Люциан Бэйн – Осквернитель Соломон II (ЛП) (страница 25)

Джо не произносил ни слова в течение почти целой минуты, и надежда Соломона на то, что дядя скажет что-то, что могло доказать обратное, так и не появилась.

— Возможно, он солгал, — произнес Соломон, надеясь, что это настроит его на нужную волну разговора. — Ведь так?

Дядя тяжело выдохнул.

— Ой, да ладно, — надрывно произнес Соломон, теперь выдавая свою злость. — Скажи что-нибудь, имеющее хоть какой-то смысл. Он сказал, что она была их шлюхой на протяжении нескольких лет! Скажи мне, что у тебя есть хоть что-то, чтобы опровергнуть эти гнусные слова!

— Боже мой, — растерянно пробормотал он. — Я даже не знаю, сынок, я совершенно ничего не понимаю, сестра была… сестра — это сестра, она была той, кем была: веселой, беззаботной, независимой.

— Но не шлюхой, дядя Джо?

— Не шлюхой! — прокричал он.

— Спасибо, — задохнулся Соломон.

— Мастер находился во власти проклятья, — проговорила Хаос, словно напоминая Соломону.

Он склонился и поцеловал ее в щеку.

— Я знаю, Красавица, — проговорил он. — Ты права. Это могло быть частью обмана. — Но нездоровое ощущение в желудке Соломона говорило об обратном. И оно подсказывало ему, что, скорее всего, его мать была частью всего происходящего, а отец и не знал об этом. Он и сейчас не знает. И к тому же… он был жив, а значит невиновен. А если нет… что в таком случае это означало?

— А что насчёт отца? — Соломон решил, что ему необходимо знать это наверняка.

— Что насчёт него?

— Как ты думаешь, мог ли он быть частью всего этого? Я имею в виду, что если моя мать была вовлечена, то почему и ему не быть замешанным?

— Если он тоже был частью этой секты, то какой ему смысл стараться доказать, что они причастны к ее убийству?

— Не знаю, возможно, как вариант, он тоже захотел выйти из секты, как и она? Они жили здесь, а тут весь город является частью этого дерьма.

— Я уверена, что твой отец любит тебя, — прошептала Хаос.

Уверенность в ее словах привлекла внимание Соломона, как будто она что-то знала.

— Почему ты так говоришь?

— Потому что мне приснился сон. Твой отец мистер Крэтч? — спросила она, смотря на него. — Мне снилось, что он обнимал и любил тебя. И ему было жаль. Это был один из тех снов, которые, я точно знаю являются вещими. Я всегда чувствую запах дыма, когда просыпаюсь после них.

— Мистер Крэтч? — Соломон вопросительно посмотрел на дядю. — У отца, что, есть какое-то прозвище?

— Нет, такого точно не знаю.

— Мистер Крэтч — приятный мужчина, который раньше по выходным продавал в нашем городке домики для котов. Я разговаривала с ним, когда ходила на кладбище по воскресеньям, чтобы собрать увядшие цветы. — Хаос засомневалась, затем добавила: — Мне кажется правильным, чтобы рядом с усопшими не находились увядшие цветы.

Соломон медленно поглаживал волосы Хаос.

— Отец мастерил кошачьи домики? — он задал вопрос, на всякий случай.

— Нет, но… когда-то давно он строил скворечники.

— И они тоже у него были, — протараторила Хаос. — Небольшие милые домики. Я всегда хотела такой себе, но у меня не было птички, чтобы поселить ее внутрь.

— Дядя Джо, у тебя есть его фотография с собой?

— Нет, с собой точно нет.

— Можешь попытаться описать его? — попросил Соломон, ощущение сомнения внутри него все нарастало, словно снежный ком. Боже, он надеялся, что она права.

— Ну, когда я впервые его встретила, то не была уверена, в хорошем или сердитом он настроении. Одна сторона его лица выглядела счастливой, а другая — недовольной. И у него не было верхней части мизинца.

— Черт побери, — проговорил дядя Джо. — Это мой брат.

— Что еще? — спросил Соломон, не до конца веря ее словам.

— Он всегда носил обручальное кольцо, простое серебряное. И мне всегда хотелось посмотреть на его жену, но так и не удалось это сделать. И в его грузовике на зеркале заднего вида висели забавные морские ракушки. Я сгорала от нетерпения потрогать их. Но мне так и не довелось, — она произнесла это так, словно Соломон и Джо возражали против того, чтобы она трогала ракушки.

— Какого цвета были ракушки? — поинтересовался дядя, удивленный тоном своего голоса.

— Как озаренное солнечными лучами голубое небо.

— Твоя мать раскрашивала ракушки, — ответил его дядя. — Когда это было? Он задавал тебе какие-нибудь вопросы?

— Множество вопросов, — ответила Хаос. — Тогда я не могла говорить с ним…

Наконец, не выдержав, Соломон поторопил ее, когда пауза слишком затянулась:

— Потому что?

— Мастер сказал… но он так сказал по незнанию. Он сказал, что этот человек грешник, и мне не следует разговаривать с ним.

— Что именно он у тебя спрашивал? — Соломон притянул ее ближе к своему телу, чтобы она могла чувствовать себя в достаточной безопасности, рассказывая все это.

— Он задавал много вопросов о психиатрической лечебнице. В то время я не знала, как отвечать правильно, поэтому отвечала так, как сама понимала всё происходящее там. Он не казался мне плохим. И он всегда был очень добр ко мне, заставлял меня чувствовать….

Соломон затаил дыхание, не уверенный, хочет ли слышать продолжение.

— Безопасность, — наконец, ответила она так, словно пыталась подобрать верное слово.

Молодой человек издал тихий вздох, когда позволил ее словам укорениться в своем разуме. Его отец внушал ей чувство безопасности. Впервые за много лет Соломон ощутил что-то помимо горечи и обиды к этому человеку. Для него понимание, что отец помогал Хаос чувствовать себя в безопасности, значило очень много, не говоря уже о том, что она только что обелила его имя, подтвердив отсутствие связи с Мастером.

— Ты понимаешь, что это значит? — проговорил Джо.

Соломон не был уверен, что понимал.

— Что они на самом деле убили мою маму? — первое, что пришло ему в голову.

— И ему определенно что-то известно. И если это было важным, то…

— Но… мистер Крэтч с того момента больше никогда не возвращался, — проговорила Хаос таким тоном, будто старалась убедить его. Только Соломон и его дядя понимали, что нет никакой гарантии безопасности отца, если тот по-прежнему в городе.

— Когда ты разговаривала с ним в последний раз? — спросил дядя.

Она задумалась на мгновение.

— В последний раз, когда я видела его… это было в июне. Потому что тот день выдался очень жарким, и я помню, как он мне сказал: "Тебе лучше найти дерево, под которым ты могла бы укрыться… прежде чем растаешь". Он говорил забавные вещи на подобии этих, — проговорила она, имитируя его южный акцент. — Я была напугана, потому что его голос звучал очень серьезно. И он, должно быть, понимал это, потому что рассмеялся. — Хаос громко засмеялась, подражая его смеху, заставляя и Соломона усмехнуться.

— Как он смеялся? — попросил он, желая услышать ее снова.

Хаос вновь рассмеялась, и Соломон тут же разразился смехом, притягивая ее к себе, чтобы поцеловать, а Джо шикнул на них, чтобы они вели себя тише.

— Если твой отец не влип в неприятности, возможно, он получит мое сообщение и придет. Он знал, что нужно быть осторожным.

— Я говорила ему, чтобы он был осторожен, — проговорила Хаос.

— Ты сказала ему это? — спросил Соломон. — Почему?

— В последний раз, когда видела его, я сказала ему, что он больше не может приезжать в город. Я помню, как он смотрел мне в глаза в тот день. Словно… прочитал мои мысли. Я сказала ему… «Не задавайте никаких вопросов, Мистер Крэтч. Я все равно не смогу на них ответить». И он просто кивнул в ответ и все. И я больше никогда не видела его.

Печаль в ее голосе заставила Соломона надеяться, что ей доведется встретить мистера Крэтча еще раз. И впервые за долгое время, он тоже желал его увидеть.

Соломон задался вопросом, что если его отца схватили эти животные. Затем он подумал о своей матери. Зачем они ее убили?

Соломон выпрямился, и на него обрушился весь ужас ситуации.

— Что случилось? — Хаос встала на колени, уставившись на него.

«Шантиль».