Люся Лютикова – Кто первый встал, того и тапки (страница 20)
– А как же пирожки с котятами? – пошутила я, но Аделаида даже не улыбнулась.
– И потом, у Сашки плохая кредитная история. Она хотела всего и сразу, понабрала кредитов, а отдать не смогла. Сашку не берут на работу в банки или солидные фирмы, не проходит проверку службы безопасности, поэтому она всегда работала в каких-то мелких сомнительных конторах. Однажды ей всё это надоело, и она решила открыть свой бизнес. Для этого ей понадобились мои документы.
– Не поняла: бизнес открывает она, а документы ваши?
– Ну, Сашка как рассуждала. Бизнес – дело сложное, пока разберёшься во всех тонкостях, уже потрачен стартовый капитал. Поэтому, чтобы не набивать шишки самой, она решила сначала устроиться в готовый бизнес и узнать изнутри, как всё работает. Скопировать образцы договоров, скачать клиентскую базу, выведать какие-то нюансы…
– Промышленный шпионаж?
– Скажете тоже! – фыркнула Аделаида. – Шпионаж – это когда крадут формулу лекарства от рака или модель двигателя внутреннего сгорания. А Сашка всего-навсего решила открыть пекарню в Москве.
– Почему именно пекарню?
– Потому что денег на это требуется меньше, чем на другой бизнес. А во-вторых, люди всегда будут есть. Без новой шмотки прожить можно, а без хлеба – нет. Вы хлеб в сетевых магазинах пробовали? Это же отрава, там натуральных продуктов практически нет. Берут стакан муки и полкило разрыхлителя, на выходе получается мешок муки. Добавляют туда сухое молоко, яичный порошок, еще какую-нибудь химию, чтобы хлеб месяц не черствел. Его свиньям давать нельзя, не то что людям. Все приличные москвичи уже давно покупают хлеб только в маленьких пекарнях.
Я задумалась: а я-то где покупаю? Да по-разному, бывает, что и в супермаркетах беру. Оказывается, неприличная я женщина…
– Все-таки я не поняла, зачем Александре понадобились ваши документы.
– По своим она устроиться не могла. У нее высшее юридическое образование, это выглядело бы подозрительно. Она же устраивалась не директором, а простой продавщицей. А у меня ветеринарный колледж, я подходила.
– А вам-то какая выгода?
– Здесь я работаю неофициально, а мне нужно, чтобы шёл стаж, чтобы начислялась пенсия. Саша объяснила, что мне от этого только лучше будет, вот я и согласилась.
– Неужели еще остались «черные» зарплаты? – удивилась я. – Кажется, государство уже всем прищемило хвост.
– В ресторанах остались, я, считай, только за чаевые и работаю.
– И что, работодатели не заметили разницу между вами? Саша ведь паспорт предъявляла, а там ваша фотография…
– Ой, да никто не вглядывается. Это рабский труд за гроши, сутками на ногах, они рады, что хоть кто-то согласился работать. Тем более Сашка выглядит прилично, грамотно разговаривает, она умеет втереться в доверие.
– И как вы только на это согласились? Все-таки риск…
– Никакого риска, – уверенно заявила Аделаида. – Я лично документы не отдавала, нигде моей подписи нет. Всегда можно сказать, что их взяли без моего ведома, я понятия не имела.
– Это вас Александра научила так говорить?
Деля кивнула:
– Сашка вообще, знаете, какая находчивая?
Это-то меня и пугает. Может, Искра права? Ушлая мать-одиночка придумала аферу, чтобы заграбастать моего жениха, а я тут бегаю по городу, как дурочка с фантиками.
– Деля, вспомните, пожалуйста, у Александры есть родственники в Москве? Она что-нибудь о них рассказывала? Может, адрес называла? Или место работы? Любая информация важна.
Официантка на секунду задумалась.
– У нее в Москве тётка живёт, то ли в Солнцеве, то ли в Свиблове, не помню. Но они не общаются, не знаю почему.
Я попросила у Аделаиды номер телефона Саши, который не отвечал, а также на всякий случай обменялась с ней самой контактами.
– Как называется пекарня, куда ваша подруга устроилась?
Девушка подняла правую руку и показала указательный и средний пальцы.
– Две. Две пекарни было. Из первой она уволилась через месяц.
– Говорила почему?
Деля грустно покачала головой:
– Нет. Мы тогда уже отдаляться начали.
– Поссорились?
– Явной ссоры не было. Откуда-то появилось взаимное раздражение, Сашка меня прямо бесила, я ее, по всей видимости, тоже, она разговаривала со мной сквозь зубы. В ту нашу последнюю встречу полтора года назад она приехала взять мои документы, ну, там, паспорт, СНИЛС, чтобы устроиться во вторую пекарню. Сашка была такая яркая, весёлая, полная планов, а я тут грязные тарелки со столов убираю. Она еще и мужика какого-то умудрилась закадрить прямо на крыльце. Кстати, классный такой мужик – красивый, в костюме, при машине. А у меня всё больше какие-то доставщики еды на самокатах. Меня это так задело, ну, я и сказала ей что-то грубое. Она вечером документы вернула, и больше мы не виделись.
До меня не сразу дошло, что Аделаида говорит о моем Владе. Я почувствовала укол ревности, поэтому, пожалуй, слишком резко напомнила:
– Мне нужны названия пекарен.
Официантка развела руками:
– Не знаю.
– То есть как? Вы же были оформлены на работу!
– Ну да, оформлена была, а сама туда ни разу не ездила. И Сашка никогда не говорила, где это.
– А в трудовой книжке что записано?
– Я работала не по трудовой книжке, а по срочному договору. Так что, увы, ничем помочь не смогу.
Да что ж такое! Словно заклятием окутано всё, что связано с этой Александрой Ефимовной Айхнер! Только-только я начинаю немного приближаться, сквозь пелену тумана прорисовывается силуэт, как в следующее мгновение – бац! – я упираюсь в кирпичную стену.
– Не может быть, чтобы официальное место работы нигде не отражалось, – размышляла я вслух. – Вы ведь платили налоги, вам начислялся стаж… Эврика! Надо посмотреть ваш индивидуальный счёт застрахованного лица в Пенсионном фонде, там всё указано!
Девушка вскинула брови с пирсингом:
– Какой еще счёт? Впервые слышу.
Я вздохнула. Ну да, такими вещами мы обычно озадачиваемся, когда жареный петух в попу клюнет. То есть когда уже ничего исправить нельзя. Я вот недавно задалась вопросом будущей пенсии, и у меня волосы встали дыбом. Из-за того, что я много лет сотрудничала как журналистка с разными изданиями внештатно, оказалось, что стаж у меня маленький и накопленных баллов недостаточно для назначения страховой пенсии. Конечно, до нее еще далеко, но мне надо энергично шевелить лапками, иначе не видать как своих ушей. Тем более что условия ее получения ужесточаются с каждым годом.
– Деля, откройте сайт Госуслуг, войдите в личный кабинет, закажите там выписку о состоянии своего счета… Пожалуйста, сделайте это прямо сейчас, я вам помогу.
Девушка достала смартфон и принялась озабоченно нажимать на экран. Через пять минут задача была выполнена.
– Написано, что информация появится в течение суток, – сказала Аделаида.
– Когда это произойдёт, скопируйте два последних места работы и отправьте мне.
– Хорошо, я всё сделаю.
Молоденький официант просунул голову в портьеру:
– Деля, ты сегодня вообще работать собираешься?
– Уже иду, – ответила Аделаида. – Извините, мне пора, скоро начнётся бизнес-ланч, привалит толпа народу.
– Только один вопрос, – попросила я. – Название СНТ «Энтузиаст» вам что-нибудь говорит? Это недалеко от города Жуковский.
Деля покачала головой.
– Может быть, у Саши была там родня? – предположила я. – Или она купила дачу?
Девушка замахала руками:
– Ну что вы, откуда у нее такие деньги!
– Но ведь бизнес-то она собиралась открывать, значит, деньги были. Кредиты, вы сами сказали, ей не давали, плохая кредитная история. Откуда тогда средства на пекарню?
– Без понятия. Извините, мне надо идти. Надеюсь, вы найдёте Сашку и всё закончится хорошо.
Шагая вдоль эстакады, я размышляла под шум проезжающих машин: а ведь бабло у Александры Айхнер водилось. Во-первых, у нее были средства на открытие бизнеса. Во-вторых, Ева одета как кукла, во всё самое дорогое. Да и няня получала космическую зарплату за каждый день работы.
Мне надо искать, откуда у Саши появились деньги. Ибо деньги – парадоксальная вещь, они могут быть источником как радости, так и огромных проблем. Интуиция подсказывала, что здесь именно второй случай.