М. Борзых – Жрец Хаоса. Книга IV (страница 10)

А вот это было ценное и полезное замечание. Если уж я после поедания демона почувствовал себя отчасти всесильным, то сейчас мои надежды были весьма критично развеяны — причём с пояснением, почему. Но уже даже имеющийся вариант был хотя бы каким-то выходом из ситуации.

Времени не осталось, и пришлось выполнять свёрстанный на коленке план.

— Ну… пусть боги нам помогут!

Я накинул на себя отвод глаз и просто-напросто представил арку прямо в стене посольской ограды — как когда-то сделал это для прохода к принцессе. Арка получилась не сказать, чтобы большая и весьма хлипенькая, продержалась каких-то несколько секунд, но больше мне и не нужно было, чтобы скользнуть на территорию посольства.

Что удивительно, никакой другой защиты на несанкционированное вторжение не сработало. Я бегом проследовал по пути паучка. Точно так же пришлось вскрывать ещё несколько стен для того, чтобы оказаться в коридоре, ведущем вниз.

Дальше спускаться пришлось аккуратно, поскольку в пустом подземелье эхо шагов разносилось достаточно далеко. Потому даже приходилось выбирать, куда ставить ногу, для того чтобы не слишком выдавать своё приближение.

Опять же, сперва я хотел просто вломиться в камеру, и будь что будет. Ведь старый урод явно был занят не отслеживанием территории, а попыткой развлечься с собственной внучкой. Однако же позже понял: вижу я это глазами паука, а скрадывающие звуки заклинания располагались именно в камере, никаким образом не препятствуя попаданию звуков извне.

К моменту, когда я приблизился ко входу в камеру, кицунэ всё ещё вяло отбивалась от попыток насилия со стороны архимага. И вот здесь я дал команду Войду:

— Давай!

Надо бы не забыть начать вести отсчет тех самых пресловутых двух минут.

На секунду мне показалось, будто из меня вырвали сердце, душу, а заодно и магическое средоточие. Боль взорвала тело, будто из меня разом выкачали всю жизнь, все соки. Даже мир вокруг изменил цветность, став будто бы серым, блёклым — я словно заглянул из посмертия в мир живых.

'Один…

Но длилось это всего одну секунду, а после я заставил себя сделать вдох — медлить было нельзя. Подхватив со стены старый, чадящий факел (самый обычный, масляный, невесть как забытый здесь), я со всего размаху опустил его на голову архимагу.

«… Пять… Шесть…»

Нужно заметить, что обезмагичивание пространства заметил не только я, но и Юмэ. Она испуганными глазами взирала на меня, появившегося из теней.

«Одиннадцать… Двенадцать…»

Стянув потерявшего сознание архимага, я расщёлкнул её кандалы, а сам приложил ладони к обнажённому азиату, покрытому татуировками, мысленно давая Войду команду:

— Пей.

«Тридцать один… Тридцать два…»

На голове у старика расплывалось кровавое пятно. Уж не знаю, проломил я ему череп или просто оглушил — меня это мало интересовало. Сейчас мне нужно было восполнить ту щемящую пустоту внутри, тот голод, который образовался. Это состояние полусмерти, которое я ощутил при создании безмагической зоны.

Юмэ же взирала на меня со священным ужасом, боясь пошевелиться. Мысленно я продолжал отсчитывать время:

«… Пятьдесят один… Пятьдесят два…»

По прошествии минуты я с трудом оторвал ладони — слишком уж хотелось продолжить напитываться из архимага. На самом деле, эта тварь жить просто не должна была — после того, что он собирался сделать с собственной внучкой.

Я уж было посмотрел на факел, лежащий рядом, думая: не пустить ли его по назначению ещё раз? Не добить ли бессознательного урода? Но, во-первых, это было бесчестно, а во-вторых…

Будто прочитав мои мысли, Юмэ остановила меня:

— Не делай этого. Насколько я знаю, у него есть посмертная ментальная закладка и связь ещё с одним архимагом. Стоит его убить вне поля боя — и об этом станет известно его «якорю». Тогда на тебя откроют охоту все кланы японских убийц.

— Он собирался изнасиловать тебя, а ты его защищаешь?

Подобное было где-то за гранью моего понимания.

Юмэ подняла на меня испуганные глаза с расширенными зрачками.

— Поверь мне, в этой ситуации я защищаю не его, а тебя.

От Войда пришла волна согласия:

«Послушай девочку. Умные вещи говорит».

— Ну и хрен с вами, — плюнул я.

Возможно, когда-нибудь потом мне представится возможность схлестнуться с ним ещё раз. Сейчас же нужно было делать ноги — по внутреннему таймеру оставалось полминуты до окончания безмагической зоны.

Мы с Юмэ побежали по коридорам, а после я открыл проход за счёт восстановленного резерва сперва во двор японского посольства, а после — и наружу, где нас уже ждал крылогрив.

Оседлав его, мы вместе рванули обратно в особняк. И, если честно, я плохо представлял, каким образом можно было вырвать Юмэ из лап старого извращенца. Ведь, как он и говорил, она — кровь от крови его и, видимо, ещё и плоть от плоти.

Для того чтобы разобраться с этой коллизией, мне нужна была помощь бабушки.

Я надеялся, что бабушка придумает какой-нибудь быстрый, удобоваримый вариант по изъятию Юмэ из лап старого извращенца, но меня ждало некоторое разочарование. Стоило нам переступить порог кабинета Елизаветы Ольгердовны и вкратце рассказать всю ситуацию, как та ни разу не порадовала нас новостями.

— Во-первых, хорошо, что сразу ко мне пришли. Я вас прикрою. Во-вторых, поскольку Юмэ по всем документам является членом клана Кагэро, ещё и внучкой, изъять её из рода ты не сможешь, даже если она сама изъявит на то желание. Либо ей придётся выплатить такие отступные, которые ни она, ни мы не потянем. В-третьих, даже если я объявлю о том, о чём вы сейчас мне заявили, и мы подадим прошение о выходе из рода и переходе в наш род, это может не помочь. По той простой причине, что подобные отношения, естественно, не приветствуются ни в одной стране — уж больно они близкородственные. Однако же у японцев слегка помешались на выведении чистокровных магов, поэтому я отчасти не удивлена подобному поведению Кагэро. Насколько я знаю, есть несколько кланов, где практикуются браки между дядями и племянницами. А несколько императоров имели подобное родство со своими жёнами, как у Кагэро с Юмэ. Но для того, чтобы избежать скандала, они назвали это «волей неба» и «необходимостью сохранения чистоты крови». Поэтому я не удивлюсь, если Кагэро использует ту же формулировку — и ему как одному из архимагов всё сойдёт с рук.

Юмэ при этом сидела, вжав голову в плечи. Она ничего не говорила и боялась поднять глаза на бабушку.

— Дитя, с тобой всё в порядке? — обратилась Елизавета Ольгердовна к иллюзионистке.

Та лишь несмело кивнула.

— Бабушка, неужто совсем нет никаких вариантов? — не желал я смиряться с подобным положением вещей.

Княгиня невесело хмыкнула:

— Есть, вообще-то, но, боюсь, ни тебе, ни Юмэ такой вариант особо не понравится.

— Какой? — задал я вопрос, и мы с Юмэ разом устремили взгляды на княгиню.

— Ты можешь взять Юмэ в жёны.

На сей раз мы даже опешили от такого предположения.

— Для Юмэ это будет означать окончание службы в храме, поскольку, если мне не изменяет память, мико должны быть невинны для службы. А для тебя это будет означать распрощаться со свободой. Что-то мне подсказывает, что ты пока не готов к подобному шагу.

Для нас с Юмэ действительно это был неприемлемый вариант. Жениться в восемнадцать лет только ради того, чтобы спасти кицунэ от притязаний её старого похотливого деда? Я, конечно, благороден, но не настолько, чтобы полностью укладывать свою жизнь на алтарь этого самого благородства. Однако же определённые понятия чести у меня имелись, потому я предложил альтернативный вариант:

— Можно ли добиться того же эффекта, но заключив пока соглашение о помолвке? — предположил я. — Оно накладывает определённые обязательства, однако же может иметь несколько отложенный срок, в том числе и в дальнейшем может быть разорвано. Почему нет? Мы уже возьмём на себя ответственность за мою невесту, но в то же время уже вырвем её из лап Кагэро. Служению в храме это никак не помешает.

— Вариант хороший, если бы не одно «но», — возразила Елизавета Ольгердовна. — Я сейчас собираюсь отправиться в японское посольство на встречу с архимагом Кагэро и убедить его, что Юмэ у него из-под носа украл… сам знаешь кто, использовав тот самый приём, о котором ты рассказал. Так что давайте-ка мы пока поступим следующим образом: вы спускаетесь в лабораторию — поскольку она экранирует самые разные виды магии, в том числе и магию Юмэ, — а я отправлюсь на встречу с её дедом. После будем решать, что делать дальше по результатам.

Оставлять Юмэ одну в лаборатории бабушки я не планировал, поэтому решил потратить время с пользой. Я собирался сделать для Елизаветы Ольгердовны защитную химеру, как и для Эльзы, но только за основу должны были взяться пауки. Пусть времени было и мало, но некоторые мысли на эту тему у меня имелись.

По поводу ядовитости достаточно было всего лишь взять подходящий вид пауков — они и так имели всё необходимое. Остальные «участники» эксперимента уже были известны ранее: каменные горгульи и клещи. Для бабушки удалось сделать экземпляры даже легче, чем для Эльзы. Ядовитых пауков мне Константин Платонович отыскал ещё в тот же день, когда я попросил его об этом. Клещи и горгулья у меня оставались. Нужно было только объединить всё это.

По итогу, спустя пару часов у меня имелось два паучка, которые смогли бы защищать бабушку в случае необходимости. Однако же, подумав, я добавил ещё одну паучью способность. И способность эту сделал несколько необычной: существовал такой вид пауков — кареострисы, с весьма и весьма прочным хитином и одной из плотнейших паутинных нитей, которая в процессе застывания могла быть похожа на тот же кевлар и практически могла резать что угодно не хуже ножа. Именно подобную способность я постарался привить бабушкиным защитным химерам. Я надеялся, что они смогут при необходимости ей помочь даже таким образом — мало ли: сплетут лестницу или же перережут кому-нибудь горло. Использовать их можно было по-разному.