М. Борзых – Кодекс Крови. Книга VIII (страница 3)

Когда ритуальные слова были произнесены и подкреплены кровью, мы с Петром Алексеевичем и Кристианом стали свидетелем весьма незаурядного события. На голове у Асты возник княжеский венец, как символ суверенности её маленького острова.

Момент триумфа нарушил всё тот же Кристиан, для которого наш триумф обернулся жесточайшим фиаско, чуть не переросшим в катастрофу:

— А где Владыка Борнхольма Ян Бизоненс?

Интригана втянули под руки комары. В наручниках и в блокираторах магии он выглядел уже не столь спесиво, как при попытке убить Асту. Лицо мы ему, конечно, разукрасили от души, да и не только лицо, но в фарш, подобно задире-Хансу, не превратили.

— Ваше Величество! Эти подлые русы напали на меня в моём доме! У них в подчинении твари изнанки! Они убили не только Ханса, но и мою супругу, и вот теперь добрались до меня! — Ян упал на колени с самым преданным видом. — Ваше Величество! Велите его арестовать! Я дам все показания!

— Дашь… — Кристиан смотрел на Яна в задумчивости, будто решая, что с ним делать. — Ещё как дашь…

По поводу судьбы самого Яна у нас вышла даже некоторая перепалка. Кирана со свойственной ей практичностью предложила Яна устранить, чтобы зря не поганил землю, на которой он живёт.

— Давай дадим кинжал Асте. Пусть попробует крови! — предложила охотница. — Ей двенадцать, хороший возраст.

— У неё погибли бабушка, отец, мать, и ты хочешь продолжить этот список? — спокойно уточнил я, зная, что Аста очень внимательно нас слушает.

— Его сами боги велели наказать! Око за око! Зуб за зуб! Помнишь? — не унималась сестра, просмотрев макр со всей политической свистопляской в Дании, затеянной из-за одного… человеком у меня язык не поворачивался его назвать.

— Помню! — не стал я спорить с аргументом сестры, но привёл свой: — А ещё я помню, что среди Исбьернов запрещено убивать своих по крови. А Аста наполовину по крови Бизоненс.

Крыть это было нечем.

— И что же тогда с ним сделать? Всё простить и отпустить? Чтобы он и дальше убивал чужими руками? Да бабушка из посмертия вернётся, лишь бы такого позора избежать, — с набухающими слезами на глазах произнесла Аста.

— Нет, прощать такое уж точно не стоит. Есть у меня идея…

Глава 2

А идея была проста и незамысловата. Нужно всего лишь намекнуть Кристиану, что Ян — единственный свидетель против рода Блавален… и Ян перестанет существовать. Принцип: «Нет тела — нет дела» ещё никто не отменял.

— Ваше Величество, прошу отметить, что, если по какой-то случайности Ян останется на свободе и при регалиях Владыки Борнхольма, я и моя подопечная вынуждены будем инициировать разбирательство по поводу смертей женщин из рода Бизоненс.

Кристиан поднял указательный палец вверх и повращал вокруг своей оси. Разом стихли все звуки, а мы с Астой и Кристиан оказались внутри мыльного пузыря с переливающимися стенками.

— Граф, давайте начистоту, вы и так меня сейчас держите за… плавник. На кой вы его сюда притащили, если могли устранить самостоятельно?

Сейчас Кристиан выглядел слегка уставшим монархом, который внутренне колебался при выборе направлений действий. Он просчитывал варианты быстро, с точностью и выверенностью, не считаясь с жертвами и затратами.

— Что ж, давайте, — согласился я. — Если бы я вам не отдал Яна, то со временем любые подковёрные игры, начатые в вашей стране, приписывались бы мне. А это мне даром не нужно. Я отдаю его вам, вы его убираете без шума и пыли, с гарантией для себя лично, что он умолкнет и не решит вдруг заговорить где-то в другом месте. Ян у нас, как флюгер, меняет направление, стоит только измениться политической конъюнктуре.

— А где гарантии, что вы не решите поступить подобным образом? — в лоб спросил Кристиан, трон под которым ощутимо зашатался после предъявления мною макра.

— Гарантии этого находятся в двух других документах и в непрописанной в них обоюдной клятве на крови о ненападении и предотвращении любых враждебных действий в отношении наших родов.

Я предлагал очень щадящий вариант, ибо и так ободрал Кристиана как липку. Сумма, за которую он планировал выкупить у меня Рюген, наполовину перекочевала в карманы нам с сестрой. Более того, земли Земельно-Удавовых тоже переходили Киране в качестве виры. Мы собрались обменяться землями через дарение, чтобы она, наконец, вернула себе родовое гнездо Абрау, а я получил надел, граничащий со своим, и избежал фиктивности сделки.

Аста и Белый Медведь не возражали против такой виры за действия Михельса и Ингрид Исбьерн. Особенно в свете получения суверенитета.

— А она? — Кристиан кивнул на Асту с венцом на голове, хмуро разглядывающую своего несостоявшегося сюзерена. — Она в праве инициировать разбирательство.

— Она, — Аста говорила о себе в третьем лице, уподобляясь Блавалену, — была бы в праве, но если Блавалены устранят главного свидетеля, а с Комариными обменяются клятвами, то она, возможно, вспомнит, что нынешний король, в отличие от предыдущей королевы, хотел взять её под опеку, а не убить. И тогда по достижению совершеннолетия подумает о восстановлении дипломатических и прочих отношений с соседями.

Я внутренне хохотал в голос.

«Ты где такому научилась?» — спросил у Асты, безразлично разглядывающей интерьеры гостиной.

«Кирана научила».

«Молодцы!» — похвалил я обеих.

— А Бизоненсы? — пытался со всех сторон подстелить соломки Кристиан перед падением.

— Будут в курсе некоторой части истории, но решать свою судьбу будут самостоятельно с новым Владыкой или Владычицей, — расставил я точки в этом вопросе. — Мы к ним не имеем никакого отношения.

— Но, если вы предложите новому главе рода выплаты на восстановление разрушенного в честь собственной коронации и выгодный династический брак, — встряла Аста уже вполне осознанно, — то есть вариант оставить остров в составе королевства. Во всяком случае я бы задумалась над таким предложением.

Кристиан теперь смотрел на девочку совсем иначе. Здравость рассуждений и отсутствие детских истерик подсказывали, что с Астой в дальнейшем можно будет иметь дело на дипломатической арене и не только. Чем Синий Кит не шутит, может, и с ней удастся заключить союз путём брака. И какая разница, как, в конечном счете, этот союз будет называться, если жить, воевать и торговать они будут вместе, как и раньше.

— Я запомню ваши слова, Аста Исбьерн, княгиня Рюгена, и с нетерпением буду ждать вашего совершеннолетия!

Кристиан чуть склонил голову, обозначая поклон.

Ой, котяра! Ой, котяра! Интересно, а сколько лет Кристиану? Подозреваю, что этот ловкач только что задумал подождать каких-то шесть лет и свататься к юной княгине Рюгена на законных основаниях. Хотя, почему подозреваю. Его кровь, принесённая комарихами, уже бурлила от построения различных планов по завоеванию девицы. В конце концов, он лично убийство девочки не санкционировал. Это, как ни странно, осознавала и сама Аста, перекладывая на него вину за действия Мадлен Блавален, но прекрасно осознавая всю практичность его действий как короля. Он лишь воспользовался моментом.

Кристиан нехотя подписал остальные документы, в том числе и о выплате виры нашим родам, и об отсутствии претензий. Обмен клятвами состоялся уже без полога тишины, ведь смешивание крови всё равно ни с чем другим не спутаешь. Император с улыбкой взирал на сие действо, но не вмешивался. По окончанию Кристиан Блавален ушёл, а вслед за ним увели и Яна.

Правда, его уход не обошёлся без эксцессов.

— Дядя, почему ты начал это всё? — Аста неопределенно махнула рукой, ни на что не указывая.

— Мать хотела тебя сделать Владычицей, преемницей. Всё из-за чёртовой магии земли! — выплюнул в лицо ребёнку Ян Бизоненс.

Лицо Асты перекосило от смеси эмоций. Одной половиной лица она улыбалась сквозь слёзы, а вот другая… превратилась в звериный оскал.

— Ты же менталист! Как ты не смог распознать⁈ Убил мать, сестру, жену… Да какой ты менталист после этого? Она не выбирала меня! Не могла! Как ты не поймёшь! Перстень у тебя не просто так! — девочка практически кричала, вытирая злые слёзы.

— Я всё сам слышал!

— Она сказала: «Если бы не кровь Исбьернов, то ты стала бы следующей Владычицей Борнхольма». Как ты мог не услышать начало?

Я смотрел на ребёнка, готового вцепиться зубами в горло собственному дяде, и понимал, что нужно прекращать эту пытку. Комары отреагировали на мой кивок и живо вывели Яна в другую комнату, давая возможность Асте успокоиться.

— Как же так?.. — тело девочки сотрясалось в рыданиях. — Один разговор! Одна недомолвка… и он пустил под нож свою семью!

— Убивали и за меньшее, дитя! — отозвался Пётр Алексеевич, стараясь не смотреть на детские слёзы. То ли они вызывали живой отклик в его душе, то ли были неприятны. — Тебе повезло с опекуном. У них очень дружная семья.

Я позвал Кирану, и она забрала Асту, успокаивая.

— Что же, Михаил Юрьевич, — обратился ко мне император, — рад, что размолвка между нашими семьями в прошлом. Я уже не надеюсь, что вы прислушаетесь к моему совету быть тише и незаметней, — он улыбнулся, — но хотя бы впредь предупреждайте, если соберётесь устраивать дворцовые перевороты в зарубежных странах.

— Пётр Алексеевич, — обратился я к императору, пользуясь нашим уединением, — поверьте, я очень оценил вашу поддержку, — я передал приложение к одному из подписанных документов, в котором были указаны весьма интересные для государя пункты.