М. Борзых – Жрец Хаоса. Книга ХI (страница 4)

Под мелким моросящим дождём, прикусив губу от усердия, Эльза хотя бы самой себе могла признаться: когда в её семье разыгралась трагедия, внутри неё всколыхнулось нечто тёмное. Желание убить отца ослепляло, затапливало всё существо. От убийства её удержала лишь ничтожная надежда выучиться и самой вылечить мать. Если бы она сорвалась, то потеряла бы дар. Сила уходила, если с её помощью причинялся вред.

Но после разговора с княгиней Угаровой о том, что её тиран-отец, которого она ненавидела, не являлся таковым, у Эльзы отлегло от сердца. Оказалось, что её желания были справедливой местью за всё содеянное отчимом. А это значило, что отпала нужда тщательно подавлять эмоции в отношении неродного отца.

И если уж здраво смотреть на её собственную триаду, то Эльзе несказанно повезло, она была свободна в выборе инструментария, имея возможность черпать силу как из светлых, так и из тёмных энергий. И чем дальше, тем больше она понимала, что те же проклятия — отнюдь не тёмный дар. Сейчас за счёт проклятий они планировали защитить границы империи, при этом не нанеся никому фатального вреда. Ну не считать же вредом забор крови? Как лекарь, Эльза знала, что в некоторых случаях это даже полезная процедура. Если, конечно, проводить её нечасто и без фанатизма.

Исходя из этого, в душе княжны прорастала уверенность в правдивости некогда сказанных Юрием слов во время их первого совместного завтрака: что не бывает тёмной либо светлой магии. Магия не имеет полярности. Полярность имеет тот, кто её использует.

Поэтому сейчас Эльза с превеликим удовольствием использовала дар, который сознательно подавляла годами, выпуская на свободу тщательно скрытые желания и возможности.

Снятие блока с эмоций и чувств подействовало плодотворно, позволяя снять блок и с фантазии. Её разум предлагал нестандартные варианты, что весьма ценилось и Черниковым, и Каюмовой.

— Готово, — отозвался Пётр Ильич в темноте, слегка подсветив перед собой магическим артефакторным фонарём. — Нам тут передают, что в Херсонесе иллюзионисты уже отыграли соответствующую пьесу. И в случае чего найдутся свидетели, подтвердившие нашу легенду.

— Ты всё ещё можешь отказаться, деточка, — прокаркала старческим голосом Динара Фаритовна, восседавшая в своём кресле на колёсиках чуть выше, на пригорке. — Твоя кровь, пусть и несколько изменённая за счёт моих манипуляций, будет практически посписью. Конечно, мы с Петей немного поколдуем на эту тему, но совсем скрыть твой след не выйдет при всём желании. Когда эти шакалы догадаются, что их обвела вокруг носа восемнадцатилетняя девчонка, они с цепи сорвутся. Не боишься, Эльза?

Княжна смело улыбнулась и, проанализировав собственное состояние, поняла, что действительно не боится.

— Пусть ещё попробуют до меня добраться.

К тому же, Эльза свято верила, что сложные задачи давали наибольший прогресс в обучение и развитии. Брат был тому примером. За короткий срок он стал архимагом, хоть и лишь по размеру источника. Но скорость прогресса была просто поразительная. Именно поэтому Эльза так налегала на учёбу и с радостью бралась за любые сложные задачи.

«Чем демоны не шутят, пусть Угаровы станут первым родом в мире, в составе которого будут сразу три архимага! Уж я приложу к этому все усилия», — с этими мыслями Эльза полоснула ладонь небольшим кинжалом, всегда носимым на поясе, и сцедила в плошку собственную кровь для начала ритуала.

— А теперь, деточка, чуть отойди, — сказала Каюмова. — Дай нам с Петей тряхнуть стариной на благо империи.

Эльза внимательно смотрела, что делают архимаг проклятий и матриарх рода Каюмовых. Все их манипуляции заняли меньше минуты, после чего в небо ударил алый столб энергии.

— Запускай руки внутрь, — вновь прокаркала Каюмова. — Твоя кровь — активатор, твоё желание — модулятор, чего пожелаешь, так и сработает.

Не раздумывая ни секунды, Эльза ввела в столб энергии, завязанной на собственной, пусть и изменённой, крови, порезаную ладонь и чётко про себя произнесла:

— Пусть Чёрное море покроется льдами, восстав щитом против врагов Империи.

Закрыв глаза, она будто внутренним взором видела, как луч расщепляется на пять других, более тонких направленных лучей, объединяя в единую систему, словно в пояс, ранее расчерченные ими конструкты. Пять арочных пролётов защитного конструкта алым ажуром окружили побережье империи вокруг Крымского полуострова.

От завораживающего зрелища её отвлёк тихий треск. Взглянув на прибрежную полосу, княжна увидела, как поверхность волнующегося моря принялся сковывать алый лёд.

— Кхм… а вот такой эффект не планировался, — задумчиво пробормотала Динара Фаритовна, — но так даже лучше. Это настолько плохо, что даже хорошо.

Глава 3

Чертоги Высших

— Дорогой, какого демона? Ты же обещал! — Великая Мать Кровь появилась в Чертогах Хаоса для приватного разговора с уже далеко не бывшим возлюбленным и соратником.

— И тебе не хворать, — Первородный даже не дёрнулся в мнимой попытке встать с трона. — Чем обязан визиту? Да ещё и в таком тоне?

Но Великая Мать была в сущности своей женщиной, а потому подобная холодность её не смутила и не остановила.

— Мне казалось, что мы договорились. Ты обещал, что вернёшь сыну Трайодасана память. Своей ничтожной долей адамантия Адик почувствовал, что парень встречался с тобой. Но изменений по части памяти не произошло.

— Ой, проныра, — тяжело вздохнул Первородный Хаос. — Вам всем как будто заняться больше нечем, кроме как наблюдать за копией души одного существа, даже не оригиналом? Устроили себе прямую трансляцию, только попкорна не хватает!

— Кто бы говорил. Ты в своё время точно так же периодически присматривал за самим Траем. А здесь уж извини: он для нас всех как родной племянничек, а для некоторых и не только.

— Молодёжь, — хмыкнул Первородный. — Сколько тысяч или миллионов лет должно пройти, чтобы вы начали относиться к людям с подобающими статусу и природе вещей эмоциями?

— Ты не прав, — Великая Мать не стесняясь создала себе подобие трона и уселась напротив хозяина чертогов. — Слишком мало времени прошло после всего того безумия, что сотворилось в моей колыбели. И очень многие — и я, и Адик, и Система — обязаны Траю. Именно поэтому мы все так переживаем за его сына.

— Во-первых, не поминай эту тварь всуе! Хватит уже того, что его возродили и приставили к делу, а, во-вторых, это не сын Трая. Это копия его души.

— Это мы с тобой так его классифицируем. И то я всё больше принимаю точку зрения Трайодасана. Сознание первично, тело вторично. Сознание и личность создают воспоминания и опыт, а не оболочка. Вот и выходит, что в чьём бы теле ни находилась копия души его сына, её воспитывали всей семьёй, обучали, эта копия помнит Парад Предков, и несколько сроков правила в империи размером в полмира. Это всё равно его сын. Неважно, чья там кровь и оболочка. Это лишь костюм. Поэтому Трай относится к произошедшему так, будто бы на самом деле мы украли у него Юрдана. Ну да это вторично. Лучше скажи, почему у него не вернулась память? Мы же обсуждали с тобой вилку выбора с одинаковым результатом. Если бы он выбрал память — она бы восстановилась в полном объёме, со всеми знаниями. Если бы он выбрал силу — то потоком Хаоса должно было бы сорвать соответствующие блоки, и ты бы успел притянуть ему память из ещё одной цифровой копии. Что произошло?

— Да не знаю я, что произошло! — наконец признался Первородный. — Он выбрал силу. И, запуская в него каплю собственной стихии вместе с набором воспоминаний, я надеялся, что всё выйдет так, как мы с тобой обсудили. Но всё пошло не по плану. Вместо одной его памяти там началась такая мешанина, что я с трудом отслеживал резкую смену картинок, вспышек и воспоминаний. Как будто одновременно четырём существам открылся доступ к собственным воспоминаниям. А может, и больше. Уж извини, я не считал, старался контролировать себя, чтоб не угробить мальчишку собственными же силами, не превратить в какого-нибудь крокозябра, от которого бы шарахался даже тот же Тадж.

— То есть, по сути, он стал твоим первожрецом? — воодушевилась Кровь, принявшись вслух проговаривать варианты. — А от этого лишь ступень до аватара…

— О нет, от жречества он тоже отказался. Если Трайодасан хотя бы признавал твоё главенство и твои заветы, то этот послал меня далеко и надолго.

Великая Мать Кровь перетекала из одной формы в другую, размышляя над услышанным. Зато Хаос замер на мгновение, вернув наместо вход в собственные Чертоги, до того сокрытый для посторонних. Первородный очень не любил, когда нарушали его уединение. Что было дозволено нынешней его спутнице, не было дозволено остальным. Однако сейчас пришлось сделать исключение.

— Не мнитесь на входе, входите уж. Кого-кого, а Творцов фракций невместно держать на пороге.

В Чертогах проявились Адамантий и Система. Творец техносов, как всегда, выглядела чужеродно в любых чертогах в латексном комбинезоне, в облипочку, с планшетом в руке и в очках виртуальной реальности. Адамантий же перетекал из одного состояния в другое не хуже Крови, с единственной разницей, что имел серебристый оттенок.

— У меня есть теория по поводу проблем с памятью, — выдала Система, потыкав наманикюренным пальчиком по экрану планшета.