М. Борзых – Жрец Хаоса. Книга Х (страница 4)

Но куда больше заинтересовала меня другая страница. Если страница со змелионами была отмечена закладкой с отметкой зеленого цвета, то в глубине тома находилась ещё одна закладка, но уже с красным оттенком. Я невольно перевернул страницы, чтобы рассмотреть нечто, чему не мог дать классификации. Пришлось вчитываться, причем половина слов была на дикой помеси скандинавских языков. Называлось это «Рой». Я невольно задумался, не был ли этот рой тем самым, что породил соответствующий знак на гербе Угаровых, и принялся вчитываться.

Оказалось, что рой — это форма организации неких гигантских химер-насекомых. Ну как гигантских? Не крылогрив и не костяная гончая, но представьте себе помесь кузнечика с богомолом, только размером под полтора метра с мощными задними лапами для прыжков с места на место или вертикально в воздух. Передние конечности заимствовали у богомола с острейшими серпами. Крыльев и вовсе два вида: короткие, жёсткие надкрылья (как у жука) для прикрытия спины и перепончатые задние крылья для быстрых, резких перелётов на короткие дистанции.

А летало все это удовольствие роем для того, чтобы выкашивать армии, превращая в фарш ряды бойцов.

И если и этого мало, предок как-то повысил им сопротивляемость магии до пятидесяти процентов.

— Охренеть! Машина смерти! — не удержался я от комментария.

Бабушка подошла ко мне со спины, взглянув, что я разглядываю, и только хмыкнула:

— Э, нет, эту дрянь мы с тобой точно восстанавливать не будем.

Моему удивлению не было предела:

— Почему? Насколько я могу судить, максимально эффективное сочетание, а уж про результативность на поле боя я и вовсе молчу.

— Да уж, результативность была ещё та, — хмыкнула Елизавета Ольгердовна. — Вот только после единственного использования роя деда Ингвара стали называть кровавым мясником и ещё более нелестными прозвищами.

— Почему?

Отчего-то я нутром чувствовал, что в деле замешана политика. Рой, конечно, оружие страшное, но до этого момента я в снах видел вполне адекватного предка, всё больше спасающего жизни, чем упивающегося кровью и убийствами. Картинка не сходилась.

— Да, была там одна история, когда поле боя было просто усеяно кусками тел после вмешательства роя деда Ингвара.

— Война никогда не была ромашковым полем, — пожал я плечами. — Если мы победили, то обвинять не в чем. Или он наших покрошил?

Бабушка скупо улыбнулась в ответ на мои слова.

— История мутная. Из современников разве что Волошины остались. Из рассказов отца я знаю, что рой, наоборот, прорвал кольцо окружения и помог корпусу с императором и его сыном выбраться из осады, тем самым спасая от позорной капитуляции и потерь не только лица, но и территорий. А потом император то ли разругался с дедом в пух и прах, то ли испугался его созданий с приличным сопротивлением магии, потребовав от деда их всех уничтожить. Меня ещё и на свете не было, а отец очень скупо отзывался об этих событиях, якобы наши сюзерены повели себя как неблагодарные сволочи. Чем дело закончилось, непонятно, но больше на вооружении у Угаровых рой не стоял и в сражениях не принимал участия. А после той кампании отец единственный раз видел деда вдрабадан пьяным.

— Допустим, но меня больше интересуют особенности установки связи с этим подразделением, — задумчиво пробормотал я. — Их же там сотни, а то и тысячи… контролировать всех — можно свихнуться.

— Дед был такого же мнения. Потому роем руководила королева, передавая им волю создателя. Но с роем всё равно возникли проблемы по части подчинения. Дед пытался передать отцу управление этим боевым подразделением, но у него ничего не вышло. Если деда рой ещё признавал, то отца уже нет. А когда папа пытался всё же перехватить управление над королевой роя силой, та слила свой разум с разумами подвластного ей подразделения и раздробила сознание на многие сотни и тысячи осколков, из-за чего отец чуть не лишился разума. Одно дело контролировать один разум, и совсем иное — тысячи. Дед вспылил, но больше не позволил отцу пытаться слиться с разумом королевы.

— Но почему? У нас же с вами не было проблемы с передачей управления.

— Моё предположение, что отец был значительно слабее деда. А королева не захотела подчиняться слабаку. У нас же с тобой наоборот, ты сильнее меня. К тому же несёшь в себе отпечаток души зверя. Потому для них ты свой в доску.

Выслушав аргументы бабушки, я всё же решил попытаться возродить рой.

Глава 3

К Волошиным я направлялся, уже зная, о каком роде химер буду спрашивать у них. Выслушав мой вопрос, триада патриархов рода Волошиных криво усмехнулась, однако же перечить не стала. Единственное, что Роман Андреевич уточнил:

— Ты уверен, что хочешь увидеть именно этот момент? Он не отличается славой и доблестью ни для вашей семьи, ни для императорского рода. И это пятно на совести, я думаю, многие хотели бы вычеркнуть из памяти.

— Именно потому, что многие хотели бы его вычеркнуть, я бы хотел увидеть все своими глазами.

— Как знаешь. Но тогда готовься к тому, что сон будет не один.

И вновь повторилась ситуация, когда Волошины создали управляемую нить, чтобы провести меня конкретно в нужное время и в нужные воспоминания, за что я был им чрезвычайно благодарен. И вновь были волосы, кровь и провал в неизвестное время и в неизвестное место.

Все, что я мог понять, — это то, что вижу горную долину. Вот только горы были не особо высокими, явно ниже Алтая либо Кавказа, ведь пологие склоны их поросли лесом. Но и это не упрощало продвижение имперской армии. Среди весенней зелени лесов алела фениксы Пожарских на стягах.

Хотя погодите-ка… Коробки войсковых соединений стояли на границе входа в долину, по которой вился дорожный тракт, но не делали попыток стать на марш. Зато вся «змейка» войск пестрела защитными конструктами.

Связующий аркан дёрнули, привлекая моё внимание. И вовремя. Я едва не вылетел из седла на вираже. Благо Гор подо мной вовремя отреагировал на изменение курса Волошиными.

Те летели рядом на орлах, взяв в «коробочку» деда Ингвара. Вся компания здесь выглядела максимум лет на тридцать. А предка я и вовсе узнал лишь по вездесущей трубке, торчащей изо рта. Этакий скандинавский богатырь с серьгой в ухе и льдисто-голубыми глазами, в которых нынче бушевал серебряный шторм.

Волошин вместе с дедом резко завернули вираж и резко пошли на снижение.

— Где ставка императора? Какого хрена здесь вообще происходит? — спрашивал дед, паря над горами и выпытывая оперативную информацию у Волошиных.

Ветер трепал наши волосы и закладывал уши, но разговор я слышал будто бы ушами Волошиных.

— Его и принца попросту выманили в ловушку. Разведка выведала, где ставка Фридриха засела, и у наших факел в заднице воспылал. Захотели австро-венграм блицкиг устроить, чтобы красиво принудить тех к миру и прирезать себе Карпаты полностью. Они с фениксами рванули вдоль Бескид, пробрались до долины реки Сан, и там им местные колдуны-мольфары выдали такое, что всю долину накрыл купол, который полностью обессилил их. И я сейчас не только про магию. Как их там сразу не перебили, одним богам известно. Долина в австрийском кольце, сидят в осаде. Фридрих им такой ультиматум выдвинул, что проще сразу удавиться.

— До Днепра свою губу раскатал, да? — скривился дед.

— А то! Но боюсь, если ещё пару дней помаринует их, то там уже Дон фигурировать начнёт.

— Так, а что вам мешает пробраться туда и прорвать окружение? Рома, у нас уговор был, меня не трогать в этот раз. Ты меня со свадьбы сына выдернул. Без меня ни одну австрийскую морду не начистить? Обортней туда отправьте! Там Урусов, Алхасов и Эраго молодняк привели на боевое крещение. Они тебе их на лоскуты порвут, соревнуясь между собой! Я тебе здесь на кой?

Роман Андреевич чувствовал себя неуютно, ёрзая в седле и пытаясь сперва подобрать слова, а после махнул рукой на этикет и пиетет:

— Берсеньев на дыбы встал! Тебя требовал! Сказал, если сами попрёмся, ляжем все по дороге где-то в районе долины Дуклы. Такое ощущение, будто они только и ждут, чтобы мы рванули на помощь императору с наследным принцем и точно так же вляпались. И тогда почетная капитуляция с потерей территории вообще превратится в #%%^.

Оборот был столь красноречивый, что я заслушался.

— Вот сука, друг называется! — выругался дед Ингвар. — Ладно, ему я отдельное спасибо передам.

— А если простецов отправить?

— Так перебьют же. Там же маги вокруг стоят, котел устроили.

— Млять… Одних жаль, другие не лезут, только меня можно и в хвост, и в гриву! — выругался дед. — А император-то хоть с принцем живы? А то мало ли…

— Живы, — кивнул Волошин. — Здесь Керимов следит, и из столицы то и дело приходят подтверждения.

— Ладно, придумаем что-то. Но смотри, Рома, передавай как хочешь, но император и весь наш корпус, оставшийся у Саны, сопротивляться происходящему не должен. Пусть стоят и не шевелятся, будто их все происходящее не касается. Понял? Если хоть один из них попробует что-то сделать моим созданием, мало им не покажется. Передавай как хочешь.

На этом дед, окинув цепким взглядом лежащие внизу горы и долины, ушел на вираж, и сон прервался. А дальше будто кто-то перелистнул страницу книги.

Я увидел, как дед пытал у себя в палатке языка — представителя коренного населения, не то колдуна из местных, не то мага (боги их разберут). В расшитой рубашке, залитой кровью, темных штанах, со связанными руками и ногами, тот валялся на земле смотрел на деда взглядом, полным ненависти. Поверх верёвок я заметил и блокираторы магии. Значит, всё-таки колдун. Дед Ингвар изъяснялся с ним спокойным и неестественно ласковым голосом, будто с душевнобольным: