Люцифер Монтана – Гамбит опального наследника и сталь (страница 6)

Остался только Клык. Он не спешил. Его вибро-кастеты гудели на высокой ноте, создавая вокруг его кулаков едва заметное марево. Это было серьезно. Один пропущенный удар таким оружием – и кости превратятся в кашу, а внутренние органы просто разорвет от ультразвукового резонанса.

– Ты неплох для покойника, – Клык начал медленно сближаться. – Но у меня под кожей титановые пластины и нейро-ускоритель «Стриж-2». Ты просто не успеешь за мной.

Он исчез. Для обычного человека это выглядело бы именно так – рывок на такой скорости, что глаз не успевает сфокусироваться. Но мой разум, привыкший к просчету траекторий магических снарядов, считал иначе. Я не видел его движения, я чувствовал намерение. Воздух впереди уплотнился, запахло озоном от перегруженных имплантов.

Я не стал пытаться уклониться. Вместо этого я выставил вперед ладонь, сжимая в ней тот самый нож с молекулярной заточкой, который дал мне Глыба.

– Право на заточку, – прошептал я.

Удар Клыка пришелся мне в плечо. Вибро-импульс прошил тело, заставляя зубы ныть, а зрение на мгновение погаснуть. Но мой нож тоже нашел цель. Молекулярное лезвие, игнорируя титановые пластины и подкожную броню, вошло в предплечье гиганта, перерезая силовые кабели его кастета и сухожилия заодно.

Крик киборга был полон не только боли, но и искреннего удивления. Его хваленая броня, стоившая тысячи кредитов, была вскрыта как консервная банка ржавым гвоздем. Он отшатнулся, баюкая искалеченную руку, из которой вместо крови сочилась темная гидравлическая жидкость вперемешку с лимфой.

– Что… что это за сталь? – прохрипел он, падая на одно колено.

– Это сталь того, кому нечего терять, – я подошел к нему, тяжело дыша. Левая рука висела плетью после его удара, но я все еще стоял на ногах. – Твой «Стриж» перегорел, Клык. А твое право на этот переулок только что аннулировано.

Я поднял с земли его вибро-кастет, который отвалился вместе с куском перчатки. Вещь была дорогая, хоть и поврежденная. В моем нынешнем положении – целое состояние.

– Забирай своих псов и скройся с моих глаз, – холодно бросил я. – И передай всем в «Нижних Котлах»: Николай Волков не платит налоги. Он их собирает.

Бандиты, подбирая раненых, поспешно ретировались. Я остался один в переулке, чувствуя, как адреналин медленно выветривается, уступая место свинцовой усталости. Плечо горело, Печать пульсировала алым, но внутри было странное чувство удовлетворения. Я не просто выжил. Я победил в схватке, где по всем правилам должен был проиграть.

[Внимание! Уровень мастерства владения холодным оружием повышен] [Получено очков характеристик: 1] [Репутация в Секторе 9: Известность среди банд (Начальный уровень)]

Я дошел до лавки Старого Ли, едва передвигая ноги. Старик уже ждал меня на пороге, щурясь от дыма своей вечной трубки. Он видел финал драки и теперь смотрел на меня с нескрываемым любопытством.

– Ты принес мне много шума, сынок, – проскрипел он, пропуская меня внутрь. – Но ты принес и добычу. Вибро-кастеты Клыка… Хм, неплохо. Хотя чинить их придется долго.

– Мне не нужны деньги за них, Ли, – я опустился на колченогий табурет среди гор радиотехнического мусора. – Мне нужен проводник. Сталь, которая выдержит Печать.

Старик перестал улыбаться. Он отложил трубку и подошел к сейфу, замаскированному под кучу металлолома. Долго возился с замком, а затем достал сверток из грубой мешковины. Внутри лежал обломок меча – сантиметров тридцать длиной, без гарды, просто кусок темного, почти черного металла с рваным краем.

– Это из «Старого мира», – тихо сказал Ли. – Найден в руинах одного из северных поместий после Большой Зачистки. Говорят, это была сталь Разумовских. Она не принимает обычную магию, она резонирует только с кровью и волей. Для любого мага это просто мусор. Но для тебя…

Я протянул руку и коснулся металла. Холод был таким сильным, что пальцы едва не прилипли. И в ту же секунду Печать на моей груди замолчала. Впервые за все время она перестала болеть. Металл словно высасывал из нее лишнее напряжение, становясь чуть светлее.

– Сколько? – спросил я, уже зная, что заберу этот обломок, чего бы мне это ни стоило.

– Ты уже заплатил, – Ли кивнул на трофейный кастет. – И тем, что показал этим псам их место. Но помни, парень: сталь Разумовских приносит либо величие, либо проклятие. Третьего не дано.

Я обмотал рукоять обломка полоской кожи и засунул его за пояс. Это не был полноценный меч, это была заточка. Моя первая настоящая заточка в этом мире. Острое напоминание о том, кто я есть и кем я должен стать.

Выходя из лавки, я чувствовал, как тяжесть металла на бедре придает мне уверенности. Право на заточку было получено. Кровь на асфальте переулка уже подсыхала, но моя история только начинала писаться – не чернилами, а этой самой кровью. Я сделал еще один шаг к своей цели. Статы росли, ранг повышался, а кланы… кланы еще не знали, что в их идеальном реестре появилась ошибка, которую невозможно стереть. Николай Волков, мертвец с заточкой из прошлого, выходил на охоту. Глава четвертая подошла к концу, оставив после себя вкус победы и запах горелого озона. Мой квест по возвращению имени продолжался, и теперь у меня было чем аргументировать свои претензии.

Следующим шагом был Лицей номер девять. Место, где сила встречалась с амбициями, и где я собирался найти тех, кто поможет мне превратить этот обломок в полноценный клинок возмездия. Но это будет завтра. А сегодня – сегодня я просто выжил. И это было моим главным достижением.

Глава 5: Лицей номер девять: Клетка для отбросов

Свинцовое небо Сектора 9 сегодня казалось особенно низким, словно сама атмосфера Империи пыталась придавить меня к избитому трещинами асфальту. Перед моими глазами возвышалось здание, которое официально именовалось «Общеобразовательным лицеем технического профиля», но в народе его звали просто – Девятая Клетка. Это было монументальное сооружение из серого бетона и закаленного пластика, обнесенное забором под высоким напряжением. Здесь не учили высокой поэзии или тонкостям этикета. Сюда ссылали тех, кто был слишком знатен, чтобы просто сдохнуть в канаве, но слишком бесполезен или опасен для своих кланов. Бастарды, проигравшиеся в пух и прах наследники, дети опальных чиновников и такие, как я – тени прошлого, скрывающиеся под личиной мертвецов.

Я поправил воротник потертой куртки, чувствуя, как обломок меча Разумовских, спрятанный в специально вшитом чехле на бедре, холодит кожу. После стычки с Клыком мое плечо все еще ныло, но Печать Позора вела себя на удивление тихо, словно древняя сталь впитывала в себя её ядовитую эманацию. Мои документы на имя Николая Волкова прошли предварительную проверку на внешнем периметре, и теперь мне предстояло самое сложное – интеграция в среду, где хищники пожирают друг друга на завтрак.

Проходная встретила меня запахом озона и скучающим взглядом охранного дроида модели «Цербер». Его сенсоры трижды просканировали мой чип, прежде чем тяжелая магнитная заслонка соизволила открыться. Я шагнул во внутренний двор. Здесь не было клумб с цветами или аккуратных дорожек. Вместо них – плац, засыпанный гравием, и группы подростков, чей вид кричал о внутренней агрессии и скрытых амбициях. Они сбивались в стаи по клановому или территориальному признаку. Справа – «Технари» в испачканных мазутом комбинезонах, слева – «Золотая пыль», дети из обедневших младших ветвей, которые все еще пытались носить чистые воротнички, несмотря на то, что их родовые счета давно обнулены.

– Гляньте-ка, новый смертник пришел, – раздался резкий, неприятный голос.

Я не обернулся. В этом мире реакция на каждый выкрик – признак неуверенности. Я продолжал идти к административному корпусу, чувствуя, как десятки глаз впиваются в мою спину. Моя походка, которую я так старательно пытался сделать сутулой, все равно сохраняла ту самую аристократическую симметрию, которую невозможно вытравить из мышечной памяти. Для этих стервятников я был новой игрушкой, неизведанным квестом с неизвестным лутом.

[Внимание! Анализ социальной среды] [Обнаружено групп: 4] [Доминирующая иерархия: Силовой ценз] [Текущий статус: Чужак / Цель для травли]

В кабинете директора пахло старой бумагой и дешевым табаком. Сам директор, человек с лицом, напоминающим измятый пергамент, и механическим глазом, который постоянно вращался в глазнице, нехотя оторвался от монитора. Его звали Аристарх Павлович, и по слухам, когда-то он был полковником службы безопасности одного из великих домов, пока не совершил ошибку, стоившую ему карьеры.

– Волков, Николай, – проскрипел он, изучая мои данные. – Сирота, рабочий стаж в коллекторе, рекомендация от «Службы утилизации». Ты понимаешь, куда попал, парень? Это не воскресная школа. Здесь не учат магии – здесь учат выживать тех, у кого магии нет или она дефектна. У нас жесткая дисциплина и еще более жесткие экзамены. Если не сдохнешь в первую неделю – может, выйдешь отсюда техником низшего разряда.

– Я здесь за знаниями, господин директор, а не за сочувствием, – ответил я, глядя ему прямо в его живой глаз.

Аристарх Павлович замер. Его механический глаз сфокусировался на мне, издав тонкий писк. Он явно почувствовал что-то в моем тоне, что не вязалось с биографией обычного рабочего из трущоб.