М. Борзых – Жрец Хаоса. Книга IХ (страница 9)

— Ваше Императорское Высочество, а какой итоговый процент Пожарских? — спросил я, возвращаясь к сути.

— Пятьдесят один, — улыбнулся принц, и в его глазах мелькнуло удовлетворение. — А затраты делятся с Железиными пополам. От вас же будем просить направить на Итуруп химер для охраны и дальнего патрулирования.

— Сделаем, — кивнул я.

— До конца недели разработают уставные документы для акционерного общества, поэтому на выходных либо в пятницу необходимо будет заверить их магическими оттисками. Имей в виду. Ничего не планируй.

Я уже хотел было покинуть принца, тем более что он вновь придвинул к себе папку с бумагами для вынесения резолюций, однако же вспомнил, что, вероятно, мне также следовало бы и его предупредить о собственном отсутствии на ближайшие полторы недели. Потому я встал с места и всё же обратил на себя его внимание.

— Ваше Императорское Высочество, на всякий случай уведомляю в частном порядке, что на следующей неделе, с понедельника, где-то недели полторы буду отсутствовать по делам рода. Чтобы не возникло каких-либо эксцессов, связанных с моим отсутствием…

— Далеко собрался? — нахмурился принц, отложив артефакторное перо.

— В одну из приграничный с империей стран. Вопрос касается здоровья княгини. Мне придётся участвовать в переговорах лично.

Принц кивнул, выражение его лица смягчилось.

— Действительно, буду иметь в виду. И, Юрий Викторович, удачи. Такого специалиста, как Елизавета Ольгердовна, в империи больше нет, да и в мире ещё нужно поискать. Посему, если вам удастся решить проблемы со здоровьем вашей бабушки, империя окажется перед вами в неоценимом долгу.

На этом мы с принцем распрощались. Я отправился домой — мне ещё предстояла встреча с Резваном Эраго и подготовка к переговорам с Алхасовым. Рано или поздно они должны были произойти.

Григорий Павлович Савельев уже заканчивал работу, устало потирая шею. Последние несколько дней пришлось потрудиться, чтобы разобраться в том змеином клубке, который вдруг вскрылся в связи с гибелью Чандры Раджкумари. Вообще, сам факт того, что раджпутанская девица умудрилась почти полтора месяца провести в стране и не быть никем обнаруженной, вызывал массу вопросов. Как и то, что индуска легко смогла влиться в качестве дальней родственницы в семью кумыкских князей Алхасовых.

Вообще, горное княжество и материковое — это не одно и то же. В горах практически каждый, имевший родовую башню и дальнее родство с каким-либо из местечковых правителей, уже считался князем, будь у него в подчинении одно село или три сотни. А посему Алхасовы, как таковые, в общеевропейской классификации князьями не были, но в соответствии с собственными традициями — очень даже. Тем более что их собственная родовая генеалогия насчитывала порядка пятнадцати-двадцати колен, а это для любого рода достаточно приличное количество.

С вопросом внедрения к Алхасовым индуски помог Керимов. Он же и дал показания о том, что индуска изначально жаждала уничтожить князя Угарова — у них были собственные счёты. Таким образом, мотивация индусов вполне была объяснима и понятна: якобы девица прибыла мстить за родного дядюшку, погибшего ещё на именинах у принца. К Алхасовым она внедрилась, заместив собой одну из многочисленных родственниц, прибывших из дальнего аула в компанию для единственной дочери князя, Малики. Втереться в доверие вышло быстро. Дочь князя настолько привязалась к девице либо же попала под её влияние, что забрала с собой в столицу и порекомендовала брату как весьма перспективную магичку, которая могла бы разнообразить досуг на гладиаторской арене и тем самым позволить подзаработать на тотализаторе. И Малика, и Туган были в доле.

Собственно, Малика и занималась вербовкой среди первокурсников новых гладиаторов, то тут, то там предлагая стеснённым в средствах дворянам поединки за деньги. Вырученных средств хватало для того, чтобы не просить деньги у родни, тем более что Алхасовы не были уж очень обеспеченным родом, а бросать пыль в глаза однокурсникам, в том числе и тому же Воронову было просто необходимо, — ведь Малика ещё изначально положила глаз на младшего сына министра иностранных дел, желая стать его супругой. И в принципе, у неё всё выходило достаточно стройно, пока Воронова не отослали после вмешательства Угарова и обследования монет. Как оказалось, о монетах в курсе была и княжна, выпросив одну такую для собственных нужд. Собственно, её она и использовала на студенте-лекаре, который и зазвал княжну Угарову на гладиаторскую арену. И посему выходило, что женщины по своей хитрости и коварству шли сильно впереди мужчин.

Допросив Малику Алхасову, Савельев абсолютно был уверен, что княжна не хотела смерти Угаровой — всё-таки она была в своём уме и прекрасно понимала, чем могло закончиться подобное, — всё же сам факт злого умысла присутствовал.

В дверь постучали, прервав размышления Савельева. Он как раз навёл порядок на столе, чтобы завтра с утра не начинать день в бардаке — это был ежевечерний ритуал, который позволял настроить мысли и отпустить работу. Однако же вслед за стуком в дверь появился его адъютант.

— Григорий Павлович, к вам посетитель, — тихо произнёс он, видя, что шеф уже собирается домой. Об этом говорил и плащ, брошенный на спинку кресла у выхода.

— Кто? — Савельев вскинул взгляд на своего адъютанта.

— Князь Алхасов. Просит уделить ему время.

Савельев тяжело вздохнул и кивнул:

— Зови.

Кагерман Алхасов был уже немолодым мужчиной, где-то за шестьдесят, однако же имел всё такую же богатырскую стать, а в его окладистой густой бороде только начали появляться седые волосы. На аудиенцию к главе имперской службы безопасности он явился при полном параде: в белоснежной бурке поверх черкески с длинными узкими рукавами, каракулевой шапке, в кожаных сапогах и с неизменным поясом, на котором был подвешен кинжал — символ княжеской власти.

— Кагерман Алиханович, прошу, — указал рукой на кресло напротив себя Савельев.

Горец медленно опустился в кресло, его движения были сдержанны и полны достоинства.

— Чем могу быть полезен?

— Григорий Павлович, — с лёгким акцентом произнёс кумыкский князь. — Вышло недоразумение. Моя дочь, мой цветок, моя отрада, оказалась в ваших застенках. Сын телефонировал мне. Я знаю свою дочь. Она не может сделать что-то такое, за что её необходимо было бы бросать в каземат.

— Кагерман Алиханович, во-первых, она не в каземате, а во вполне комфортабельных апартаментах, так сказать, на домашнем аресте, пусть и находится они ведомстве нашей службы, — заметил Савельев. — Вы сами прекрасно знаете, что отношение к дворянам в империи одинаковое ко всем: пока не будет доказана вина против империи, никто не переведёт подозреваемых в каземат. Тем более…

— Что это за происшествие такое, где погибла одна девица из моего рода, а другую за это задержали? Где и кому я могу претензию предъявить на князя Угарова, который всё это сделал и во всём обвинил мою дочь, мою Малику?

Савельев тяжело вздохнул, прекрасно понимая, что разговор так или иначе замять не выйдет. Придётся раскрыть часть карт.

— Кагерман Алиханович, вы сейчас приносите мне клятву крови о том, что услышанное здесь и сейчас не выйдет за пределы этой комнаты. Вы ни с кем ни словом, ни делом, ни намёком не поделитесь о том, что узнаете.

Горец нахмурился, однако же кивнул. Тут же вынув из ножен кинжал, он полоснул себе ладонь. Несколько капель крови выступило на грубой, мозолистой от владения мечом коже, и князь тут же произнёс клятву о неразглашении.

— А сейчас послушайте реальное положение дел, — начал Савельев, понизив голос. — Был бы вопрос исключительно в конфликте с Угаровыми, разбирались бы сами о размере виры, ибо молодость и глупость! И не такое видали. Но ваша Малика в данном случае находится под стражей в связи с незаконным получением и использованием алхимии, подпадающей под государственную тайну, в личных целях. Это главное обвинение. За это скажите спасибо вашей дочери и её тесным взаимоотношениям с Ильёй Вороновым, за которого Малика вознамерилась непременно выскочить замуж.

— Вороновым, который сын министра иностранных дел? Или другой Воронов? — деловито уточнил князь.

— Тот самый, — подтвердил Савельев догадку собеседника. — Во-вторых, погибшая девица не была из вашего рода. Та, кого она подменила, к сожалению, обнаружена среди неопознанных трупов в Назрани. Под её личиной скрывалась государственная преступница, проще говоря, ассасин, наёмный убийца, желавший выполнить заказ. Девица втёрлась в доверие к вашей дочери, проникла на территорию академии и попыталась его выполнить. Ваша же дочь, поддавшись желанию мести Угаровым за сорванную гипотетическую помолвку, заманила княжну Угарову на гладиаторскую арену, где на ту устроили травлю зверьём. Княжна Угарова должна была стать наживкой для более крупной рыбы. И князь Угаров клюнул, примчался спасать сестру, заодно устранив наёмную убийцу. Ваша же дочь после дознания задержана на неопределённый срок. Если бы вопрос был только в организации тотализатора, в чём был замешан ваш сын Туган, она бы и под домашний арест не попала. И более того, я вам скажу, что…

— Григорий Павлович, так, возможно, мы не будем сообщать Угаровым об участии моей Малики в этом происшествии? — перебил его Алхасов, и в его голосе зазвучала отчаянная надежда. — Не стоит портить отношения со столь уважаемыми людьми.