеевича было непозволительным и не соответствующим достоинству мага и дворянина. Но также мы надеемся на снисхождение в связи с тем, что репутации и здоровью княжны не был нанесён непоправимый урон. А потому род Солнцевых просил бы принять в знак заверения вечной дружбы небольшой подарок.

Практически из ниоткуда в руках у графа Солнцева оказалась компактная резная шкатулка, где-то тридцать на тридцать сантиметров. Стоило графу передвинуть шкатулку в сторону бабушки, как та открылась, демонстрируя внутри три яруса с бархатной подложкой, на которой расположился комплект украшений на пятнадцать предметов.

Как и предполагала бабушка, Солнцевы решили откупиться с размахом. Эльзе была предложена в качестве извинений большая артефакторная парюра. А это значит, что княжна Угарова станет обладательницей защитного боевого комплекта из пятнадцати предметов в виде привычных сердцу и взгляду женщин украшений.

Из того, что я узнал, это были: диадема, ожерелье, брошь, серьги, парные браслеты, несколько колец, декоративный гребень, набор шпилек и что-то ещё, название чего я в принципе даже не представлял. Сделано это всё было из красного янтаря с добавлением рубинов и гранатов, некстати напомнив наследный клинок Пожарских.

Камни имели обрамление не то из белого золота, не то из платины. Как ни крути, но смотрелось это дорого. Предполагаю, что стоило это ещё дороже. Ведь самые крупные камни, использованные в украшениях, имели размер голубиного яйца. Однако если представить, что каждый камень являлся ещё и артефактом, подзаряжаемым на те или иные конструкты, то можно сказать, что Солнцевы неплохо так раскошелились.

Лицо бабушки не выражало абсолютно никаких эмоций, хоть мы и обсуждали вероятность подобного подарка. Однако же так просто соглашаться с его принятием она не собиралась.

— Сергей Александрович, это более чем достойный подарок со стороны вашего рода. И мы бы с радостью приняли его, приди ваш сын просить руки моей правнучки. Однако же он повёл себя в отношении княжны словно в отношении дворовой девки. А потому торговать честью своего рода я не намерена.

Крышка шкатулки с звонким щелчком опустилась вниз, скрывая от нашего взгляда парюру. По лицу Солнцева-младшего пробежала тень недовольства — видимо, он всё же надеялся, что удастся обойтись без репутационных потерь, всего лишь откупившись.

— Подобное поведение недостойно… — продолжила говорить бабушка.

— Не будем ходить вокруг да около, — перебил Солнцев-старший, решив отойти от привычного церемониала и этикета. — Мой сын повёл себя как подонок, за что будет наказан. Вопрос в следующем: какова цена, чтобы Угаровы забыли подобное недостойное поведение со стороны Солнцевых? У нас с вами не было разногласий за последние шесть веков, да и до того тоже не было. Признаю, что сын повёл себя недостойно. Что я могу сделать, чтобы загладить его вину?

— Александр Сергеевич, для начала он должен хотя бы извиниться. Причём как перед Эльзой, так и перед Юрием. Чего-то сверхъестественного требовать от него нет смысла. Кроме того, мы в курсе воздействия на него посторонней магии и прекрасно всё понимаем, что проявленное поведение было крайностью. Однако же, если бы Юрий не вмешался, то, скорее всего, это грозило бы либо свадьбой между вашим и нашим родом, либо смертельным поединком. А потому…

— Отец, да что ты перед ними стелешься⁈ — внезапно взорвался Дмитрий Сергеевич. — Эта парюра стоит таких денег, которых у них уже давным-давно нет! У них вообще ни черта нет: ни силы, ни веса в обществе, даже химер их страхолюдных и тех нет! А ты перед ними пресмыкаешься, как будто бы у них несколько архимагов в роду, и они в состоянии от нашего Солнцегорска камня на камне не оставить! Не буду я ни перед кем извиняться! Ты видел их княжну-уродку? Для неё уже счастье, что я на неё позарился! Уж не говоря о том, что свадьбой бы дело не пахло, даже если бы я по ней прошёлся вдоль и поперёк!