М. Борзых – Жрец Хаоса. Книга ХV (страница 10)

— Всему своё время, — сохраняла спокойствия гигантская птичка.

Я, признаться, совершенно не понимал тактики и стратегии Ворона.

— Слушай, если ты его решил грохнуть и потом поднять в виде лича, то на всякий случай напомню: у личей потомства не бывает. Мёртвое живому жизнь не подарит.

Дождавшись, пока тьма полностью поглотит систему энергоканалов Франца-Фердинанда, Ворон прицельно плюнул на темечко императору Австро-Венгрии. А после дымная тьма, эфемерная и не имеющая чётких границ, вдруг стала перестраиваться, твердеть, преобразовываться в некое подобие системы энергоканалов, состоящей из чёрных, лоснящихся, маслянистых и гибких элементов, похожих на живые жгуты или копошащихся червей. Черви были очень даже подходящим сравнением: ведь они с жадностью вгрызались в остатки энергоструктуры Орциуса, пируя и становясь от этого ещё больше. Но при этом червь, завершивший своё задание, будто бы замирал и становился безвольным. Спустя несколько минут некогда копошившаяся червями энергоструктура вдруг стала статичной и навскидку представляла собой весьма разветвлённую систему энергоканалов, сменившую цвет с серого на чёрный. Правда, ощущение было, что стенки её чересчур тонкие, вот-вот готовые порваться от перенапряжения.

Такую неправильность заметил не только я, но и Ворон.

— Эх, — тяжело вздохнул он. — Раз в жизни повезло дураку. Второй раз такой возможности не будет. А не хватает для переделки материала. Не хватает.

— Ты о чем?

— О проклятии смертельном, под которое этот дурак попал. Безумно энергетически ёмкая штука. Я за счёт неё старые огрызки энергосистемы его уничтожил, отдав на пропитание, а после своим скормил и из этого ему новую систему построил. Гораздо более мощную, разветвлённую, которая и должна быть, по сути, у императора. Мне бы ещё два-три таких сеанса с его последующей смертью — и я бы из него такого некроманта вылепил — сплошное загляденье.

— Чисто гипотетически, я знаю источник этого проклятия. И повторять она его сможет столько, сколько потребуется. Итоговую смерть тоже может подарить бонусом. Но здесь столько нюансов, что решать — закачаешься.

— Ну-ка, ну-ка, поподробней, — заинтересовался Ворон.

— Девица девятнадцати лет от роду, сильная магичка тьмы. Ко всему прочему, ещё и маятник. Но награждена приёмным папашей проклятием в отместку за то, что маман её погуляла на стороне. А посему именно это проклятие и убивает всех, кто прикасается к носительнице. Более ясных условий, уж прости, не знаю. Она и сама не догадывается. Попытка брака у неё была, но жених брачную ночь не пережил. Так что девица именно что девица.

— Из чьего рода?

— Тенишева. Бывшие ханы Казани.

— О, это же в их роду аватар тьмы появился, если мне не изменяет память, веков пять назад. И тоже, кстати, женщина.

— Выходит, так, — кивнул я. — Девица имеет прямую кровную линию с ней.

От услышанного Ворон начал радостно потирать крылья.

— Берём. Нам подходит.

— Куда берём? Куда подходит? — возмутился я.

— В императрицы, конечно. В жёны. Ты не подумай, мы тоже с понятиями. Тем более если мы всё правильно сделаем, не только Фердинанд в выигрыше останется. Уж поверь, я тоже умею быть благодарным.

— Проклятие с неё снимешь? — напрямую уточнил я, избегая двояких толкований. — И чтобы девочка при этом жива осталась.

Ворон разглядывал меня, сверля своими маленькими глазками-бусинками. Ну как маленькими — каждый размером с мою голову.

— Сниму, мне оно нужнее!

— Тогда я передам твоё предложение.

С минуту мы играли в гляделки с Вороном, после чего несносный хитрохвостый птиц ответил:

— Что и говорить, заслужил.

Прямо передо мной спланировало легчайшее пёрышко, на глазах соткавшееся из мрака. А поверх него тут же образовался то ли ледяной, то ли стеклянный ларец.

— Используй с умом, — каркнул на прощание мне Ворон и ударом клюва по темечку выкинул меня из собственного подпространства.

Очнулся я чуть раньше, чем Франц-Фердинанд. Алису рядом натурально уже била истерика. Пока Великий князь пытался привести её в чувство, Андрей Алексеевич с помощью Яйца Феникса пытался переместить нашу сцепку с Фердинандом куда-нибудь к лекарям. Но, судя по струящемуся по лицу поту и полопавшимся в глазах капиллярам, у него нихрена не получалось.

— Какого демона, Угаров? Ещё не хватало мне вот так союзников терять! — рыкнул принц. — Открывай давай портал хотя бы к своей сестре. А туда я уже и дворцовых лекарей подтяну.

— Отбой, Андрей Алексеевич, — покачал я головой.

— Как отбой? — ужаснулся принц. — В смысле — отбой? Всегда же находящихся на грани ещё спасти можно. Ты что это вдруг сдаёшься?

— Да спасли его уже, — махнул я рукой, отползая от Фердинанда. — Дух рода за него взялся. Мы там с вами не помощники, да и лекари тоже. Эта тварь радостно схрумала проклятие, полученное от Алисы Тенишевой. И, представьте себе, попросила ещё. Так что нам с вами не понять взаимоотношений некоторых со своими родовыми стихиями.

Принц переводил взгляд с меня на Фердинанда. У того и правда цвет лица посвежел, а до того чернеющие кровеносные сосуды на глазах принялись будто бы стекаться кляксой в сторону магического средоточия. Я посмотрел на Тенишеву и вынул из запасников пузырёк с эфиром. Смочив носовой платок, я поднёс его к лицу девушки, тем самым усыпив её. Стоило той отключиться, как они будто поменялись местами с Францем-Фердинандом. Орциус открыл глаза и резко сел с прямой спиной, будто шпагу проглотил. Он взбудоражено шарил вокруг себя глазами, но, увидев свернувшуюся калачиком Тенишеву на созданном мною плаще, прищурился и выдал:

— Похоже, связи Орциусов с Российской империей крепнут не по дням, а по часам. Господа, мне нужна ваша помощь. Вопрос жизни и смерти. А скорее уж смерти после жизни. Мне нужно всеми правдами и неправдами взять в жёны сию прекрасную сударыню.

Принц только недоверчиво покачал головой, обернувшись в мою сторону:

— Страшный ты человек, Угаров. Нельзя с тобой дружить. Жениться приходится!

— Из двух зол я предпочитаю выбирать меньшее. Уж лучше жениться, чем умирать. Воевать с ним, поверьте, не стоит, — с присущей ему рациональностью ответил Франц-Фердинанд.

В крепость мы возвращались своим ходом. Яйцо феникса, кажется, растратило собственный заряд. Я же попросту не знал, куда, кроме бухты, можно открыть портал. Да и совсем уж на обозрение всеобщее выставлять подобные возможности было бы греховно. И так наследил везде, где только мог. Орциус, ни капли не стесняясь кого-либо, подхватил Алису на руки и нёс сам.

— Не стоит прожигать меня взглядом, господа, — обратился он к Пожарским. — Шутка зашла слишком далеко и перестала быть шуткой. В отношении данной сударыни я имею вполне серьёзные намерения. Но переступать черту более не намерен.

Признаться, была у меня мысль провалиться в сон к Алисе, пока она спала, усыплённая эфиром. Но, здраво обдумав ситуацию, я всё же решил отказаться от этой идеи. Ибо Ворону было глубоко всё равно на условия срабатывания проклятия. Ему вообще чем чаще, тем лучше. А уж если ещё и смертельное — тот облизывался на подобные возможности. Так что лезть в личную жизнь Алисы и подсматривать за прохождением её первой брачной ночи, пусть так и не состоявшейся, было бы с моей стороны ещё тем свинством. Болезненного интереса к данной теме у меня не имелось. При этом я прекрасно осознавал, что стоит мне сотворить нечто подобное, как Тенишеву во враги я заимею себе во веки вечные. А посему, оставив сие на усмотрение и зону ответственности Ворона, я решил не совать свой нос в прошлое Алисы.

Между тем Франц-Фердинанд расставаться с девицей на руках не спешил, но при этом изъявил желание поприсутствовать на допросе взятого мага воздуха.

Более того, пока мы спускались в казематы и пыточные, мимо нас бегом промчались трое военных, судя по ауре, имеющих отношение к лекарскому делу. К моменту, когда мы достигли пыточной, картина нам открылась неприглядная.

Светловолосого мальчишку растянули на крестовине, зафиксировав лодыжки и запястья кожаными ремнями. На шее у него болтался магический блокиратор, бывший ему явно великоватым, ибо создан был на взрослого, а не на подростка. На теле мага медленно регенерировали порезы, ожоги, а грудь и вовсе была залита кровью. Сейчас у янычара голова была свешена, но будто бы он потерял сознание либо же — что более невероятно — спал. При этом Митрий Сафарович стоял возле пыточных инструментов в задумчивости, поглядывая поочерёдно то на клещи, то на иглы. А после, взглянув на деревянный брусок с приделанными кожаными ремнями на концах, взял его и принялся прилаживать в рот мальчишке, застёгивая ремни на затылке. Судя по всему, это было сделано, чтобы маг не мог сомкнуть рот. Но как при этом он должен был говорить, я терялся в догадках.

Похожие выводы сделал не только я. Наблюдая за действиями командующего Кавказским военным округом, один из лекарей остался, а двое других покинули пыточную.

— Митрий Сафарович, как результаты? — поинтересовался Великий князь. — Удалось что-то узнать?

— Ещё нет, — вынужден был со вздохом сожаления признаться Тенишев. — Пытки пока результатов не принесли.

— А лекари здесь зачем? — спросил я.

Тело сильного мага должно было регенерировать после пыток. От оторванной головы или отрубленной руки это не спасало, но резаные раны, ожоги, ушибы, растяжения организм старался скорее залечить сам. Наличие магического блокиратора на шее несколько замедляло процесс, но не искореняло вовсе.