Люся Лютикова – Кто первый встал, того и тапки (страница 18)
Сегодня я весь день носилась по городу и даже не перехватила на ходу пирожок. Я вдруг почувствовала дикий голод, распахнула холодильник и принялась сметать оттуда всё подряд: холодные котлеты с картошкой, йогурт, творожные сырки…
Насытившись, я открыла карту и прикинула: когда доберусь до Енисейской улицы, будет уже начало десятого, поздновато для визитов к незнакомым людям. Но я должна ехать прямо сейчас! Не могу отложить поездку до утра, меня просто разорвёт от нетерпения. И потом, в это время шанс застать людей дома намного выше, чем днём. Так что я положила в сумку Евино свидетельство о рождении, предупредила Хадижат, что вернусь ближе к полуночи, и рванула.
Любовь Максимовна рассказывала, что Валерий Сорокин и его супруга встретили ее чрезвычайно враждебно. Если честно, меня это совсем не удивляет. Я помню, с какой наглой физиономией няня заявилась к Владу, как принялась с порога командовать и чего-то требовать. Она неприятная женщина, чего уж там скрывать. Я же совсем другое дело, я милая, деликатная, со мной они не откажутся разговаривать. Тем более что речь идёт о младенце, который остался без матери, о дочери этого самого Валерия Сорокина. Какой нормальный отец откажется от собственного ребёнка?
Как я и ожидала, дорога на общественном транспорте заняла много времени. Ровно в 21:15 я стояла около панельного дома престижной серии, с квартирами улучшенной планировки, в котором обитала семья Сорокиных. Домофон в их квартире не отвечал, но это вовсе не означало, что никого нет дома. Многие люди отключают домофон, чтобы их не беспокоили звонками. Приплясывая на месте от холода, я ждала, когда пойдёт кто-нибудь из жильцов.
И вот он появился: подвыпивший мужичок, едва держащийся на ногах. Увидев меня, он просиял:
– О, какая красивая женщина! Неужели вы ко мне?
Я не очень жалую пьяных, но ему искренне обрадовалась:
– Мужчина, как хорошо, что вы появились. Откройте, пожалуйста, дверь, я ключи не могу найти…
Пьянчужка принялся шарить по карманам в поисках ключей, не забывая отвешивать комплименты моей неземной красоте. Ох и набрался же он! Наконец ключи были найдены, домофон запищал, мужчина попытался открыть подъезд – и не смог. Слишком тугой доводчик возвращал дверь обратно, а сил у алкоголика было маловато.
– Позвольте мне. – Я попыталась отодвинуть мужика, но он неожиданно резво воспротивился.
– Ни в коем случае! Позвольте, я за вами поухаживаю!
Но силёнок по-прежнему не хватало.
– Позвольте лучше мне за вами поухаживать, все-таки у нас в стране равноправие. – Я извернулась, просунула руку за его спиной и потянула дверь: – Прошу, проходите!
– Нет-нет, только после вас, – упёрся кавалер.
Я заскочила в подъезд, алкоголик ослабевшими ручонками не удержал дверь, и она опять с грохотом захлопнулась у него перед носом.
Я не могла оставить его на улице, там было слишком холодно и опасно для подвыпившего организма, поэтому толкнула дверь и молча втащила мужичка внутрь. Потом так же молча поспешила к лифту, а его оставила около почтовых ящиков петь дифирамбы моей божественной красоте и доброте.
И хотя это не соответствовало действительности, мне было приятно. Я решила, что это знак того, что встреча с Валерием Сорокиным пройдёт удачно. Настроение у меня улучшилось, я широко улыбалась, когда звонила в квартиру.
– Кто там? – настороженно спросил мужской голос.
– Мне нужен Валерий Сергеевич Сорокин. – Я выдержала паузу и, поскольку опровержений не поступило, уверенно продолжила: – Валерий Сергеевич, откройте, пожалуйста, я принесла документ.
– Какой документ? Я ничего не терял.
– Свидетельство о рождении вашей дочери, – радостно оповестила я.
Дверь приоткрылась, в щели показалось мужское лицо, которое зашипело:
– Тише, перестаньте кричать, вы позорите меня перед соседями. Какая еще дочь? Уходите, прошу вас. У меня нет детей.
– Уже есть. Знаете, Ева – прекрасный ребёнок, красавица и развита не по годам. Наверное, она пошла в вас. Вот свидетельство о рождении, взгляните, пожалуйста: Ева Валерьевна Айхнер. Ну, Айхнер – это она по матери. Вы же знаете Александру Ефимовну Айхнер?
– Не знаю я никакую Александру Ефимовну, впервые слышу это имя. Уходите!
– Милый, кто там? – раздался у него за спиной женский голос.
Мужчина вздрогнул и ответил вглубь квартиры:
– Машунчик, тут ошиблись адресом. Ничего страшного, женщина уже уходит.
– Я не ухожу, я только пришла. Подождите, давайте разберёмся по порядку.
Собеседник обречённо уставился на меня глазами смертника. Рядом с ним материализовалась дама в красном халате.
– Так, что тут происходит? – деловито осведомилась она.
– Здравствуйте, – заулыбалась я. – Извините за поздний визит, но дело неотложное… Вы жена Валерия Сергеевича, я правильно понимаю?
– Я-то жена, а ты кто такая? – осадила меня Машунчик. – Чего припёрлась?
Улыбка сползла с моего лица.
– Я понимаю ваш негатив, но не стоит разговаривать в подобном тоне.
– Другого тона ты не заслуживаешь! – отрезала женщина. – В прошлый раз няньку с ребёнком подослала, а теперь сама заявилась! Совсем стыд потеряла!
– Нет-нет, вы ошибаетесь. Я не любовница вашего мужа, я абсолютно посторонний человек. Я сама точно в таком же положении, как и вы. Ребёнок находится у меня дома, вроде как на передержке, но я с радостью отдам Еву отцу. Если хотите знать, я прекрасно понимаю ваши чувства, давайте обсудим сложившуюся ситуацию…
Однако Машунчик не собиралась ничего обсуждать.
– Ишь, понимающая какая выискалась! Вали отсюда, чтобы духу твоего здесь не было! Прошмандовка!
С явно недобрыми намерениями дама вышла на лестничную площадку, за ее спиной маячил испуганный Валерий Сорокин.
Я отступила назад:
– Какое право вы имеете меня оскорблять? Да я приличная женщина, писательница, между прочим! Люся Лютикова меня зовут.
– Чеши отсюда, писательница Дуся Дутикова! И забудь к нам дорогу! В следующий раз собаку на тебя спущу!
– Неизвестно еще, кто страшнее – ты или собака, – пробормотала я, устремляясь к лифту. Ох, не так я себе представляла этот разговор…
На первом этаже пьянчужка все еще стоял около почтовых ящиков и безуспешно пытался попасть маленьким ключиком в замок. Я подошла, молча забрала у него ключ и открыла дверцу.
– Благодарю, красавица, – заплетающимся языком сказал он, доставая из почтового ящика бумажку. – Что-то не могу прочитать, слишком мелко.
– Вам пришло заказное письмо. Судебное. Надо забрать на почте в течение недели.
– Судебное? Кто бы это мог быть? – завис алкоголик. Потом его осенило: – О, знаю! Моя жена подала на развод! Она давно грозилась.
Он громко икнул.
– И правильно сделала, – заявила я. – Посмотрите, до чего вы докатились! Потеряли человеческий облик!
Мужичок пристально вгляделся в мое лицо и отшатнулся:
– О-о-о, да вы, оказывается, страшная женщина…
А вот это уже ближе к истине.
Поскольку разговор с Валерием Сорокиным не состоялся, домой я вернулась раньше, чем планировала.
– Чего это ты такая взъерошенная? – заметил Влад.
– Да вот пообщалась с соотечественниками… – вздохнула я. – Знаешь, некоторые вещи очень расстраивают…
Я решила пока не посвящать Влада в ход своего расследования. Никаких конкретных фактов мне нарыть не удалось, а гадать на кофейной гуще – удовольствие весьма сомнительное. Также я умолчала о наличии у Евы второго отца. Мне почему-то показалось, что Влад расстроится, он уже привязался к девочке, может быть, даже успел ее полюбить.
– Тогда, возможно, я тебя обрадую? – улыбнулся жених. – Ведь я кое-что вспомнил.
– Насчёт чего?
– Насчёт Аделаиды, ну то есть Александры.
– Правда? – просияла я.
– Немного, но все-таки.
– Выкладывай. – Я устроилась на диване и приготовилась слушать.
– Я вспомнил момент нашего знакомства. Она стояла на крыльце ресторана с сигаретой в зубах, а я проходил мимо. У нее закончилась зажигалка, я достал из кармана свою и дал ей прикурить.
– Ты же не куришь, – удивилась я.