М. Борзых – Жрец Хаоса. Книга IХ (страница 27)

Только если в прошлой жизни она заигралась в социальную часть влияния на мир, во влияние на людей, то здесь она видела несколько иной путь. Тот же Юрий был таким же человеком, как и она, к обожествлению не стремился, но при этом он понимал кайдзю, всплывшего им на помощь — да, пусть случайно или нет, но он явно вёл с ним диалог и установил нейтральные отношения, никак не вражеские.

Инари за счёт начальной ступени обожествления слышала их разговор — телепатический — как некий смазанный гул. Интонации и настроение она могла уловить, хоть и не понимала смысла. Обнаружив у себя перед носом подобный образец умения слушать и слышать мира — как будто базовой ступеньки другого пути — волей-неволей Инари начала сомневаться в собственном.

Мало кто знал — да и вряд ли кто-то помнил, — что изначально Инари была родом не из Японии. Уже позже она туда пришла и взяла под покровительство себе род. Нет, изначальной её родиной были пустыни, где кицунэ и постигла искусство миражей и отражений. Она даже специально бралась сопровождать караваны по пустыне, чтобы лучше впитать местную силу, изучать тонкости и грани смертельного обмана.

Но ей вскоре надоело. Самостоятельное изучение по крупицам силы было сложным, монотонным занятием, в то время как люди со своими трактатами предлагали компиляцию знаний за многие века и тысячелетия. И показалось, что зачем самостоятельно изобретать колесо, если многие вещи были изобретены до неё. Она покинула пустыни, ушла в города к людям изучать магию иллюзий.

А дальше сила кратно возросла. Удалось завязать знакомство с несколькими юными божествами, которые и открыли для неё новый источник силы — благодать верующих. Новый дивный мир, такой простой и понятный в своих законах, захватил её полностью.

«Вот именно, — хмыкнула про себя Инари, — сила никогда не даётся просто. Это главная ошибка всех жаждущих пойти по лёгкому пути».

А тем временем разговор между Юрием и кайдзю завершился совершенно неожиданно: Монстр выдернул мага с палубы корабля и ушёл с ним в открытое море. Большинство простецов-моряков, увидевших подобное, упали ниц, посчитав, что кайдзю сам выбрал себе жертву, оставив их в живых.

Предстояло привести в чувство капитана и магов и попытаться вернуться обратно в штаб, потому как если Юрий и будет её где-то искать, то не по всем морям, а где-то там. Не бросит же он её, в конце концов! Если даже совершенно чужих, безразличных ему японских моряков не бросил на верную смерть, хотя мог бы…

Здесь пришлось задуматься и ещё об одном долге прошлого. Старая Инари не ценила даже жизни своих верующих, в то время как Юрий не считал всех врагами априори.

Вряд ли, конечно, он вернётся под нынешней личиной. Скорее всего, дождётся, пока она спадёт, и лишь потом явится забрать её и Кхимару. А это значит, что Инари положены были ещё и выплаты за смерть мага шестого ранга, а деньги эти были весьма немалые.

Понятно, что после выхода из рода Кагеро в деньгах она не особо нуждалась. К тому же тот же Кхимару, признавший себя её опекуном, тоже подарил богине несколько украшений столь древней работы, которые оказались попросту бесценными. Так что с деньгами, в принципе, проблем теперь не было.

Другой вопрос… Инари даже задумалась: может, и правда выкупить остров Кутиноэрабу и восстановить там собственное святилище? Необязательно для верующих, для себя. Будет у неё место, куда она всегда может вернуться, собственная тихая гавань.

«Обустрою там себе клочок пустыни с миражами и буду иногда возвращаться в собственную юность — в те времена, когда я не была столь испорчена властью и жаждала познания природных сил и собственных, не разделяя их».

Идея ей настолько понравилась, что заставила богиню улыбнуться.

«Решено. Попробуем вернуться к истокам. Посмотрим, что из этого получится», — подумала Инари.

Ощущение полёта было кратким — и вдруг кайдзю рванул совершенно в другую сторону от архипелага. Передо мной расстилалось лишь безбрежное море, переливающееся всеми оттенками морской волны. Солнце припекало, и я, словно перископ подводной лодки, нёсся над волнами, плотно обёрнутый щупальцем кайдзю. Виски вновь кольнуло острой болью: память подкинула не только определения перископа и подводной лодки, но и их внешний вид, предназначение — вместе с чёткими картинками.

Что-то подсказывало мне: подобных технических приспособлений в этом мире ещё не было.

А тем временем я боялся заговорить с кайдзю — не хотел спугнуть его настрой на помощь. Но молчание нарушил сам эрг:

— Что это за магия была у тебя такая, странного розового цвета, которая других существ превратила в высохших кукол?

Я не стал юлить:

— Хотел бы я сам знать. Говорят, привет из прошлой жизни. Осваиваю понемногу, но лишь в критических ситуациях. Так-то у меня способности к магии иллюзий и к созданию химер самого разного толка.

— Покажи, — заинтересованно попросил кайдзю.

Я тут же выпустил из собственного Ничто несколько образцов химер, созданных не только мной, но и другими представителями рода Угаровых. Даже Гор вылетел порезвиться и тут же, без тени стеснения, выдал словесную конструкцию, которую в приличном обществе можно было бы перевести так:

— Ох ты ж ничего себе, какая красотка тебя пленила! А ты говорил — жениться не собираешься. Но тебе и выбора не оставили.

Я чуть не заржал, но в то же время осознал, что даже не поинтересовался, какого пола кайдзю. Не до того было. Впрочем, во время нашего разговора на корабле он, кажется, отзывался о себе в мужском роде.

Я уже хотел одёрнуть словоохотливого Гора, но кайдзю подо мной вдруг начал ходить ходуном. Щупальца его подрагивали, отчего меня немилосердно трясло. Далеко не сразу я понял: кайдзю смеётся.

— Передай своему творению, что оно забавное, — произнёс он. — И только поэтому я прощу ему подобную шутку. Ты можешь ему отрастить жабры?

— Зачем? — удивился я.

— Мне такого спутника под водой не хватает. Скучно.

— Позволишь, я оберну его шутку против него?

— Да пожалуйста.

Я усмехнулся и обратился к Гору:

— Ты поаккуратней с высказываниями. А то это существо уже присмотрело тебя себе в спутники жизни и готово утащить к себе на дно, если я тебе жабры отращу. Так что, на его взгляд, ты гораздо более конкурентен для брачных игр, чем я.

Гор, приложив крыло ко лбу, спикировал к самой воде и обратился к кайдзю:

— Сударыня! Мадам! Мадмуазель! Мисс! Богиня! Кем бы вы ни были, но я не подхожу вам в супруги. Как вы могли заметить, я хам и грубиян, к тому же несдержанный на язык. А ещё потомство от меня будет не чета вам. А у вас такие задатки! Такие!.. К тому же, увы и ах, я навеки связан с этим существом, — Гор указал на меня. — Он без меня просто умрёт от тоски, а я без него.

И тут же нырнул обратно в моё собственное Ничто, шёпотом добавив:

— Я умер. Меня нет, не выдавай меня! Я тебе ещё пригожусь.

Эк как его впечатлила перспектива межвидового брака! Мы с кайдзю, не стесняясь, смеялись вдвоём.

— Хорошо с вами, — голос кайдзю чуть потеплел. — Не скучно. Давно ни с кем не разговаривал.

— А что, прежде было с кем? — поддерживая беседу, поинтересовался я.

— Было. Друг был. Но исчез. Может, в спячку пал. Вот и скучно совсем. Более тридцати шести тысяч восходов солнца не отзывается.

Я перевёл единицы измерения времени кайдзю в человеческие — выходило что-то около ста лет. Мне почему-то на ум пришла ситуация с Капелькиным, боровшимся с водным монстром во время брожения моря близ Камчатки где-то в это время. Если предположить, что это был друг кайдзю, то выходит, что он не замолчал и не впал в спячку, а просто умер.

Но все же сомнения следовало развеять.

— А друг случайно не на севере жил?

— Там, — удивился кайдзю моей осведомлённости.

— Тогда придётся тебя расстроить, — я принялся пересказывать историю брожения у Камчатки, в общих чертах описав события тех дней.

Мне показалось, что даже щупальца у кайдзю похолодели, заставляя мою кожу покрываться мурашками.

— Откуда ты знаешь про эти события? Ты же ещё детёныш по возрасту, малёк, — спросил он напряжённо.

Пришлось честно признаться:

— Я знаком с магом, который вместе с твоим другом оказался в жерле вулкана. У него щупальца сожгло лавой напрочь, он кратно потерял в силе, но его спас мой далёкий предок, вытащив из вулкана маленькими каменными птичками. На тот момент твоего друга там уже не было. Извини, если расстроил.

Кайдзю молчал несколько минут, а после выругался:

— Вот же тварь! Я тебе это припомню.

Какое-то время мы плыли в тишине. Причём эрг значительно ускорился — то ли от злости, то ли от ярости. Я не пытался продолжить разговор: вероятнее всего, кайдзю горевал по другу.

Но существо, веками молчавшее, очень ценило возможность пообщаться с кем-либо. Потому тишину нарушил он сам:

— Ты должен понимать, что у таких, как мы, есть уговор. Был уговор. А эта тварь его нарушила, ударив в спину, когда мой друг был слаб. Ты сможешь показать, из какого вулкана он выбрался?

— Я могу узнать точно, — ответил я.

— Значит, после посещения с тобой источника пойдём на рыбалку. Будем одну магматическую тварь ловить на живца.

Есть предложения, на которые просто нельзя ответить отказом. Не после того, как тебя по доброте душевной привезли на себе верхом к источнику жизни, одному из самых охраняемых и ценных ресурсов в мире. Ошибиться было невозможно. Как бы не пытались спрятать его японцы под защитными сферами, но энергия, уже виденная во сне у старейшин Волошиных, фонила даже сквозь них.