М. Борзых – Жрец Хаоса. Книга ХV (страница 11)

— Этот шельмец себе язык откусил, чтоб уж гарантированно ничего нам не сказать. Я еле успел обрубок изо рта вытащить, чтоб он не проглотил. Вот лекари приживляли обратно. Потому и брусок в качестве предостерегающей меры.

Митрий Сафарович вернулся к столу с пыточными инструментами, я же подошёл ближе к мальчишке, выискивая одному мне ведомые детали.

Что-то этакое царапалось в моей памяти, пытаясь выбраться наружу, отчего я невольно разглядывал ауру мальчишки, скованную блокиратором. Она сияла белым, разве что молниями не жалила, потрескивая от напряжения скрытых блокиратором возможностей. Но где-то в районе магического средоточия у него имелась клякса, весьма похожая по цвету на ауру той же Алисы и Митрия Сафаровича. Я бы её, наверное, не заметил, если бы она не шевелилась, словно грозовая туча, то наливаясь и вспухая силой, то опадая и сдуваясь.

Парнишка был жилистым, физически развитым и явно не соответствовал своему возрасту. Вблизи ему лет четырнадцать спокойно можно было дать. Разве что ещё щетина не проявилась и черты лица имели детскую пухлость. Я осмотрелся и, заметив рядом стоящее ведро воды, зачерпнул горсть и омыл руку парня. Там имелись мозоли от регулярных тренировок с холодным оружием, но меня интересовало кое-что другое. А именно — пальцы. Кожа на руках была удивительно гладкой, а ногти — ухоженными и чистыми. Кроме всего прочего, я заметил, что у парня имелась коса длиной в локоть, перевязанная чёрной лентой с серебряной вязью по краям.

— У янычаров есть какая-нибудь опознавательная метка? Татуировка там, допустим, при принятии в корпус. Или оскопление, чтобы они не могли иметь семью? — поинтересовался я у Тенишева.

При этом Орциус, Пожарские взирали на мои действия с толикой недоумения, а Митрий Сафарович — с долей насмешки.

— Татуировки им наносят под сердцем. Якобы в своём сердце они должны нести лишь волю султана и защищать честь империи.

Я чуть дёрнул ворот окровавленной и изорванной рубашки и никакой татуировки не обнаружил.

— Я так понимаю, отсутствие оной вас не остановило при пытках?

— Не остановило, — процедил Митрий Сафарович. — Ведь татуировку они получают только после того, как прольют первую кровь во имя султана.

Что ж, логично. Непонятно только почему для выполнения задания отправили не какого-то матёрого горлореза, а мальчишку, не прошедшего посвящения.

— А про ношение косы никаких традиций у янычаров не знаете?

В этом месте Тенишев буквально взорвался:

— Угаров, что ты себе позволяешь? Думаешь, самый умный? Уж извини, цирюльнические традиции османов мне изучать было некогда. А уж по внешности легко могу отнести мальчишку к османам: по смуглой коже, раскосым глазам и цвету волос. Да и развит он не по возрасту, как и все янычары.

— Как и все мы, Митрий Сафарович. Как и все мы. В эпоху империй дети аристократов взрослеют очень рано.

— Вот кого-кого, а аристократов среди янычаров не бывает. Янычарский корпус создают из детей, полученных по системе девширме — полона и налога живого, который берут с покорённых земель. Мальчишек в возрасте семи лет отрывают от семей и забирают на муштру, добиваясь подобным образом верности от завоёванных земель, — выдал мне краткую историческую справку командующий Кавказским военным округом.

— Тогда логично было бы и детей аристократов тоже брать, — заметил я. — Аристократы себя потише бы вели, и риск восстаний снизился бы.

— Их и берут. И воспитывают вместе с отпрысками султана. За годы в неволе многие начинают дружить, скрепляя союзы земель, многих женят на дочерях, сёстрах, племянницах султанской крови, так что те становятся повязанными ещё и кровными узами. Но среди янычаров аристократов нет.

Я вновь взглянул на косу с чёрно-серебряной лентой, пытаясь сформулировать смутные догадки: что кто-то здесь явно не тот, кем пытается казаться. Каких-то весомых доказательств у меня не было, но собственному чутью я уже привык доверять. Повинуясь инстинктам, я приподнял веко мальчишки, пытаясь разглядеть цвет его радужки. И тут же увидел почерневшие белки, внутри которых сузился зрачок при попадании света. Мальчишка дёрнулся в мою сторону, пытаясь испугать и, возможно, вызвать на агрессию и вместе с тем на его убийство. Но вместо этого моя рука сомкнулась на его косе и силой дёрнула, запрокинув его голову и убрав от моего лица. Однако же этого контакта хватило, чтобы я провалился в полубредовое состояние, в котором сейчас находился маг.

Я будто со стороны присутствовал в шикарном саду со множеством фонтанов, бассейнов, уединённых беседок. На языке оседал запах мёда, жасмина и пряностей. Тут и там слышался женский смех, звуки музыки и певчих птиц. Но моё внимание привлёк звон клинков, раздающийся рядом за живой стеной из кустов растений. Чуть пройдясь вдоль неё, я нашёл просвет, чтобы внутри обнаружить небольшую тренировочную площадку, на которой сражались мальчишки возраста помладше нашего узника. Однако же в одном из них я чётко узнал нашего мага молний.

Парень отчаянно сражался, отбиваясь от двух сверстников и проявляя чудеса скорости, выдержки и акробатики. В этом ему немало помогала собственная воздушная стихия, позволяя периодически бегать по воздушным ступеням, перелетать за спину противникам и с помощью серебрящейся непонятными не то узорами, не то напылением сабли отбивать плети тьмы, атакующие его.

— Сдавайся, голубка! — хохотали два соперника, наседая на мальчишку. — Тебе всё равно никогда не победить истинных Баязедов. В тебе нет Первородной Тьмы. А потому ты не можешь претендовать на вхождение в круг основных наследников. Более того, твоя кровь настолько гнила, что твоя мать не смогла подарить султану больше одного наследника.

— Во-первых, я не голубка, а ястреб, — парировал выпады сводных братьев мальчишка. — А, во-вторых, хищного во мне побольше, чем у вас будет. Это ваши матери плодят наследников одного за другим, словно течные кошки. Истинная Шахин даёт жизнь одному ребёнку. И этот ребёнок — сильнейший.

Мальчишка резко перестал сопротивляться, подставляясь под одну из сабель. Получив удар тьмой и улюлюканье своих братьев, он тут же ринулся в контратаку, выбив саблю у одного и подрезав сухожилие на ноге у другого. При этом по телу мальчишки расползалась клякса тьмы, но хуже ему от этого не становилось. Нет, на мгновение потемнели у него белки глаз, а после рана стала чистой, словно и не наносилась магическим клинком. Оставшегося без оружия брата он спеленал воздушными плетьми и повалил на землю. Однако же близко подходить не стал — во избежание сюрпризов.

— Можно родиться с Первородной Тьмой, но так и остаться беззубым котёнком без когтей. А можно родиться ястребом и вкусив первой крови взрастить Тьму внутри себя.

Оттолкнув ногой саблю противника подальше, парнишка свистнул и на площадку тут же приземлился его питомец, уже знакомый нам по догонялкам среди пламенных столбов. Едва мальчишка взобрался на ястреба, тот стрелой взмыл в небо. Меня же выдернуло из чужого сна. Параллельно с этим я почувствовал, как меня пытаются теребить Андрей Алексеевич и Франц-Фердинанд. Кроме того, параллельно меня сканировал лекарской магией ещё и буквально опустошённый под ноль лекарь. Вяло отмахнувшись рукой от всех, я дал понять, что пришёл в себя.

— Итак, господа и дама, — судя по всему, пока я был в отключке, Тенишева пришла в себя и сейчас злобно смотрела в сторону Франца-Фердинанда, однако же не участвуя во всеобщем столпотворении вокруг меня. — Можете нас поздравить. У нас в руках оказался один из сыновей то ли нынешнего султана, то ли кого-то из его ближайших родственников, которые называют себя Баязедами.

Глава 6

— Ты уверен? — вопрос прозвучал едва ли не одновременно от Андрея Алексеевича и от Франца-Фердинанда.

Сам же Тенишев изрядно побледнел после моей новости.

— К сожалению, уверен. Может, не самый любимый сын и не самый популярный, но таковым он является. Парню вечно пеняли, что в нём нет тьмы. Только всё это бред — в пассивных навыках тьма у него присутствует. А магом воздуха он является по материнской линии. Та по роду — не то беркут, не то сапсан. И, видимо, птичка, на которой носился парень, как раз-таки из родовых питомцев. Те подпускают к себе лишь носителей крови, абы кто на них не полетит. Кстати, птичка-то жива? — поинтересовался я. — Бабушка с удовольствием изучила бы такое создание.

— Жива, — ответил Тенишев, сверля меня подозрительным взглядом, будто подозревая в жалости к врагу или и вовсе шпионажу в пользу Османов. — Бесновалась, правда, когда мы забирали всадника. Лекарям её даже усыпить пришлось.

Тенишев до сих пор не мог поверить в то, что пытал кого-то из представителей султанской династии Османской империи. И так-то я мог его понять. Если бы кого-либо из рода Пожарских пытали за рубежом, это стало бы официальным поводом к началу войны. Нам тоже было что предъявить османам за устроенное землетрясение. Но землетрясение — такое явление, авторство которого просто так не припишешь кому попало. А то, что мальчишка летал вдоль берега и молниями швырялся, — так он в воду бил, а не по людям. Мало ли как юные маги силу стравливают.

— Да быть того не может, — резко рубанул Митрий Сафарович. — Чтобы султан, проворачивая такую операцию, отправил одного из своих детей прямиком на убой? Это ж насколько сильно нужно не любить собственного ребёнка?